Впрочем, понятно.
Невзирая на его сущность, его грехи и недостатки, она желает, чтобы он спокойно лежал рядышком.
Фокс на несколько секунд застыл в недоумении, затем просунул руку под затылок Ханны, уместив ее голову в своей ладони. Осторожно подтянул ее к себе и замер, закрыв глаза. Впитывал ее, словно ароматный успокаивающий бальзам. Раны он не излечит, однако боль на время утолит.
На время… Пока они не расстанутся.
Прошла минута, другая, и Фокс уснул в ее объятиях.
Глава 13
Ханна открыла глаза только утром. И сразу уперлась взглядом в лицо Фокса, с которым они делили одну подушку на двоих. Сквозь жалюзи уже пробивалось солнце, окрашивая золотом изголовье кровати. Фокс спал, слегка приоткрыв рот; нижняя часть лица, заросшая щетиной, терялась в тени. Божественно прекрасного, его без всякой подготовки можно было снимать для рекламы «Армани».
Вчерашний разговор заставил Ханну посмотреть на Фокса другими глазами. Его внешность и так была природным бриллиантом, однако поверни его к свету, и под внешней оболочкой камня засияют тысячи новых оттенков заключенного в нем мира.
В груди глухо заныло, и Ханна прижала ладонь к сердцу. На самом деле боль пробудил вчера Фокс, и уходить она не желала. Этот мужчина долго терпел душевную рану и больше не должен страдать от нее в одиночку.
Она задумалась. Фоксу нужно подставить плечо, взять на себя часть груза прошлых лет. Да, помочь надо, только в каком качестве? Кто она ему? Добрый друг? Или налицо нечто иное?
Желание романтических отношений?
Нет, подобный вариант не просто плох – он плох чрезвычайно.
После вчерашних откровений Ханна уже не могла считать Фокса обычным плейбоем. Рядом с ней лежал человек, который себя серьезно недооценивал и тем самым лишь еще раз подчеркивал сложившийся годами образ. Не самый достойный образ… Все же, как ни крути, Фокс Торнтон был убежденным холостяком и ценителем прекрасного женского тела. Он не хотел длительных отношений, о чем успел ей заявить, поставив в этом вопросе жирную точку.
Раз так, что остается Ханне? Лишь роль друга и компаньона. И не важно, какие чувства кипят в ее сердце, пытаясь прорваться наружу.
Фокс открыл глаза, и все ее умственные построения разлетелись, словно пух одуванчика. Его взгляд был непривычно теплым и вроде бы даже безмятежным.
Моргнув, Фокс быстро надел на себя обычную броню.
– Привет, – сказал он, разглядывая Ханну. – Так ты всю ночь спала здесь?
В голове у нее закрутилась тысяча разных слов. Умные термины, которые она слышала на сеансах психотерапии, личные соображения, которыми ей немедленно хотелось поделиться, объяснить, почему воспоминания о том случае в колледже так ранят его душу. Фокс зря себя винит, однако ему следует изменить свое мировоззрение, и в этом Ханна должна ему помочь.
Ни один из пришедших ей на ум модных советов не годился. Всю ночь она дискутировала с Фоксом во сне и все же ни к какому осознанному решению не пришла.
Похоже, ей суждено вступить в битву за душу Фокса. Сколько у нее времени? Если битва будет продолжаться долго, есть риск, что Ханна в него просто-напросто влюбится.
Господи, да ведь это уже происходит…
– Д-да… – пробормотала она, усевшись в кровати и откинув волосы с лица. – Извини, видимо, я в какой-то момент отключилась.
– За что ты извиняешься? – удивился Фокс, опершись на локоть.
Ханне жутко хотелось до него дотронуться, толкнуть в грудь, забраться сверху и в перерывах между поцелуями рассказать, что никакой он не «любовник на час» и представляет собой нечто большее, чем сам о себе думает. М-да, вряд ли компаньонка и друг может вести себя в подобном ключе…
– Мне сегодня нужно выйти пораньше, – выдавила она.
– Хорошо, – откликнулся Фокс и, взлохматив волосы, в замешательстве вздохнул.
– Что такое?
Он пожал плечами и грустно улыбнулся.
– Похоже, ты уходишь от меня ни с чем…
Рана, образовавшаяся в ее сердце вчера вечером, еще больше углубилась, и Ханна едва сдержала возглас отчаяния. Затем нахлынул гнев. Как смели взрослые жители Уэстпорта и учителя делать из Фокса секс-символ в совсем юном возрасте? Как мог его отец приводить домой женщин в присутствии сына? Что за друзья были у него в колледже? Не друзья – чудовища… Сами-то теперь работают в каком-нибудь налоговом управлении, а Фокс… Ханна злилась и на себя: кто, спрашивается, называл этого мужчину красавчиком-компаньоном? Кто придумал кличку «павлин»? Впору стукнуться лбом о стену. Чем отличалось ее личное отношение к Фоксу?
Ханна крепко обняла Фокса за шею. Не смогла себя остановить… Он тут же притянул ее к своей груди, уткнувшись лицом в ямку над ее ключицей.
– Кто вчера для меня пел? Кто заставил меня почувствовать отца? И говоришь, что я ухожу ни с чем?
– Ханна…
– После твоего вчерашнего рассказа я могла бы порассуждать о токсичной маскулинности и недостаточной самооценке, но делать этого не стану. Зато хочу сказать: ты для меня очень важен.
