Тогда все ответили:
— Мысль эта превосходна, и мы сейчас же приведем ее в исполнение.
Тогда пять воинов вышли из пещеры и, обернувшись в ту сторону, где расположен был лагерь неприятеля, стали задирать их громким криком. Затем, видя приближение отделившегося от неприятеля отряда, они опять вошли в пещеру и расположились у входа ее в два ряда.
И вот все пошло так, как предвидел Шаркан. Каждый раз, когда христиане пробовали войти в пещеру, мусульманские воины набрасывались на них и разрубали надвое, и никто не возвращался, чтобы предупредить остальных, как опасен был такой приступ. В этот день избиение христиан было еще значительнее, чем в предыдущие дни, и прекратилось оно только с наступлением ночи. И таким образом Аллах ослеплял нечестивых, чтобы возжечь мужество в сердцах верных слуг Своих.
Однако на следующий день христиане собрались на совет и сказали:
— Эта борьба с мусульманами не будет иметь конца, пока нас не истребят всех до единого. Поэтому, вместо того чтобы пытаться взять эту пещеру приступом, окружим ее со всех сторон нашими воинами и обложим ее сухим хворостом в достаточном количестве и подожжем этот хворост. Тогда, если они согласятся под угрозой сгореть там сдаться нам, мы поведем их как пленников в Константинию к царю нашему Афридонию. В противном же случае пусть они превратятся в уголь, пылающий для поддержания адского огня! И да превратит их Иисус Христос в дым, и да проклянет их вместе с детьми и потомством их, и да сделает их ковром, разостланным под ногами христианского воинства!
И, сказав это, они стали поспешно собирать хворост у входа в пещеру…
На этом месте своего повествования Шахерезада увидела, что занимается утренняя заря, и скромно отложила продолжение своего рассказа до следующей ночи.
А когда наступила
она сказала:
Если они согласятся под угрозой сгореть там сдаться нам, мы поведем их как пленников в Константинию к царю нашему Афридонию. В противном же случае пусть они превратятся в уголь, пылающий для поддержания адского огня. И да превратит их Иисус Христос в дым, и да проклянет их вместе с детьми и потомством их, и да сделает их ковром, разостланным под ногами христианского воинства!
Они поспешно стали собирать хворост у входа в пещеру и, сложив его высокою грудою, подожгли.
Тогда находившиеся в пещере мусульмане почувствовали паливший их жар, который, все более и более усиливаясь, наконец изгнал их оттуда. Тесно прижавшись друг к другу, они бросились из пещеры и быстро проскользнули через пламя. Но увы! Они были ослеплены дымом и пламенем, и судьба бросила их в руки врагов, которые хотели было сейчас же истребить их. Но начальник христиан удержал их от этого и сказал:
— Ради Мессии, подождем убивать их и отведем живыми в Константинию к царю Афридонию, который будет очень рад видеть их пленниками. Наденем им цепи на шеи и потащим таким образом за нашими лошадьми в Константинию!
Тогда их связали веревками и приставили к ним в качестве стражей нескольких воинов. Затем, чтобы отпраздновать пленение их, все христианское войско принялось есть и пить; и они пили так много, что в полночь все уже лежали распростертые на спине, как мертвецы.
Тогда Шаркан, оглядевшись вокруг и увидев все эти распростертые тела, сказал брату своему Даул Макану:
— Не можем ли мы выбраться из этого скверного положения?
Но Даул Макан ответил:
— О брат мой, право, я не знаю, ибо мы теперь как птицы в клетке.
И Шаркан пришел в такое бешенство и испустил такой глубокий вздох, что от усилия, которое он сделал при этом, связывавшие его веревки порвались и отскочили. Тогда он вскочил и, подбежав к брату своему и к визирю Дандану, поспешил освободить их; затем он подошел к главному сторожу и, взяв у него отмычки от цепей, в которые были закованы десять мусульманских воинов, освободил и их. Затем, не теряя времени, они вооружились оружием опьяневших христиан, и взяли лошадей их, и потихоньку удалились, благодаря Аллаха за свое освобождение.
Тогда они быстро поскакали вперед и выбрались на вершину горы.
И Шаркан остановил их на минуту и сказал им:
— Теперь, когда с помощью Аллаха мы находимся в безопасности, я должен сообщить вам одну мысль.
Они ответили все в один голос:
— Какая же это мысль?
Он сказал:
— Мы рассеемся во все стороны на вершине этой горы и, подкрепив голос, закричим изо всех сил: «Аллах акбар!» Тогда все горы, и скалы, и долины отзовутся нашими голосами, и нечестивые подумают, что все мусульманское войско напало на них. И, растерявшись, они бросятся в потемках избивать друг друга и будут резаться так до самого утра.
Выслушав эти слова, они ответили на них полным послушанием и сделали так, как посоветовал им Шаркан. И действительно, услышав эти тысячекратно перекликавшиеся в горах голоса, неверные с ужасом вскочили и схватились за свое оружие, крича:
— Христос свидетель! Все мусульманское войско напало на нас!
