– Клянусь Аллахом, несчастный, я не вытащу тебя из ручья до тех пор, пока ты не скажешь мне правды, куда девалась девушка, что была здесь.
– Вытащи меня из ручья, о господин мой, и я расскажу тебе всю правду.
Камараль-Земан вытащил его и поставил на ноги, дрожащего от холода и испуга. Он дрожал, как тростники во время сильного ветра, и зубы его стучали, а с одежды капала вода. Встав на ноги, он сказал:
– Позволь мне, господин мой, пойти снять платье, выжать его и развесить и надеть другое; затем я тотчас же вернусь к тебе и расскажу историю этой девицы.
– Клянусь Аллахом, несчастный раб! Ты не признался бы ни в чем, если бы не испугался смерти! Иди, сделай, что тебе надо, и вернись сюда скорее рассказать историю девицы.
Евнух, едва веря в свое спасение, побежал к царю Шах-Земану, у которого в это время был визирь, и они разговаривали с царем о Камараль-Земане.
– Всю эту ночь, – говорил царь, – я глаз не смыкал, думая и тревожась о сыне, что с ним случится что-нибудь нехорошее в этой старой башне.
– Ничего не бойся, – отвечал ему визирь, – что может с ним там случиться? Оставь его там на месяц, и он, наверное, укротится.
В то время как они таким образом разговаривали, к ним прибежал евнух в самом ужасном виде и сказал царю:
– О государь наш султан! Сын твой сошел с ума, и вот что он сделал со мной, сказав мне, что ночью у него была девица и потихоньку ушла, и потребовал, чтобы я ему рассказал ее историю. Но ведь я ничего не знаю об этой девице.
Царь Шах-Земан, услыхав о своем сыне, закричал:
– О сын мой! – И, страшно рассердившись на визиря за причину этого несчастья, сказал ему: – Иди и удостоверься в положении моего сына.
Визирь пошел, наступая от страха на полы своего платья, и вместе с евнухом вошел в башню. Солнце уже взошло, и визирь, войдя к Камараль-Земану, застал его сидящим на ложе, и, Сев подле него, он сказал ему:
– О господин наш, этот несчастный раб принес о тебе ужасное известие, сильно встревожившее и поразившее царя.
– Что же мог он сказать обо мне, что так встревожило отца? – спросил царевич.
– Он пришел к нам, – отвечал визирь, – в самом растерзанном виде и сообщил нам одну вещь… Сохрани тебя от этого, Господи!.. Он сказал такую ложь, которую не следует даже повторять. Да спасет Аллах твой разум и сохранит тебя от недостойного поступка.
– Что же этот несчастный раб сказал про меня? – спросил Кемараль-Земан.
– Он сообщил нам, – отвечал визирь, – что ты сошел с ума и сказал ему, что у тебя ночью была девица. Правда ли, что ты говорил это евнуху?
Услыхав это, Камараль-Земан пришел в неописанную ярость и сказал визирю:
– Я вижу ясно, что вы подучили евнуха поступать со мной так, как он поступил, и запретили ему рассказывать мне о девице, которая провела здесь ночь! Но ты, визирь, человек более разумный, чем евнух, скажи мне поэтому, куда девалась девушка, спавшая у меня на груди в эту ночь? Ведь это вы привели ее ко мне и положили подле меня, а утром, когда я проснулся, ее уже не оказалось. Скажи, где она?
– О государь мой Кемараль-Земан, – отвечал визирь, – да хранит тебя Аллах. Именем Аллаха уверяю тебя, что мы никого не посылали тебе ночью и что ты спал один, и дверь была заперта на замок, и евнух спал за нею, и никто не приходил к тебе. Образумься и не терзай себя более.
Кемараль-Земан пришел в негодование, услыхав это, и вскричал:
– Знай, визирь, что эта девица – моя возлюбленная и что красивее ее на свете никого нет.
Визирь удивился и спросил:
– Ты видел эту девицу своими собственными глазами во сне или наяву?
– Ах ты, несчастный старикашка! – вскричал царевич. – Не воображаешь ли ты, что я видел ее ушами? Нет, я видел ее глазами и наяву, и не спал ночью, любуясь на нее. Но вы приказали ей не отвечать мне, и она притворялась, что спит, и я уснул, а проснувшись, не нашел ее около себя.
– О государь мой, Камараль-Земан, – отвечал визирь, – может быть, ты видел все это во сне, а сны видел от какого-нибудь особенного кушанья, или же тобой овладел злой дух?
– Ах ты, несчастный старикашка, – вскричал Камараль-Земан, – с какой стати ты подшучиваешь надо мною?
Он вскочил и, подбежав к визирю, схватил его за бороду. Борода у визиря была длинная, и Камараль-Земан, дважды обернув ее на руку, дернул так, что визирь слетел на пол и боялся, что отдаст Богу душу. Камараль-Земан пинал визиря ногами, бил его по спине и по чему попало, так что готов был убить.
«Если раб-евнух, – подумал визирь, – спасся тем, что солгал этому юноше, то и мне следует спастись ложью, а иначе он убьет меня. Теперь я солгу и тем спасу свою жизнь. Он – сумасшедший, и в этом нет более никакого сомнения».
Визирь посмотрел на царевича и сказал ему:
– О господин мой! Не сердись на меня, так как отец твой поручил мне скрыть от тебя историю этой девицы; но теперь я ослабел от твоих побоев, так как я стар и слаб. Дай мне вздохнуть, для того чтобы я мог рассказать тебе о ней.
