Рабыни в данной ситуации не слишком интересовали Гордиана, однако возможность выйти за пределы Дуэльной школы и осмотреть окрестности в процессе подготовки к новому побегу занимала все его мысли.
Обдумав ситуацию, Гор понял, что при любом раскладе ему следует как можно быстрее добиться для себя статуса консидория, поскольку та гарантировала большую степень свободы. Но здесь имелись определенные трудности: средний срок подготовки кадета-молокососа в мастера-консидория составлял целых три года. Это время для Гора было совершенно неприемлемо, и он стал усиленно искать возможность ускорения процесса. Помочь здесь могла только еще одна демонстрация его смертносного мастерства в новом, теперь уже «дуэльном» (то есть на холодном оружии) поединке. Вопрос состоял в том, как это организовать.
Назначение Дуэльной школы прямо проистекало из ее названия – здесь готовили рабов для дуэлей. Однако смысл самого слова «дуэль» существенно отличался от привычного понятия, известного Гору.
Дуэли в Боссоне не являлись частью специфической культуры элиты этого общества, когда один дворянин, защищая свою честь, сражается с другим. Напротив, Дуэли были тяжким уделом для низшего социального класса, для рабов. Только рабы сражались на дуэлях, и только они могли быть «дуэльными» бойцами. В то же время положение сервов-дуэлянтов не вполне соответствовало и положению гладиаторов, которых весьма часто можно было встретить в частных доменах демиургов Корпорации.
Поединки гладиаторов обычно являлись лишь зрелищами для ублажения зажравшейся публики. «Дуэльные» же бои в Эшвене, помимо зрелищной части, велись исключительно за призы, ежегодно разыгрываемые чемпионские титулы и очень редко – для выяснения отношений между дворянами, например, разрешения споров или каких-то пари. То есть дуэли велись на деньги. Это был спорт и выгодный, жутковатый бизнес, не лишенный при этом определенной привлекательности и куража.
Кроме того, на региональных авеналиях применялись только индивидуальные единоборства одного бойца против другого и никак не иначе. Не было схваток со зверями, не было массовых побоищ.
Помимо авеналий дуэль, как правило, назначалась по требованию шательена – владельца бойца, если один рабовладелец обидел другого, либо затевал тяжбу о принадлежности земельного участка, либо наследства, либо рабыни. Один хозяин выставлял своего консидория, другой – своего, кадеты за бойцов не считались. Кто выиграл – тот прав.
Специфика заключалась в том, что если после первого поединка спорящие стороны не оставались удовлетворены, назначался второй поединок, затем третий – и так далее до тех пор пока, у одного из спорщиков не оставалось бойцов, или он не осознавал, что с имеющимися бойцами ему не выиграть, и признавал свое поражение. Таким образом, в поединках для разрешения единственного спора иногда погибали сотни бойцов, а сами ристалища могли длиться несколько месяцев, поскольку начинать новый поединок с раненым или изнуренным бойцом правилами не допускалось. Если бойца, выигравшего первый бой, принуждали вступить во вторую схватку, он должен был как следует отдохнуть, а если был ранен – полностью оправиться от ранения.
Несколько иным образом проводились частные поединки на денежный приз. Каждый из хозяев опытного серва-дуэлянта выставлял только одного бойца и передавал букмекеру сумму своей денежной ставки. Вне зависимости от исхода поединка повторных боев не проводили и новых дуэлянтов не выставляли. Хозяин серва-победителя забирал обе ставки. Подобные азартные игры, как объяснили Гордиану, были распространеннейшим явлением в этом мире и носили название «охоты за призами».
Дворянин, обладающий опытным и удачливым поединщиком, бросал вызов другому титулованному обладателю хорошего раба-дуэлянта и назначал «приз» – денежную сумму, предназначенную хозяину победителя. Обычно второй дворянин не мог отказаться от вызова, поскольку участие в схватке считалось делом чести. Разумеется, то, что за мнимую честь хозяина приходилось драться и умирать его рабу, никого не волновало. Частенько подобные бои проводились на праздниках при большом стечении народа, что придавало поединкам спортивно-массовый колорит, но не меняло их коммерческой сути. В результате получался отличный тотализатор, на котором крутились очень большие суммы.
Что же касается способов ведения боев, то здесь все сводилось к следующему. В классическом виде поединки проводили по старинному обычаю – в тяжелом (панцирь, глухой шлем, большой щит) или среднем (кольчуга, открытый шлем, щит-баклер) защитном вооружении и с тяжелым оружием – топорами, булавами или огромными мечами, орудовать которыми было необходимо с учетом силы удара и веса оружия, рассчитанных на пробой или слом доспеха. Именно так сражались недалекие предки боссонского дворянства чуть более трех тысячелетий назад в «дохрамовый период».
Однако в последнее время (около ста лет назад) стали популярны поединки «нового стиля», существенно отличавшиеся от классических. По новым правилам, бой велся тем же тяжелым, «классическим» оружием, однако без доспехов, что, видимо, придавало сражению некую «пикантность», поскольку бой становился куда более скоротечным и кровавым. Более того, поединок без доспехов был и более непредсказуемым, поскольку один пропущенный внезапный удар означал конец боя и, как правило, тяжелое увечье для одного из сражающихся. Такой удар мог пропустить даже опытный дуэлянт от неопытного юнца, если у того хватало проворства и физической силы, чтобы лихо и бесстрашно орудовать тяжелым мечом, не имея никакой защиты от удара противника.
