во сне.
– Я предложу тебе вот какой вопрос, – сказал тогда царевич, – чтобы доказать тебе, что я видел все не во сне, а наяву. Скажи, пожалуйста, что ты ответишь человеку, который видел во сне, будто он воюет, а проснувшись, находит у себя в руках окровавленный меч?
– Позволь, сын мой, – отвечал отец, – ведь подобная вещь не может случиться.
– Ну, так теперь, – продолжал Камараль-Земан, – я расскажу тебе то, что случилось со мной. Около полуночи я пробудился ото сна и увидал, что подле меня спит девушка, очень похожая на меня. Я обнял ее и старался разбудить, а затем, сняв с ее руки кольцо, надел себе, а она потом сняла с моего пальца другое кольцо и надела себе. Я с боязнью смотрел на нее, думая, что ты прислал ее ко мне и, где-нибудь спрятавшись, наблюдаешь за мною. Я побоялся поцеловать ее в уста, воображая, что ты хотел соблазнить меня ею и заставить жениться. С рассветом я совсем проснулся и не нашел девушки подле себя, и все, что случилось между мною и евнухом и визирем, произошло вследствие этого. Чем же ты объяснишь факт появления кольца? Не будь этого кольца, я сам подумал бы, что видел все во сне, но кольцо вот тут у меня на мизинце. Посмотри, как оно хорошо.
Камараль-Земан подал кольцо отцу, который, повернув его, взглянул потом на сына и сказал:
– Поистине объяснить все можно только этим кольцом, и то, что случилось ночью с тобой и с этой девицей, дело весьма таинственное. Я не знаю, каким образом могла пройти к тебе эта особа, и во всем обвиняю визиря. Аллахом умоляю тебя, сын мой, потерпеть: вероятно, Господь избавит тебя от этого горя и пошлет тебе утешение, как говорит поэт:
Как кажется, намерена судьба
Поворотить бразды свои обратно,
И прежним счастьем наградить меня.
Ведь крайне переменчива судьба.
Да сбудутся моей души желанья,
Да устранятся нужды все мои,
И да придет несчастьям на смену
Счастливая и радостная жизнь.
Теперь я убедился, что ты не сумасшедший, но только один Господь может разъяснить это дело.
– Аллахом умоляю тебя, отец мой, – отвечал Камараль-Земан, – отыщи эту девушку, или я умру от горя.
Он с восторгом продекламировал следующие стихи:
Да, если сделанное обещанье
С тобою свидеться со мною ложно,
То посети меня хотя б во сне.
Но как – они мне возразили – может
Во сне явиться юноше виденье,
Которого глаза не знают сна?
– У меня недостает терпения ждать даже одного часа, – прибавил он.
– Сила и власть только в руках Аллаха! – всплеснув руками, вскричал царь. – В этом деле хитростью ничего не сделаешь!
Взяв за руку сына, он повел его во дворец, где Камараль-Земан слег в постель, а отец сел в изголовьях и, оплакивая сына, не отходил от него ни днем, ни ночью.
Наконец, визирь сказал царю:
– О царь веков, долго ли ты будешь сидеть взаперти и скрываться от войск с твоим сыном Камараль-Земаном? В отсутствие государя могут начаться беспорядки. Я советую тебе перевести своего сына в павильон, что стоит на морском берегу, и проводить время с сыном там, посвящая два дня в неделю управлению делами государства. В эти два дня к тебе могут являться со своими делами и сановники, и воины, и все, кому надо, а остальные дни в неделе ты можешь проводить с сыном, пока Господь не пошлет ему исцеление.
Царь, выслушав визиря, одобрил его слова и, боясь, чтобы в народе действительно не начались беспорядки, он тотчас же встал и отдал приказ перенести сына в павильон на морской берег. Окна из этого павильона выходили на море, пол были сделан из разноцветного мрамора, a стены из самых чудных цветов были украшены золотом и ультрамарином. Для Камараль-Земана положили ковры, увешали стены парчой и повесили занавеси, вышитые драгоценными каменьями. Камараль-Земан до такой степени страдал от любви, что побледнел, похудел и ослаб. Отец его сидел около него и постоянно горевал, а два дня в неделю к нему в этот павильон могли приходить и царедворцы, и воины, и все, кто имел до него надобность. В эти дни к нему являлся весь двор и обделывал все дела, а вечером он уже возвращался к больному сыну.
Так и жил Камараль-Земан.
Теперь расскажем, что делала в это время царевна Бадур, дочь царя Эль-Гаюра, государя островов и семи дворцов. Когда шайтан принес ее обратно и положил снова в постель, ночного времени оставалось не более трех часов. С рассветом она проснулась, села и осмотрелась кругом, но возлюбленного, лежавшего подле нее ночью, не оказалось. Она взволновалась и, обезумев, громко вскрикнула. Все ее рабыни и няньки проснулись и прибежали к ней, и главная из ее прислужниц сказала:
– Что с тобой, о госпожа моя?
– Ах ты, противная старуха, – отвечала царевна, – где чудный юноша, что спал в моих объятиях сегодня ночью? Говори, куда он делся?
При этих словах у стареющей няни потемнело в глазах, и, испугавшись за себя, она сказала:
– О царевна Бадур! Что значат эти обидные слова?