Совершенно обезумев, они бросились друг на друга и стали резать друг друга и продолжали резню эту до самого утра, в то время как маленький отряд правоверных быстро удалялся по направлению к Константинии.
Но вот в то время как Даул Макан и Шаркан с визирем Данданом и воинами шли при свете наступающего утра, они увидели, что перед ними поднялось облачко густой пыли…
На этом месте своего повествования Шахерезада увидела, что приближается утро, и скромно умолкла.
А когда наступила
она сказала:
И они увидели перед собой облачко густой пыли и услышали голоса, которые кричали: «Аллах акбар!» А несколько минут спустя они заметили, что навстречу им, развернув знамена, быстро идет мусульманское войско. И под большими знаменами, на которых написаны были слова веры: «Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед — посланник Его!» — появились на лошадях во главе своих воинов эмиры Рустем и Вахраман. А за ними, как бесчисленные волны, подвигались мусульманские воины.
Как только эмиры Рустем и Вахраман увидели царя Даул Макана и его товарищей, они спрыгнули с лошадей и подошли с приветствием.
И Даул Макан спросил их:
— А что же случилось с братьями-мусульманами, которые находятся под стенами Константинии?
И они ответили:
— Ничего, они вполне здоровы и благополучны. Но главный придворный просил нас поспешить к вам на помощь с двадцатью тысячами воинов.
Тогда Даул Макан спросил их:
— А как же вы узнали, что мы подвергались опасности?
И они ответили:
— Этот почтенный отшельник, шедший для этого день и ночь, сообщил нам об угрожавшей вам опасности и просил нас поспешить сюда. А теперь он находится в полной безопасности подле главного придворного; и он ободряет правоверных на борьбу с неверными, находящимися в стенах Константинии.
Узнав об этом, оба брата были чрезвычайно обрадованы и возблагодарили Аллаха за благополучное прибытие святого отшельника. И они рассказали обоим эмирам обо всем, что произошло с ними, начиная с их прибытия в монастырь, и сказали им:
— В настоящее время неверные, которые избивали друг друга, должны быть в полной рассеянности и ужасе от своей ошибки. А потому, не давая им времени опомниться, пойдем скорее и нападем на них с вершины горы, и истребим их, и захватим добычу, а также все богатства, которые мы награбили в монастыре.
И все войско правоверных под командой Даул Макана и Шаркана сейчас же, как гром, устремилось с вершины горы и напало на лагерь неверных и заиграло с телами их мечами и копьями. И к концу этого дня из всех неверных не осталось ни одного человека, который мог бы сообщить об этом погроме проклятым, заключенным в стенах Константинии.
Когда все христианские воины были перебиты, мусульмане овладели всеми богатствами и всей добычей и провели эту ночь в покое, поздравляя друг друга с успехом и благодаря Аллаха за Его милости.
А на следующее утро Даул Макан решил выступить в путь и сказал начальникам войска:
— Теперь мы должны идти как можно скорее к Константинии и соединиться с главным придворным, который осаждает город и войско которого слишком малочисленно; ибо, если бы осажденные знали, что вы теперь здесь, они поняли бы, что мусульмане, оставшиеся под стенами, очень немногочисленны, и сделали бы опасную для правоверных вылазку.
Тогда они снялись с лагеря и пошли к Константинии, между тем как Даул Макан, чтобы поддержать бодрость духа у воинов, произносил следующие сочиненные им дивные стихи:
О мой Господь! К Тебе свою хвалу
Я шлю теперь! Тебе хвала и слава,
О мой Господь, что направлял меня
В пути тяжелом благостной рукой!
Ты мне послал именья и богатства,
Ты дал мне трон и милости Твои,
И в руку мне вложил Ты меч победный,
Отваги меч. И дал Ты мне во власть
Страну большую, и меня осыпал
Великодушной милостью Своей.
Меня всегда кормил Ты на чужбине
И заступался за меня повсюду,
Когда я был один среди чужих.
Хвала Тебе! Мое чело украсил
Своей Ты славой. С помощью Твоей
Мы победили румов, презиравших
Твое величье. Долго их мы гнали
Перед собой, как сбившееся стадо.
Хвала Тебе! На полчища неверных
Свой грозный гнев обрушил тяжко Ты —
И вот они опьянены навеки,
Но не вина бродилом благородным,
А кубком Смерти, посланным Тобой!
И если есть немало правоверных,
Что полегли на этом бранном поле,
Им суждено бессмертие в удел —
Они сидят под свежими ветвями
На берегу реки, текущей медом,
Благоуханной, сладостной реки…
Только Даул Макан произнес эти стихи, как продвигавшееся вперед войско увидело, что вдали поднялась черная пыль, а когда она рассеялась.
На этом месте своего повествования Шахерезада заметила, что приближается утро, и скромно умолкла.
А когда наступила