«Вовсе не покорный»: 1485–1502 гг.
Новая династия Тюдоров ковалась на поле битвы – и в постели. До наших дней даже дошла та самая постель. Десять лет назад на парковке одного отеля в Честере была найдена в разобранном виде королевская кровать с балдахином[95].
Эту находку иногда называют «Райской кроватью» из-за изображений Адама и Евы – или Христа и Девы Марии, которые пытаются возместить ущерб, нанесенный Адамом и Евой, и, возможно, привнести рай и в Англию. Изысканная резьба по темному дереву изображает символы плодородия и королевской власти: виноград и клубника, львы и щиты.
Еще одна особенность декора кровати – отдельные розы Йорков и Ланкастеров, еще не объединенные в двойную «розу Тюдоров». Однако новый король быстро предпримет нужные действия, чтобы исправить ситуацию. Генрих VII Ланкастер был коронован в конце октября 1485 года, а уже в начале декабря парламент умолял его «соединить две крови», женившись на Елизавете Йоркской.
Но кем были те два человека, которые действительно объединились в столь важном союзе уже в следующем месяце? Мы сравнительно мало знаем о становлении Генриха Тюдора. Нам известны лишь общие очертания, но пустота внутри них оставляет пространство для множества вопросов и домыслов.
Если обратиться к фактам и учесть дальнейшее осторожное поведение Генриха, можно предположить, что драматические события ранних лет жизни не прошли для него бесследно. Впрочем, его детские годы представляются сравнительно спокойными. Придворный историк Генриха Полидор Вергилий, который вполне мог получить информацию из первых уст, сообщал, что молодой Генрих, «хоть и находился в плену, достойно воспитывался» сторонником Йорков, Уильямом Гербертом из Реглана. Герберты воспитывали Генриха наравне с собственными детьми и даже планировали женить его на одной из своих дочерей.
В 1461 году юный Генрих ненадолго оказался при восстановленном дворе своего дальнего родственника Генриха VI, где его мать Маргарет Бофорт с гордостью представила его как отпрыска древа Ланкастеров. Однако вскоре после возвращения Йорков на престол дядя 13-летнего Генриха, Джаспер, в целях безопасности поспешно вывез его за границу. После смерти Генриха VI и его сына Генрих Тюдор остался единственным живым наследником Ланкастеров.
Генрих с Джаспером направлялись во Францию, но сбились с курса и высадились в герцогстве Бретань. Герцог Франциск принял их с особым почетом – в конце концов, судьба только что вручила ему бесценную пару пешек, и их можно было разменять в большой игре европейской дипломатии. В 1476 году герцог Франциск поддался давлению и передал Генриха Тюдора посланникам Эдуарда IV, но 19-летний юноша к тому времени стал достаточно сообразительным и смелым, чтобы симулировать болезнь, сбежать от своих провожатых и укрыться в одной из церквей бретонского городка Сен-Мало, чьи горожане, настроенные против англичан, отказывались его выдавать.
Мы точно знаем названия замков, в которых Генрих содержался на протяжении многих лет, но понятия не имеем, чем он там занимался долгими днями и ночами. Можно с уверенностью сказать, что со времени смерти Эдуарда IV и неоднозначного прихода к власти Ричарда III в 1483 году все его мысли были устремлены в Англию. Тем летом заговор матери Генриха с Елизаветой Вудвилл побудил его отплыть туда вместе с армией, но, прежде чем они достигли берега, ненастная погода погнала их назад. Но что предшествовало этому? С 1471 по 1483 год минуло более десятилетия: обычно его биографы едва касаются этих лет. В тот период Генриху была дозволена часть обычных занятий молодых аристократов, но далеко не все. Ему запрещено было воевать, не разрешалось заводить семью, нельзя было даже рисковать своей драгоценной жизнью на рыцарских турнирах. Нам известно, что позже он стал покровительствовать ученым и питал особую страсть к музыке. Наверное, не будет преувеличением предположить, что, как и другие узники до и после него, Генрих коротал время вдали от родины за чтением. В конце концов, он вырос в Уэльсе, откуда родом множество легенд о короле Артуре, и на французских территориях, где куртуазные фантазии впервые облек в слова Кретьен де Труа.
А что же Елизавета Йоркская? В «Балладе о леди Бесси» начала XVI века (предположительно, написанной сторонником отчима Генриха, лордом Стэнли) она изображается в лондонском доме Стэнли в начале 1485 года. Там в самый разгар весны она подстерегает лорда Стэнли в коридорах дворца и просит отправить послание его пасынку Генриху Тюдору с обещанием выйти за него замуж, тем самым значительно укрепив его положение.
И если королем он станет,
я буду его верной королевой
ибо люблю его всем сердцем,
хотя и не видала никогда.
