– Хочешь сказать, что во время игры бывают инциденты?
– Веснушка, ты просто не представляешь, какой там азарт.
Ханна вспомнила о прижатой к груди сумке и, слегка нахмурившись, бросила на Фокса любопытный взгляд.
– У тебя есть проигрыватель?
Только тут он обратил внимание на лиловый логотип, украшавший бумажный пакет. «Диск энд дэт»… Его сердце сжалось. Разумеется, Веснушка не преминула заглянуть в магазинчик. Да и как иначе? Почему он не подумал, что опасно покупать пластинки в знакомой Ханне лавочке? Разумеется, она запросто вычислила, что Фокс там был, и не раз.
– Есть ли у меня проигрыватель?
– Ну да, разве ты меня не расслышал?
– Расслышал, почему же…
– У тебя есть вертушка, Фокс! – воскликнула она.
– Разве я сказал «да»?
– Можешь ничего не говорить, я и так знаю!
– Ханна…
Она решительно шагнула в гостиную, и Фокс запаниковал. Как он мог прятать проигрыватель с дисками от Веснушки? Эгоист, вот он кто… Эгоистом был, эгоистом остался. Фокс приобрел чертову штуковину, сам не зная зачем. Наверное, его тогда обуяло подспудное желание стать человеком, которого хотела видеть в нем Ханна.
Обойдя Фокса, она бросила бумажную сумку на кухонный стол и закружилась по комнате. Застыла у запертого шкафа.
– Он здесь?
– Да, – выдавил Фокс.
Вот и все. Деваться теперь некуда. Сейчас она увидит запертый в шкафу проигрыватель, доказывающий, насколько часто думает о ней Фокс. Поймет, что лучшим временем дня для него уже давно стал вечер, когда он обменивался сообщениями с Ханной. Почует, что у Фокса трясутся руки, когда она заходит в душ – настолько ему хочется коснуться своей Веснушки. Угадает, что он давно уже не может смотреть на других женщин, что ведет монашеский образ жизни.
В голове, не переставая, звучали слова, которые Ханна произнесла сегодня утром, слова, от которых что-то непривычно сжалось в груди.
Зато хочу сказать: ты для меня очень важен.
Ханна молчала так долго, покусывая полную нижнюю губку, что Фокс засомневался, скажет ли она вообще хоть что-нибудь. Похоже, Веснушка не знает, как реагировать. О чем, интересно, она думает?
– Значит, что же? – Ханна почти шептала, и у него в висках запульсировала кровь. – Значит, я все эти дни слушала музыку в телефоне, хотя могла…
Он задышал ровнее, хоть и испытал нечто вроде разочарования.
Нет, она совсем не то говорит…
Либо милостиво позволила ему сорваться с крючка, либо просто не осознала, насколько серьезным для него поступком стало приобретение проигрывателя. Фокс стремился сохранить невидимую ниточку, связывающую его с тем днем, что они вместе провели в Сиэтле, когда он впервые за долгое-долгое время ощутил себя достойной уважения личностью. Хотел стать человеком, в котором Ханна увидела бы подходящую для себя пару.
– Я… я собирался сделать тебе сюрприз, – соврал Фокс и полез за шкаф, где хранил ключ в кожаном чехольчике.
Черт, что она подумает? Придурок, который прячет ключ от шкафа… Мгновенно вспотев, он отомкнул замок.
– Рассчитывал вытащить вертушку, если ты вернешься со съемок в плохом настроении.
Ханна замурлыкала у него за плечом, и Фокс, закрыв глаза, ощутил ее дыхание на своем затылке. Тонкие волоски на шее встали дыбом. Господи, как же он хотел сейчас ее коснуться, попробовать на вкус! Пусть только взмахнет ресницами, и Фокс упадет на колени. Между ними точно бежали токи – тут и думать нечего. Взять хоть смятение Ханны, когда она решила, что Фокс бежит на свидание… И все же он принимал то, что ему дают. Дружбу.
Веснушка знала, что между ними ничего быть не может. И Фокс знал это не хуже ее. Она спасала их дружбу, когда он не находил в себе мужества признать очевидное. Таковы условия сделки: он держит свои чувства под контролем, они с Ханной остаются друзьями, и ничего, кроме благодарности, он к ней испытывать не должен.
Открыв дверцу шкафа, Фокс отступил назад, жадно впитывая взгляд Веснушки – словно сухая губка, упавшая в океан.
Ее лицо осветил восторг. Идиот, что ему стоило достать вертушку раньше?
– О-о-о… «Fluance»! – Ханна провела пальцем по гладкой панели аппарата. – Фокс, великолепный аппарат! Ты за ним ухаживаешь?
– Конечно, – пробормотал он дрогнувшим голосом.
Она сделала шаг назад и склонила голову к плечу, рассматривая проигрыватель с разных сторон.
– Прекрасный выбор! Деревянная панель напоминает мне палубу.
– И мне, – признался Фокс.
Неподдельное восхищение Ханны заставило его открыть нижний ящик шкафа, где стоял аккуратный ряд собранных за последние семь месяцев дисков. Девушка вновь задохнулась от восторга, и Фокс засмеялся.
– Давай, поставь что-нибудь.
Склонившись над его коллекцией – от металла и блюза до альтернативного рока, – Ханна с благоговением сказала:
– О да… Буду слушать всю ночь, пока ты общаешься со своей мамой.
– Ничего не выйдет. Ты едешь со мной.
