К тому времени он отсутствовал уже почти три часа.
Роллинз бросился вверх по лестнице.
– Он ушел! – с диким криком он разбудил старого доктора.
– Кто? Что? Кто ушел?
– Разбил окно, вылез и…
Кобб вцепился в лацканы Роллинза и затряс его.
– Вы же не думаете, что это опасно, а? – испуганно прохрипел он.
– Сомневаюсь. Кто его знает? Здесь он был послушен. Но городской шум и движение могут привести его бешенство…
– О, боже мой! Я надеюсь, этого не случится! – прокричал Кобб. – Что он будет есть? Где он сейчас? И этот дождь. Холод может быть губительным для него, вы же знаете. Если он простудится, это его убьет.
Роллинз глядел в окно. Кобб ходил взад-вперед. Это раздражало Роллинза. Он не мог сосредоточиться. Не хотелось в это верить – первобытный человеко-зверь свободно разгуливает по улицам Нью-Йорка. Человек с повадками животного, без памяти, а сил у него – как у дикаря? Как у обезьяны? Загнанный в угол, изнемогающий от голода, напуганный…
Его разум рисовал страшные картины: изуродованные тела, пронзительные вопли и беспорядочные выстрелы.
– Я собираюсь звонить в полицию, – объявил Роллинз. – В конце концов, это может быть действительно опасно.
Кобб схватил его за рукав, заставил остановиться.
– Вы не можете!
– Почему нет? – сурово потребовал Роллинз.
Кобб тяжело опустился на кровать, обхватив голову дрожащими руками.
– Неужели вы не понимаете? – запричитал он. – Мы провели эксперимент на живом человеке. Это незаконно. Если нас поймают, это пожизненное заключение! А если он умрет, нам грозит смертная казнь!
– Что это значит – «нам»? – резко произнес Роллинз.
– Вы помогали при операции. Вы были ответственны за анестезию.
Роллинз схватил старого доктора за шиворот и в ярости поднял его с кровати.
– Ах, вы… вы… старый… – переборов волну негодования, он отшвырнул старика обратно на постель.
– Убив меня, вы ничего не добьетесь, – сказал Кобб, – Уже слишком поздно. Единственное, что мы можем, так это держаться вместе и найти его прежде, чем он умрет или окажется в лапах полиции, или нападет на кого-нибудь.
– Хорошо, что будем делать?
Кобб подковылял к окну и, немного перегнувшись через подоконник, выглянул на улицу. Капли холодного дождя ударили в его лицо. Он вздрогнул и отступил, закрыл окно.
– Сейчас ничего не выйдет. Пусть дождь утихнет. Мы не найдем его в такую погоду. Он, вероятно, забился в какой-нибудь подвал или сунулся в метро, или… да Бог знает, где он сейчас!
Ослепительная вспышка молнии рассекла небо, на миг осветив темный город.
Оглушительно прогрохотало прямо над головой. Дом угрожающе задрожал.
БЛИЖЕ К ПОЛУНОЧИ дождь прекратился. В непроглядной темноте он потерял дорогу и теперь стоял, дрожа от холода. Потоки воды с ветвей стекали прямо на его и без того насквозь продрогшее и промокшее тело. Внезапно темнота расступилась. В просветах между деревьями он увидел нагромождение сбитых в кучу теней, с большим черным пятном посредине, рядом с небольшим озером. Он двинулся к этому пятну, пробираясь сквозь грязь и густую траву.
Это оказалось небольшое помещение, сырое и холодное, но здесь все-таки было хоть немного теплее и суше, чем снаружи. Он сорвал с себя мокрую одежду и растянулся на холодном столе. Рядом лежал огромный кусок брезента, которым накрывали лодки, но ему даже не приходило в голову, что этим можно укрыться. Свернувшись в клубок, он долго дрожал, пока дерево столика под ним не согрелось теплом его тела. Он уснул.
Если бы в эту минуту кто-то вошел в лодочный сарай, он бы весьма удивился, увидев столь странного на вид человека, покрытого короткими, толстыми грубыми волосами по всему грубому телу и больше похожего на животное. Он тяжело дышал, вздрагивая время от времени, будто в ознобе, и сжимался еще сильнее, пытаясь защитить себя от холода и сырости.
Не до сна было в доме доктора Кобба в ту ночь. Сначала они ждали, когда закончится дождь, когда же он прекратился, решили дождаться рассвета.
Доктор Кобб сидел, обхватив голову руками. Доктор Роллинз то выглядывал в окно, то сам теперь неистово расхаживал по комнате кругами. Он поглядывал на часы, но время тянулось невыносимо медленно. Наконец, после долгих часов глубокой темноты забрезжил рассвет, обещавший великолепный день.
Роллинз повернулся к старому доктору.
– Ну, так что мы будем делать? – спросил он, с издевкой растягивая слова.
Доктор Кобб не ответил. Он спал. Бессменная вахта долгой ночи исчерпала его силы. Роллинз задумчиво посмотрел на старика.
Они были оба в одной лодке, он это понимал. Если поймают одного, считай, другого тоже. И если полиция докажет факт преступления, им конец. Особенно, если человеко-зверь убьет кого-нибудь. Они должны держаться вместе. И не было никакого смысла конфликтовать с Коббом. Чтобы спасти себя, он должен в первую очередь спасти старика, раз они теперь повязаны.
Он мягко потряс доктора Кобба за плечи, пока тот не проснулся.