– Ах ты, противная, проклятая старуха! – закричала царевна. – Где мой возлюбленный, чудный юноша с прелестными лицом, черными глазами и соединяющимися бровями, что пробыл со мною чуть не до рассвета?
– Клянусь Аллахом, – отвечала старуха, – я не видала ни молодого человека и никого другого, и Аллахом умоляю тебя, царевна, не шутить таким образом, так как подобная шутка может быть услышана твоим отцом, и мы поплатимся жизнью.
– Говорю тебе, – отвечала царевна, – что ночью здесь был молодой человек чудной наружности.
– Господь да сохранит твой разум! – вскричала няня, – никого не было у тебя ночью.
Царевна Бадур взглянула на свою руку и увидала на своем пальце кольцо Камараль-Земана, а ее кольца не оказалось.
– Проклятая обманщица! – крикнула она на няню. – Не вздумаешь ли ты в самом деле уверять, что тут никого не было, и клясться мне?
– Клянусь Аллахом, – отвечала няня, – что я не лгала тебе и не клялась ложно.
Царевна Бадур страшно разозлилась и, выхватив меч, бросилась на няню и хотела ее убить, но евнух и рабыни закричали и, бросившись к отцу царевны, сообщили ему о ее состоянии.
Царь тотчас же пришел к дочери и сказал ей:
– О дочь моя, что это с тобой?
– Отец мой, – отвечала она, – где тот молодой человек, что спал подле меня сегодня ночью?
Разум покинул ее. и, озираясь по всем сторонам, она стала рвать на себе рубашку. Отец ее, увидав это, приказал евнухам и рабыням схватить ее. Царевну схватили и, надев на шею железный обруч с цепью, приковали ее к окну. После этого отцу ее и свет Божий стал не мил, так как он любил дочь, и положение ее огорчало его. Он созвал к себе ученых, астрологов и магов и сказал им:
– Кто бы ни вылечил дочь мою от ее настоящей болезни, я отдам тому ее в жены и в приданое дам половину своего царства; а тому, кому не удастся вылечить ее, я отрублю голову и вывешу ее над дверями дворца.
И таким образом он поступал, пока не отрубил сорока голов. Он обращался ко всем мудрецам, но все отказывались от лечения, зная, что поправить ее нельзя.
Болезнь ее приводила в недоумение ученых людей и даже мудрецов.
Царевна Бадур прожила в таком положении целых три года.
У нее был сводный брат, по имени Марзаван, бывший все это время в путешествии по различным странам. Он любил ее более, чем вообще любят братья, и, вернувшись, пошел к своей матери и спросил у нее о сестре своей, царевне Бадур.
– О мой сын, – отвечала она, – сестра твоя лишилась рассудка и вот уже три года, как находится в таком положении с железным обручем на шее, и ни один врач не может вылечить ее.
Услыхав это, Марзаван сказал:
– Мне надо сходить к ней, может быть, я открою причину ее болезни и помогу ей.
– Конечно, тебе следует побывать у нее, – отвечала мать, – но только подожди до завтрашнего дня, для того чтобы я выдумала какую-нибудь хитрость, чтобы провести тебя туда.
Она пошла во дворец царевны Бадур и, дав денег евнуху, сидевшему у дверей, сказала ему:
– Моя дочь воспитывалась вместе с царевной Бадур и теперь вышла замуж, но страшно тревожится о твоей госпоже. Поэтому я хочу просить тебя позволить моей дочери посетить царевну на весьма короткое время и затем уйти никем не замеченной.
– Это совершенно невозможно, – отвечал евнух, – разве только ночью, когда султан выйдет от царевны. Тогда, пожалуй, приходи с твоей дочерью.
Старуха поцеловала руку евнуха и отправилась домой, а в начале ночи она одела сына своего Марзавана в женское платье и провела его во дворец. Когда султан ушел от царевны, старуха подошла к евнуху.
– Проходите, – сказал он пришедшим, – только не засиживайтесь там долго.
Сын старухи Марзаван, войдя к царевне, увидал, в каком она находилась положении и, сняв с себя женское платье, поклонился ей, а затем зажег свечи.
Царевна Бадур, посмотрев на него, узнала его и сказала:
– О брат мой, ты так долго путешествовал, что, наверное, не слыхал о том, что здесь делалось.
– Это правда, – отвечал он, – но Господь дозволил мне благополучно вернуться домой, и я желал тотчас же опять пуститься в дальнейший путь, но остановило меня только известие, полученное о тебе. Я пришел к тебе в надежде, что узнаю причину твоего расстройства и буду в состоянии помочь тебе.
– О, брат мой, – отвечала она, – не воображаешь ли ты, что я сошла с ума?
Они сказали: сходишь ты с ума
По тому, которого ты обожаешь!
И им ответила на это я:
Все жизни радости принадлежат
По праву только сумасшедшим людям.
Да, я сошла с ума; так приведите
Ко мне того, кто свел меня с ума.
И если сумасшествие мое
Он исцелит присутствием своим,
То вы меня за то не упрекайте!
Из этого Марзаван заключил, что она влюблена, и сказал ей:
– Расскажи мне свою историю и все, что случилось с тобой, и, может быть, Господь поможет мне облегчить тебя.