Фокс и не надеялся, что найдется нечто, способное составить конкуренцию появившимся словно из ниоткуда пластинкам, однако Ханна впилась в него глазами, не в силах сказать ни слова. Если честно, он не планировал брать девушку с собой. Познакомить ее с Чарлин? М-да, бывает, что и коровы летают… Ладно, сказанного не воротишь, да Фокс уже и не представлял себе, что проведет вечер без Ханны. Разумеется, она едет с ним. Разумеется.
– Разве я могу отказаться от бинго, если, как ты говоришь, игра проходит столь бурно? – слегка порозовев, выдохнула Веснушка.
Фокс едва сдержался, чтобы не расцеловать ее в обе щеки. Сначала щеки… Потом проведет губами по теплой шее, будет ласкать, пока у Ханны не намокнут трусики…
– Пойду переоденусь.
– Ага, – хрипло отозвался Фокс, сжав пальцы в кулаки в карманах джинсов.
Встав на пороге гостевой спальни, Ханна обернулась и снова бросилась к проигрывателю, осторожно вытащила из полки альбом Рэя Ламонтейна и поставила иглу на дорожку. Раздался характерный шорох, и девушка засветилась от счастья.
– Пусть создает атмосферу, – объяснила она, задорно сверкнув глазами.
Убежала в комнату, оставив Фокса смотреть вслед. Сердце колотилось как сумасшедшее.
Ух… Еще бы чуть-чуть, и…
Глава 16
Он не шутил.
Люди пришли играть и выигрывать.
Заехав на парковку у церкви, Ханна с Фоксом обнаружили очередь, начинавшуюся у входа и заворачивающую за угол. Преимущественно пожилые игроки не слишком радовались долгому ожиданию на улице – с неба сыпал мелкий занудный дождик.
Фокс заглушил двигатель и, откинувшись на спинку сиденья, забарабанил пальцами по рулю.
Волнуется… Нервничать он начал задолго до прибытия на место. Интересно, что его тревожит? Неужели предстоящая встреча с матерью?
Может, напрасно Ханна согласилась на его предложение? Сидела бы дома, искала возможную замену «Анрелайблз» на случай, если те все же откажутся помочь. Хотя… Знакомство с матерью Фокса представлялось ей едва ли не священным обрядом – словно получаешь возможность заглянуть за кулисы. Нет, не поехать Ханна просто не могла.
Проще говоря, ей хотелось быть рядом с Фоксом.
Надо же… Купил проигрыватель и прятал его в шкафу…
Разумеется, она не поверила в слова Фокса. Приберегал вертушку на черный день, как же! Дожидался ее плохого настроения после съемок, чтобы извлечь зайца из шляпы… Ерунда какая! Фокс знал, что она ему не поверит, тут и сомневаться нечего. Если человек приобретает дорогую вещь для практически необставленной квартиры – это что-то да значит. Ханна отчего-то боялась задумываться о его мотивах. Начнешь анализировать – и чувства, о которых стараешься не вспоминать, накроют тебя с головой. А дальше что?
Они жили в разных штатах. Препятствие для развития отношений совершенно очевидное, но далеко не главное. Между ними, в принципе, отношений быть не может.
Заявлял ведь Фокс, что ему не требуется постоянная подруга, не нужны обязательства…
Ханна была его полной противоположностью. Если уж решила чему-то или кому-то себя посвятить – пойдет до конца. Верность она впитала с молоком матери и не представляла, как можно жить иначе.
Разумеется, она изобразила восхищение отличным проигрывателем. А что? Такая приятная неожиданность… И все же Ханна бессознательно желала проникнуть в глубинный смысл поступка Фокса, хотя что это, как не стремление к саморазрушению? Она старалась потушить вспыхнувшее в сердце пламя, напоминая себе, что следует жить текущей минутой. Фокс явно нуждался в настоящем друге, который отвлечет его от мрачных мыслей, придаст уверенности. Значит, Ханна будет ему таким другом. Отказ от физической близости открыл новую грань их взаимоотношений. Доверие, установившееся между ними, – штука редкая и ценная. Не будь доверия, не случилось бы и сегодняшнего выезда.
Свет, падавший сквозь залитое дождевыми потоками окошко, подчеркивал чеканный профиль Фокса. Он постукивал пальцами по рулю, а на щеке медленно билась жилка. Конечно, ей хотелось наклониться влево, взять Фокса за виски и хорошенько поцеловать. Высвободить наконец тот тлеющий огонек, что разгорался между ними, но… Настоящая дружба важнее.
– Один из моих любимых звуков, – сказала Ханна, отстегнув ремень и устроившись удобнее. – В Лос-Анджелесе такая погода – редкость. Как только начинается ливень, прыгаю в машину и катаюсь по городу. Слушаю, как капли барабанят по крыше.
– Какую музыку включаешь во время дождя?
Она улыбнулась. Знает, что спросить!
– Конечно, «Дорз». «Верхом на буре»[37]. – Ханна покрутила настройку радио, пытаясь найти волну, передающую классический рок. – Подобное сочетание заставляет чувствовать себя главным героем своего собственного фильма.
– Главным героем?
– Ну да. Представь, мчишься вперед сквозь дождь. Волнующий кадр. Ощущаешь себя Рокки, готовящимся к решающему бою. Или Бэби из «Грязных танцев», репетирующей меренгу. На худой конец, воображаешь, что оплакиваешь под дождем утраченную любовь. Фокс, да все иногда так фантазируют!