Он тяжело сглотнул.
– В среду мы уплываем на пять дней. Уже послезавтра. Рейс будет немного длиннее обычного. Так, на всякий случай, если тебе интересно.
– Конечно, интересно! – Ханна нахмурилась. – Значит, домой ты вернешься как раз к окончанию съемок…
Они растерянно переглянулись. Информация существенная, однако что с ней делать? Приезды, отъезды, графики, расписания… какое отношение все это имело к людям, только что спавшим в одной постели?
Ханна поцеловала его в колючую щеку и еще раз обняла, стараясь не обращать внимания на то, как Фокс напрягся.
– И это все? – Его длинные пальцы скользнули в волосы девушки, обхватили затылок и нежно повернули ее голову влево. Мужские губы прижались к шее. – Кроме объятий, нам ничего не светит?
Ханна понимала: стоит ей проявить неуверенность, и она тут же окажется в постели, распростертая на спине. Вдруг ее функция заключается не в том, чтобы подставить дружеское плечо? А если она должна доказать Фоксу, что тот может быть не любовником, а надежным другом? И не нужны ей никакие плотские отношения, достаточно его присутствия рядом, достаточно того, что он вообще есть.
– Да, только объятия…
Не много ли она хочет от Фокса, добиваясь, чтобы тот наконец увидел себя в новом качестве? Допустим, удастся заставить его поверить в то, что он готов стать капитаном судна, готов управлять командой, полагаясь на свой ум, характер и чувство юмора? Тогда и она в себя поверит. Бессмысленно просить взойти на вершину, если не готова сделать это сама.
В голове зазвучали первые такты «Моей маленькой молитвы» Ареты Франклин. Ханна распахнула глаза и радостно улыбнулась. Аллилуйя, музыка вернулась! Конечно, контекст довольно тревожный, учитывая, что Ханна валяется в койке у Фокса. С другой стороны – наверное, к их отношениям относится не вся песня, а лишь один куплет. Например, тот, в котором и содержится молитва.
Интересно, почему музыка вернулась именно сейчас? Должно быть, ее высвободили матросские песни в исполнении Фокса. Или воспоминания о предстоящем ей новом витке карьеры?
Времени для анализа не оставалось. Ханна еще раз вдохнула запах Фокса и расцепила руки, игнорируя легкий, но настойчивый зуд между ног. Сердце частило.
Не сегодня. А может, и вообще никогда.
Она спрыгнула с кровати и пошла в ванную, ощущая затылком взгляд Фокса. Приняла душ, оделась, уложила волосы и на минуту остановилась в гостиной. Поколебалась, затем все-таки прихватила с собой голубую папку с матросскими песнями и вышла на улицу. Правда, посмотрев на небо, вернулась – забыла зонтик. На съемочную площадку Ханна не пошла: последовав зову души, она направилась в музыкальный магазин.
Впереди показался «Диск энд дэт». Магазинчик был невзрачным, вывеска отсутствовала, лишь в окнах мигали синие рождественские гирлянды. Значит, открыто.
Прошлым летом Ханна подрабатывала здесь на полставки. Деньги были нелишними для их скромного бюджета, так что Ханна избавила Пайпер от необходимости готовить дома и, не дай бог, спалить апартаменты. Кроме того, хотелось чем-то заняться, дать время сестре без угрызений совести встречаться со своим Бренданом. Что уж говорить о том, что Ханна не мыслила жизнь без музыки, а тут выпала такая удачная подработка.
Она положила ладонь на бронзовую ручку, ощутив приступ ностальгии, и потянула дверь на себя. Пахнуло кофе и благовониями, и Ханна шагнула прямо в витавшее у входа туманное облачко. Какое облегчение видеть, что здесь ничего не изменилось! Сегодня ей особенно требовалось ощущение стабильности. Лавочка по-прежнему была гостеприимной и словно выпавшей из потока времени. Островок надежности… Все те же постеры на стенах, которые висели здесь и прошлым летом. Никуда не делись и рождественские гирлянды, развешанные аккуратными рядами под потолком. Из утопленных в стене динамиков тихо шептала Лана Дель Рей.
Шона, владелица магазинчика, уткнувшись в чашку с кофе, вышла из крошечного кабинета и едва не вздрогнула, обнаружив в зале покупателя.
– Ханна! – просияв, воскликнула она и поставила чашку на столик. – Я уж гадала, когда ты наконец заскочишь?
– Извини, никак не могла вырваться.
Они горячо обнялись, стоя между стеллажами.
– Правда, мне нет прощения, – вздохнула Ханна и покрутилась на месте, впитывая атмосферу лавочки. – Все боялась – забегу к тебе и плюну на съемки. Попрошусь обратно.
– Избавлю тебя от душевных терзаний. Я сейчас никого не нанимаю – с того дня, как ты получила у меня расчет, здесь побывала всего парочка покупателей.
– Зато наверняка люди достойные, а? – хихикнула Ханна.
– Если уж человек нас разыскал, недостойным он быть просто не имеет права, – ухмыльнулась Шона. – Что у тебя новенького?
Да ничего особенного. Похоже, только что поняла, что влюбилась в человека, который недоступен, словно крепость.
– М-м-м. Работа – дом, дом – работа, вот и все новости.
Ханна провела пальцем по обложкам пластинок под литерой «Б». Би Би Кинг