Дар Тшеди возвращался…
Спустя полчаса его привели в кабинет старшего дациона.
– Формально, ты не победил, сынок, – с ходу начал разговор старый тренер. – Бой велся до третьей крови, а у проигравшего была пущена первая. Следовало либо убить его, либо заставить сдаться. Так что твоя спина, вообще-то, принадлежит Криссу. И кнуту.
Гордиан промолчал. «Порядок – великая сила, – подумал он, – но должен ведь существовать и здравый смысл».
– Однако, ты поразил меня, – продолжил Трэйт, – да, пожалуй, и не меня одного. Никогда не видел ничего подобного твоему шилу, а вся школа никогда не видела Бранда, жрущего пыль. В общем, ты молодец, и формальный проигрыш я тебе прощаю. Вопросы есть?
Гордиан пожал плечами:
– Что с Брандом? – спросил он.
– Жив, почти здоров, потерял много крови, рука не шевелится, однако в восторге и рвется встать. Чтобы поговорить с тобой по душам.
– Он же меня покалечит!
– Да ты что, он хочет высказать тебе свое почтение, а не требует сатисфакции. Ты теперь его кумир, парень весь в восхищении.
– С ума сойти…
– Точно, сынок.
– А как насчет звания консидория?
– А вот звания я тебе пока не дам, хоть и обещал. И вот по какой причине, кроме той, что ты формально-то проиграл. У лорда Брегорта по твоей милости выпал лучший дуэльный боец, им как ты понимаешь, до вчерашнего полудня был некто Бранд Овальд, ныне продырявленный. А у нас призовой сезон на носу, и лорду нужны деньги. Так что ты – первый двухнедельный кадет, пущенный в «призовые». Представляю, какие будут ставки против фехтовальщика-сосунка! Думаю, при грамотном подходе мы сможем оправдать годовое содержание школы, не меньше. Так что можешь гордиться, сынок, можешь гордиться.
– Я горжусь, мастер Трэйт. – Гор тяжело вздохнул и вышел из кабинета.
Глава 23Лавзейская школа наложниц
Нельзя сказать, что после победы над Брандом жизнь Гора круто изменилась. Почти две недели после боя он по-прежнему оставался «всего лишь кадетом», как и большинство окружающих его товарищей. Он по-прежнему жил в маленькой каморке кадетской казармы и по-прежнему большую часть его времени съедали непрерывные тренировки.
Однако в один из вечеров в размеренное существование рядового лавзейского ученика вошли перемены. И кроме мыслей о побеге, размышлений о происходящем и сумрачных воспоминаний о прошлой жизни в разуме и сердце Гордиана Рэкса, к его вящему удивлению, поселилось кое-что еще.
Было воскресенье. Рабочий день для большинства сервов и выходной для избранных – элиты поместья, старшин габеларов и лучших бойцов Дуэльной школы. В то утро в комнатку Гора, только-только продравшего глаза и натягивавшего тунику, вломился Крисс с белозубой улыбкой на лице.
– Здорово, боец! – с порога проорал он. – Не запаршивел еще в своей конюшне?
– Шел бы ты, Крисс, – беззлобно ответил бывший демиург, за несколько дней уже привыкший к постоянным поддевкам весельчака-габелара и относившийся к ним снисходительно. – У меня тренировка через час, а ты отнимаешь мое личное время.
– Да что ты! – Крисс аж всплеснул руками – А я, знаешь ли, от старшего дациона. Трэйт отменил твои занятия на сегодня и велел свозить к девкам.
– Куда?!..
– Ну тихо, тихо – в Школу наложниц. Габеларам разрешено шляться туда каждые выходные, консидориям – по заслугам, два или три раза в неделю. А ты у нас хоть и не консидорий, но вроде как лучший боец в легком весе. Неделя уже прошла, так что положено. Собирайся и едем.
Гордиан посмотрел на рапиру, висящую на стене, и покачал головой.
– Мне это не нужно.
Крисс подошел к нему и с размаху влепил затрещину. Это произошло настолько неожиданно, что не отошедший от сна Гордиан даже не успел защититься, а только скорчил гримасу.
– Дурак ты, – заявил Крисс. – Всем это нужно. К тому же я твой старший начальник и у меня приказ дациона. Встал, оделся и пошел без разговоров. Давай! – И он кинул Гору в лицо его пояс с оружием.
Кадет поймал пояс, подумал, не выхватить ли кинжал и не полоснуть ли обнаглевшего стражника по роже, но передумал. В принципе Крисс был лучшим из всех известных ему габеларов, да и пожалуй единственным, кого он мог назвать хорошо знакомым и даже близким ему в этом мире человеком. К тому же Крисс имел полное право кидаться в него вещами и раздавать приказы.
Гор молча поднялся, нацепил оружие, накинул плащ и кивнул.
– Готов, – сообщил он.
– Ну и хорошо, – улыбнулся Крисс.
Они вышли наружу и двинулись к конюшне.
Школа наложниц, а в просторечии «Садок», оказалась огромным трехэтажным зданием, отделенным от остальных строений поместья высокой оградой. В отличие от плетней и заборчиков, окружавших прочие учреждения, ограда женской школы не казалась декоративной. Это была настоящая фортификация, высотой почти шесть метров и толщиной кирпичной кладки чуть ли не метр. Однако предназначалась эта ограда, как объяснил Крисс, вовсе не для того, чтобы девчонки не сбежали, а как раз напротив – чтобы к ним никто не лез снаружи.