Все это заинтересовало Гордиана, и в один прекрасный день он в очередной раз решился поставить на кон свою жизнь и целостность организма, чтобы как пешка в одночасье стать ферзем, проскочить из кадетов в консидории.
Глава 19Неподвижное солнце
– Планета? Я не понимаю!
Гордиан вздохнул.
– Мир, – сказал он, – все то, что вокруг. Земля под ногами, небо. Континенты и океаны. Мир, ты понимаешь?! Как вы называете его?
Незнакомый Гордиану серв-прислужник, с которым они трепали языком, случайно встретившись возле фонтана школы, задумчиво почесал голову.
– Ну и вопросы ты задаешь, брат, – сказал он, а потом обвел рукой стены школы и теряющийся за ее стенами в белесой дымке далекий горизонт: – Все, что вокруг, называется Боссон, брат. Это самая северная марка Великого Эшвенского королевства. материк называется Эшвен. На нем находятся четыре королевских марки – Боссон, Артош, Артона и Аран…
– Ну хорошо, а сам мир? – настаивал Гор.
– Сам мир… – Серв снова почесал голову. – Мир состоит из каверн или сфер. Сфера, где мы сейчас находимся и где находится Эшвен с Боссоном, – это сфера Невон, других я не знаю. Весь мир?.. Ну весь мир, Мироздание, называется по имени создателя – мир Хепри-Ра.
Гор был обескуражен.
Во-первых, смущало название – Хепри-Ра! Великое божество Света почиталось повсюду и во вселенных Нуля, однако Хепри было столь древним именем всеблагого Бога, что Гордиан даже не помнил, чтобы оно где-нибудь еще упоминалось.
А во-вторых, его смущало понятие «сфера».
– Сфера? – переспросил Гор. – Мне кажется, мы с тобой имеем в виду одно и то же, брат, просто произносим по-разному. Под планетой я подразумевал космический шар, на внешней поверхности которого размещены моря и континенты. Очень большой шар, на котором мы живем. Разве нет?
Незнакомый служка посмотрел на Гордиана как на больного.
– У тебя что-то с фантазией, – сказал он, подхватывая с бортика фонтана сумку и плащ, с которыми шел в барак, и разворачиваясь, чтобы ретироваться. – Сфера – это сфера, а вовсе никакой не шар. И континенты с морями находятся не на внешней поверхности шара, а внутри сферы!
Гор постоял некоторое время, то глядя вслед серву, то упираясь взглядом в весело звенящие водные нити фонтана.
На внутренней поверхности сферы!
Было утро, однако солнце висело прямо над головой. Раньше Гордиан не замечал этого, по крайней мере – не придавал значения, но теперь отчетливо понял: все эти дни и все эти ночи, солнце всегда висело в зените! Просто утром оно светило слабее, постепенно набирая силу, днем палило, как топка, а ближе к вечеру медленно угасало, сжимая ослепительные потоки разящих во все стороны лучей до блекло-розового диска, печально гаснущего в небесах.
А ночью… То что Гор, не задумываясь, принимал за луну, было не чем иным, как светящимся слабым светом, полузатухшим на несколько часов, солнечным диском.
Неподвижное солнце, светящее днем и гаснущее ночью.
Неподвижные небеса без луны.
Мир-сфера, шар, вывернутый наизнанку, – это Гор с трудом мог себе представить.
Глава 20Cтарший дацион Мишан Трэйт
В восемь ноль пять вечера, после завершения последней тренировки, Гор заявился к старшине Криссу, с которым за две недели у него сложились в общем относительно неплохие отношения (насколько они вообще могут быть неплохими между кадетом и надравшим ему задницу габеларом), и заявил, что желает поговорить со старшим тренером, коттедж которого находился, в небольшой огороженной зоне, где размещали свои дома дационы Лавзейской Дуэльной школы.
Крисс, который был в дурном настроении ввиду предстоящего ночного дежурства, сначала хотел врезать зарвавшемуся молокососу рукоятью пистолета по роже. Однако, прикинув, что перед ним все-таки «Ужас габеларов», передумал и вспомнил, что обращение к руководству через старшину охраны – это безусловная прерогатива рядового бойца.
Он нехотя оторвал свой зад от кресла дежурного и махнул кадету, чтобы тот следовал за ним. В сопровождении еще одного стражника, стоявшего на карауле при входе в «зону», они прошли через длинный коридор и дальше сквозь парк и между стен кирпичных построек к небольшому дворику с садом.
В уютной беседке под тенью плюща и каштана, над столиком с письменным прибором, скрючилась коренастая фигура. Они подошли ближе, и Гор разглядел ее внимательней. Крупный, средних лет мужчина, широкоплечий и мощный. С большими, жилистыми руками. Он сидел за столом и тщательно выписывал пером в учетном журнале некую загадочную цифирь. Это был Мишан Трэйт, собственной персоной. Его личный спаситель и «отец кадетов».