Царевич перестал бить его и сказал:
– Зачем же ты согласился рассказать мне о ней только после побоев? Ну, вставай, несчастный старикашка, и рассказывай мне ее историю.
– Так ты хочешь знать историю девицы с чудным личиком и изящными формами? – спросил визирь.
– Да, – сказал Камараль-Земан, – скажи мне, кто привел ее ко мне и положил ко мне на постель, и где она теперь, для того чтобы я мог пойти к ней. И если отец мой, царь Шах-Земан, сделал это для того, чтобы испытать меня, то скажи ему, что я готов жениться на этой девице. Он возбудил во мне любовь к ней, а потом разлучил ее со мной, только потому, что я не хотел жениться. Но ведь теперь я согласен жениться, повторяю, что я согласен жениться. И потому передай это отцу, визирь, и посоветуй ему женить меня на этой девице, так как другой я не хочу и сердце мое увлечено ею. Ну, так поспеши к моему отцу и скажи ему, чтобы он поспешил женить меня, и скорее вернись ко мне.
Визирь едва верил, что избавился от Камараль-Земана, и поскорее выбежал из башни и побежал к царю.
– О визирь, – сказал ему царь, – отчего это ты в таком смущении и точно перепуган?
– Я принес тебе известие, – отвечал визирь.
– Какое?
– Знай, что сын твой действительно сошел с ума, – продолжал визирь.
У царя при этих словах потемнело в глазах, и он сказал:
– О визирь, объясни мне, что свело его с ума?
– Слушаю и повинуюсь, – отвечал визирь и рассказал царю все, что он знал и что делал его сын.
– Ну, так знай, – сказал на это царь, – что за известие о сумасшествии моего сына я отрублю тебе голову и лишу тебя своих милостей, ах, ты, злосчастнейший из визирей и подлейший из эмиров! Ведь я знаю, что ты виновник помешательства моего сына, так как ты дал мне отвратительный совет. Клянусь Аллахом, что если с сыном моим случится какое-нибудь несчастье, то я распну тебя.
Царь встал и, взяв с собою визиря, пошел в башню, где сидел Камараль-Земан; и когда они пришли к нему, то, увидав отца, он поспешно вскочил и поцеловал руку его, отступил на шаг и, наклонив голову и заложив назад руки, остановился перед ним. Постояв таким образом, он поднял голову и, глядя на отца со слезами на глазах, сказал следующие стихи:
Но если был я пред тобой виновен
В проступке и в деянии постыдном
И в том, что оскорбить тебя дерзнул я,
Я полон весь раскаянья теперь.
Но милосердие твое прострется
На злого юношу, который просит
Тебя от всей души простить ему.
Царь обнял своего сына Камараль-Земана, поцеловал его между глаз и посадил подле себя на кушетку. Затем, гневно посмотрев на визиря, он сказал ему:
– Ах ты, собака-визирь, зачем это ты говоришь о моем сыне подобные вещи и только пугаешь меня? О сын мой, – продолжал он, обращаясь к царевичу, – скажи нам, какой у нас сегодня день?
– Сегодня, отец мой, – отвечал царевич, – суббота, а завтра будет воскресенье, а послезавтра понедельник, а потом вторник, среда, четверг и затем пятница.
– О сын мой, – сказал ему царь, – молю Бога о твоем здоровье. А как называется по-арабски месяц, что идет теперь?
– Он называется, – отвечал царевич, – Зуль-Кедехом, а за ним пойдет Зуль-Геех и Магарам и так далее.
Царь остался доволен этим ответом и плюнул в лицо визирю, сказав ему:
– Ах ты, злобный старик, как же ты говорил, что сын мой Камараль-Земан сошел с ума, тогда как сошел с ума, должно быть, ты?
Визирь покачал головой и хотел заговорить, но подумал, что ему лучше подождать немного и посмотреть, что будет.
– О сын мой, – сказал тогда царь, – что же ты говорил евнуху и визирю о том, что ты спал с красивой девушкой в прошедшую ночь? И что это за девица, о которой ты упоминал?
Камараль-Земан засмеялся и отвечал ему:
– О отец мой, право, мне не до шуток; и потому не говори более, потому что я и без того раздражен тем, что ты со мной сделал. Знай, отец, что я согласен жениться, но только на том условии, что ты женишь меня на той девушке, что спала сегодня со мною, так как я убежден, что послал ее ко мне ты и заставил меня влюбиться в нее, и что утром ты послал за нею и взял ее от меня.
– Да сохранит тебя Аллах, о сын мой! – вскричал царь. – И да образумит он тебя! Что это за девушка, которую я, по твоему мнению, послал к тебе и к утру взял от тебя? Клянусь Аллахом, о сын мой, я не знаю об этом деле. Умоляю тебя, расскажи мне, что это такое? Не видел ли ты все это во сне после сытого ужина? Тем более что сегодня ты уснул после тревожно проведенного дня. Будь проклят и тот, кто посоветовал мне женить тебя! Я уверен, что все эти неприятности так расстроили тебя, что тебе во сне и приснилась красивая девица! Поверь, сын мой, что ты видел ее во сне.
– Не говори этого, – сказал ему Камараль-Земан, – а поклянись мне Аллахом, что ты ничего не знаешь об этой девушке и не знаешь, где она живет!
– Клянусь Аллахом, – отвечал царь, – что я ничего не знаю о той, о которой ты говоришь, и думаю, что ты видел ее