Крисс так же разъяснил, что вокруг поместья разбросано много небольших домиков с приусадебными участками. В этих домиках живут сервы, которым лорд Брегорт разрешил сочетаться браком и рожать детишек к вящему удовольствию старого шательена. Однако все семейные рабы составляют ничтожную долю обитателей Лавзеи и тотальное большинство – это неженатые мужчины, которые жен никогда и не будут иметь в силу особенностей своей работы.
В частности, призовым бойцам и охране поместья супруги не полагались в принципе. Поэтому единственным способом общения с противоположным полом, доступным большинству сервов-мужчин, являлись услуги, предоставляемые выпускницами Садка.
Теоретически Садок был коммерческим предприятием, выращивавшим наложниц на продажу, однако в условиях большой конкуренции рабыни обычно продавались плохо, и львиная часть окончивших школу выпускниц оставались в ее стенах для обслуживания сервов поместья. Ведь Брегорт был не зверь и заботился о своей собственности мужского пола.
Каждой категории сервов, кроме низших рабов из обслуживающего персонала, подсобных рабочих и молодой прислуги, выделялось определенное время для посещения Школы наложниц и соответственно, определенная группа девушек.
Лавзейская элита, в частности вилик и его помощники, могли позволить себе приглашать наложниц на дом, в коттеджную часть поместья, и обслуживаться, так сказать, «на месте проживания».
Остальные сервы приходили в школу сами.
Для габеларов и консидориев как для более высокой категории клиентов были предоставлены выходные дни – суббота и воскресенье и, разумеется, лучшие женщины Садка.
Насколько понимал Гордиан, мнения самих выпускниц для распределения в группы по категории клиентов и времени пользования никто не спрашивал. Однако существовала в школе и совершенно отдельная категория рабынь (так называемые «резервные выпускницы»), отбиравшаяся Сабином исключительно на случай приезда Брегорта. Ими никто регулярно не пользовался, и они оберегались исключительно для лорда и его гостей, ожидая внимания шательена. В конце концов, когда Брегорту они надоедали, он отдавал их в распоряжение своих сервов. Среди габеларов и консидориев почему-то особым шиком считалось спать именно с такими рабынями, бывшими наложницами их общего господина. Конкретно в такую группу бывших «резервных выпускниц» и привел его сейчас Крисс.
– Смотри, – сказал габелар, показывая на длинный ряд диванов, расположившихся в обширном холле перед фонтаном, – это жемчужины Садка. Красавицы из красавиц. Только для чемпионов и лучших из консидориев. Ты не представляешь, как тебе повезло сегодня, братишка. Давай – гляди, выбирай. Только глаза, смотри, не сломай.
И действительно, глаза Гордиана, давно отвыкшего от лицезрения полуобнаженных женских тел, с непривычки разбегались. На каждом диване в вызывающих соблазнительных позах возлежали великолепные экземпляры рода человеческого. Однако эталон местной красоты, по-видимому, отличался от принятого в мирах Корпорации.
Местные Афродиты были явно ниже росточком, обладали шикарным бюстом и более округлыми, крупными формами, чем ценились в привычном Гордиану мире. Но все они блистали чудесной кожей и были великолепно ухожены.
Блондинки и брюнетки, шатенки и рыженькие, все молодые и прелестные. Великолепная выставка, подумал Гор. Немного варварская и унизительная для женщин, но любого мужика даже из Корпорации сведет с ума, это точно.
При этом из одежды на девушках оставались только легкие полупрозрачные туники, не скрывающие, а скорее подчеркивающие их прелести, а также тонкие золотые украшения, буквально унизывающие тела. Золотые браслеты сверкали на запястьях, предплечьях, щиколотках. В ушках висели массивные серьги, а на челе – изящные диадемы. Все украшения и туники отличались разнообразием, хотя и походили друг на друга по стилю.
Крисс посмотрел на него выжидающе, но Гор застыл в нерешительности. Все-таки его никто не предупреждал, что придется выбирать вот так быстро и столь откровенно, и он немного растерялся. Как ни крути, а общаться с женщинами в этом мире ему еще не доводилось.
Нерешительность Гора внезапно прервали сами дамы. Одна из полуобнаженных нимф с роскошной гривой платиновых волос поднялась со своего ложа и, игриво покачивая бедрами, подошла к ним.
– Кого это ты привел к нам, Крисс? – лучезарно улыбаясь, спросила она. – Обычно сюда приходят медведеподобные головорезы. А этот, – она погладила Гора по щеке, – совсем молоденький. Ты не ошибся, старшина?
– Ни в коем разе, моя прелесть, – ничуть не смущаясь промурлыкал Крисс. – Это наш новенький.
Тут он наклонился к ее ушку.
– Тот самый новенький. Семь дней назад он завалил одним ударом великого Бранда Овальда. Вы в курсе, я надеюсь? – С этими словами он опять смачно хлопнул Гордиана по спине. – Так что представляю вам, сударыня, нового чемпиона Лавзеи в легком весе!