– Уже рассвело, – тихо сказал он. – Что будем делать?
Кобб медленно потянулся.
– О чем вы? – он зевнул и вдруг резко встрепенулся. – Ах, бог ты мой… как я мог забыть!
– Зато я не забыл, – Роллинз расправил плечи. – Всю ночь только о нем и думал. У нас слишком большая территория для поиска, это просто нереально. Мы все же должны рискнуть и позвонить в полицию.
– Вы с ума сошли? – крикнул доктор Кобб. – Нам это не сойдет с рук, все слишком серьезно. Мы не можем впутывать сюда полицию. По крайней мере, пока не убедимся, что шансы найти его исчерпаны.
– Хорошо, – спокойно ответил Роллинз. Он сел и зажег последнюю сигарету из тех двух пачек, что выкурил в течение ночи. – Тогда мы, вероятно, скоро узнаем о нем из газет.
– Что вы имеете в виду? – хрипло спросил Кобб.
– Я как-то сомневаюсь, что ваш пациент не проявит свою агрессивность и продолжит вести себя как домашнее животное. Скоро мы обо всем узнаем. Можете даже не сомневаться.
Кобб от волнения сдавил собственное горло.
– Почему это? – прохрипел он.
– А потому. Он человеко-зверь. Именно так. И чем дольше он остается на свободе, тем более он опасен. Как только он проголодается, он начнет искать свое сырое мясо! И вы узнаете из газет, что будет дальше…
В ДЕВЯТЬ часов утра смотритель лодочной станции, направляясь к сараю, свернул с дорожки, ища в карманах ключ. Несколько человек уже поджидали его. Но ключ оказался не нужен. Дверь была открыта.
Он осторожно заглянул внутрь и крикнул:
– Эй, кто там?
Человеко-зверь проснулся и спрыгнул со стола.
– Назад! – истошно закричал смотритель. – Обезьяна! Стой, где стоишь!
Все бросились врассыпную, когда испуганный человеко-зверь выскочил из лодочного сарая и помчался к спасительной густоте зелени. Он взобрался на ближайшее дерево и, запрыгав с ветки на ветку, исчез в глубине парка.
Смотритель вбежал в свой офис и, сорвав с телефона трубку, подергал рычаг.
– Соедините меня с полицией! – закричал он. – Полиция! Полиция! Тут в парке сбежавшая обезьяна. Горилла. Огромная горилла! Она едва не напала на нас, но мы ее испугали и прогнали…
Уже через три минуты прибыли две машины с бортовыми рациями.
– Что случилось? – крикнул водитель первой машины.
– В парке сбежавшая горилла! – крикнул в ответ смотритель.
– Откуда, интересно, она сбежала? – усмехнулся коп.
Все еще потрясенный впечатлением, смотритель пожал плечами.
– А я почем знаю? Мне все равно. Я знаю только, что в парке обезьяна.
Четверо полицейских недоверчиво переглянулись.
– Спросите у них, – смотритель махнул рукой, показывая за лодочный сарай. – Они все видели и подтвердят.
Но за строением никого не оказалось. Напуганные случившимся, очевидцы разбежались. Подивившись, копы пообещали разобраться с этим делом, не демонстрируя при этом особого рвения.
ДОКТОР Роллинз прекратил вышагивать по комнате и внезапно остановился, глядя на Кобба.
– Если не хотите вызывать полицию, то мы хотя бы можем обратиться в частное сыскное агентство. Поймите, мы не в силах обшарить весь город.
Он почти убедил Кобба. Изможденное лицо старика было наполнено страданием и беспокойством. Ему хотелось скорее избавиться от тяжкого бремени. Даже если полицейским придется застрелить человеко-зверя, ему теперь было все равно, лишь бы это избавило его от страха и беспокойства.
Зазвонил телефон. В комнату заглянула Вильгельмина.
– Это вас, доктор Роллинз, – сказала она высоким, резким голосом. – Звонят из вашего офиса.
– Скажите им, что меня здесь нет, – отмахнулся он. – Придумайте что-нибудь.
– Доктор Литтл сказал, что должен поговорить с вами, – настояла она.
Роллинз вздохнул с досадой и рассерженно двинулся к телефону.
– Алло! – рявкнул он в трубку.
– Здесь Бартоломью, – ответил доктор Литтл. – Он хочет тебя видеть. Прямо сейчас.
Роллинз бросил трубку на место.
– Я должен уйти, – сказал он Коббу. – Вернусь через десять минут.
Кобб забеспокоился. Он хотел попросить Роллинза не оставлять его, но не хватало смелости. Вместо этого он сказал:
– Я согласен насчет агентства.
– Ждите, пока я не вернусь, – и Роллинз поспешил в свой кабинет, находящийся всего в трех кварталах отсюда. Старик Бартоломью был его самым выгодным пациентом, и отказаться от него – означало бы лишить себя основного источника дохода.
– Ах, мистер Бартоломью, – весело поприветствовал он пациента. – Вы просто замечательно выглядите сегодня.
Мистер Бартоломью выглядел отнюдь не замечательно, в чем и поспешил уверить доктора, начав рассказывать, как плохо он себя чувствует. Его бледное, будто искривленное мукой лицо было наполнено ужасом, руки лихорадочно дрожали. По правде говоря, выглядел он довольно скверно и явно нуждался в помощи врача.
Роллинз провел его в свой кабинет и усадил за стул. Стаканчик виски подействовал достаточно расслабляюще, чтобы пациент мог изложить свою историю.