В балладе, когда Стэнли отказывается брать на себя такое обязательство, Елизавета яростно рвет на себе длинные светлые волосы и теряет сознание, сетуя, что ей никогда не стать королевой. Брак с Генрихом, как и с Ричардом, действительно обеспечил бы ей желанное положение, помог бы вернуться из политического забвения. Честолюбие жены – равно как и честолюбие мужа – нельзя сбрасывать со счетов. Действительно, «леди Бесси» демонстрирует энергичную практичность, подробно описывая военную мощь Стэнли и вызываясь писать письма его сторонникам: фактически она становится главным двигателем переворота Генриха и считает Ричарда своим «смертельным врагом». Генрих в балладе отвечает своей «яркой даме»:
Познакомь меня с Бесси, этой чистой[96] графиней.
И хотя никогда я ее не видал,
Уповаю на бога, что станет моей королевой,
Ради нее я за море отправлюсь.
Разумеется, в новую тюдоровскую эпоху все были заинтересованы в том, чтобы представить союз Генриха с Елизаветой так, как того хотели обе стороны, давая понять, что, по слухам, она вступила в союз со своим дядей Ричардом не по доброй воле. Полидор Вергилий свидетельствует об «особом отвращении» Елизаветы к этой идее: «По этой причине, отягощенная великим горем, она неоднократно восклицала: „Я ни за что не выйду замуж таким образом, я несчастное существо, что скорее будет страдать от мук, которые и святая Екатерина претерпевала ради любви ко Христу, чем соединится с человеком, который является врагом моей семьи“».
Фактически Генриха Тюдора из клана Ланкастеров можно было назвать врагом Йоркской семьи Елизаветы с тем же успехом, что и ее дядю Ричарда. Но в тот момент чувства Елизаветы к любому из этих мужчин не имели значения. Она лишь составляла важную часть плана Тюдоров.
Какой, по ожиданиям Генриха, должна была быть его жена? В личном плане, наверное, красивой, покладистой и способной к деторождению. Однако главным сокровищем Елизаветы было то, о чем нельзя было говорить, – критически важная родословная. Как для бывших Йорков, так и для Ланкастеров любой отпрыск этих родов мог иметь неоспоримые претензии на трон.
Самые ранние истории об Артуре и Гвиневре, предположительно, относятся к тому времени, когда права на корону и землю передавались по женской линии и успешный военачальник мог претендовать на них через брак. Но именно этого, казалось, Генрих всеми силами старался избежать. Можно сказать, он заполучил английский трон тремя способами: победив в битве (в конце концов, именно этим способом мог яснее всего продемонстрировать свою волю сам Бог), заручившись одобрением народа, или по крайней мере дворянства, и получив кровное право по материнской линии, которое, однако, было весьма отдаленным и омрачалось незаконностью. Генриху нужно было подкрепить свои притязания правами, унаследованными Елизаветой Йоркской, но он не хотел слишком явно демонстрировать это. Фрэнсис Бэкон в начале XVII века писал, что он «не потерпел бы никакого упоминания»[97] об этом.
По ту сторону Ла-Манша Генрих рос с полным осознанием потенциала женской власти: в 1488 году бретонскому герцогу Франциску наследовала его дочь. Это была устрашающая Анна де Божё, успешно управлявшая Францией в качестве регента своего младшего брата Карла VIII, того самого, который предоставил Генриху солдат для битвы при Босворте. Впрочем, имея этот пример перед глазами, Генрих в основном научился тому, чего следует избегать в браке. В конце концов, в его жизни уже была влиятельная женщина, которая, в отличие от Елизаветы Йоркской, всегда оставалась всецело на стороне его интересов. Это его мать, Маргарет Бофорт.
Брак Маргарет с могущественным лордом Стэнли послужил своей цели. Как ярой и добровольной стороннице йоркистского режима, ей удалось пережить второе правление Эдуарда IV. И только когда захват власти Ричардом III поколебал лояльность йоркистов, начали проявляться ее настоящие интересы – перспективы сына. Даже после попытки государственного переворота 1483 года она понесла не самое страшное наказание: опека над ней и ее земли были переданы лорду Стэнли. И он, будучи искушенным игроком по обе стороны баррикад, по-видимому, пособничал Маргарет в попытках переправить деньги и информацию ее сыну Генриху в Бретань. Именно силы семьи Стэнли в итоге одержали победу над Ричардом III при Босворте. Теперь, когда на трон взойдет ее сын, усилия Маргарет будут вознаграждены.
Маргарет была особой крайне благочестивой и образованной. Но у ее выдающейся учености имелась и другая сторона: именно она заказала Кекстону издание романа «Бланшардин и Эглантина» о благородной даме и королевском рыцаре, спасающем ее город. В этом романе брак, который собирался заключить ее сын Генрих и долгое время пыталась устроить сама Маргарет, изображался как романтическая фантазия о спасении. Впрочем, остается не совсем ясным, какие отношения больше интересовали самого Генриха. Мать, которой он был обязан всем, была лишь на десять с небольшим лет старше его. В ряде важных вопросов она окажется ему гораздо ближе, чем жена.