– Я не фантазирую, – скептически ухмыльнулся он. – Черт, уверен, что и Брендану это в голову не придет.
– Допустим, ты на судне, ворочаешь контейнеры, набитые крабами. Неужели у тебя никогда не возникает чувства, будто за тобой наблюдает зрительный зал?
– Нет.
– Грязный лжец!
Фокс расхохотался, откинув голову.
– Знаешь, в детстве я любил фильм «Челюсти». Наверное, не меньше ста раз его смотрел. – Он пожал плечами. – Порой сменяешься с вахты, лежишь в каюте, ребята о чем-то треплются. Вспоминаю в такие минуты сцену, где Дрейфус выпивает в компании с Шоу и Шайдером.
– Это где они еще поют? – улыбнулась Ханна.
– Да. – Фокс прищурился. – Так вот, я представляю себя Шайдером.
– Не согласна. Знаешь кто ты? Ты – акула.
Он вновь расхохотался, и Ханна повернулась к нему лицом, прижавшись щекой к кожаной боковине сиденья. Старики за окошком автомобиля активно втягивались в двери церкви, однако Фокс выходить не спешил.
– Твоя мама… какая она?
Казалось, он не удивился неожиданной смене темы. Медленно покрутил на запястье кожаный браслет.
– Громкая. Любит не к месту пошутить. Мать – заложник своих привычек: сигареты, кофе, вечно какая-нибудь история наготове.
– Почему ты так нервничаешь перед встречей?
Словно почувствовав, что сказал слишком много, Фокс метнул на нее острый взгляд и тяжело сглотнул.
– Когда она смотрит на меня – видит отца. Посмотрит, вздрогнет, потом улыбнется.
Сердце Ханны сжалось, словно в него ткнули иглой.
– И все же ты всегда готов с ней повидаться.
– Привык, наверное, – пожал плечами Фокс. – Через какое-то время вообще станет все равно.
– Нет, – едва слышно пробормотала Ханна сквозь шелест дождя. – Через какое-то время она поймет, что на отца ты совсем не похож, и уже не будет содрогаться. Ну, мне так кажется.
Судя по всему, Фокса она не убедила, и тот, запустив руки в волосы, вновь сменил тему разговора:
– Кстати, даже не спросил – как прошел сегодняшний день?
Ханна резко выдохнула, вспомнив, что на ней теперь огромная ответственность.
– Хм. Интересно прошел, если так можно выразиться.
– Что-то случилось? – нахмурился Фокс.
Она закусила губу. Стоит ли рассказывать? Слов нет, как ей хочется увидеть реакцию собеседника, только ведь это чистой воды эгоизм, тайная надежда определить, как все-таки Фокс к ней относится. Увидит, узнает – а дальше что?
– Сергей намекнул, что был бы не против со мной встречаться – когда вернемся в Лос-Анджелес.
У Фокса слегка дернулся глаз. Вот и вся реакция.
– Неужели? – Он долго откашливался, поглядывая в лобовое стекло. – Здорово! Просто здорово, Ханна.
Я ему отказала.
Сообщила, что у нас с тобой все серьезно.
Она едва сдержалась, представив себе недоверчивую улыбку Фокса, – аж сердце заныло. Послушай, я не тот человек, который связывает себя серьезными отношениями. Да, он держит под замком диски и проигрыватель, а с ними и свои истинные намерения. А что на поверхности? Ни одного намека, что его холостяцкие убеждения за эту неделю хоть как-то поколебались. Если давить на него слишком сильно или слишком рано – пиши пропало.
– Хм. Впрочем, это не самое главное. – Подавив разочарование, Ханна попыталась на ходу перестроиться. – История длинная, но суть в том, что я получила задание сделать демозапись матросских песен Генри Кросса. Возможно, мы используем их в качестве саундтрека к фильму. Если это случится, Бринли уйдет. Во всяком случае, она так заявила. Вся съемочная группа делает ставки. Спорят, получится у меня или нет.
– Господи Иисусе, – пробормотал Фокс, переваривая информацию. – Как же это вышло?
Ханна облизала губы.
– Помнишь, у меня пропала музыка? Так вот, сегодня утром она вернулась. Началось с «Моей маленькой молитвы». А потом пошло-поехало. Когда я заглянула в «Диск энд дэт», меня вдруг осенило: лучше саундтрека, чем песни отца, мы для фильма не найдем. Они ведь были написаны об Уэстпорте… – Она помолчала. – Шона поможет мне наладить контакт с одной группой из Сиэтла. Надеюсь, они согласятся помочь с записью песен. Собственно, я давно планировала положить стихи отца на музыку, но когда вышла с этим предложением на Бринли…
– Она решила, что ты наступаешь ей на пятки.
– Я не собиралась ее подсиживать, – вздохнула Ханна. – Просто хотела подкинуть идею, а Сергей случайно услышал наш разговор.
Ей показалось, или Фокс и в самом деле напрягся, услышав имя режиссера?
– Так или иначе, теперь передо мной профессиональный вызов. Я должна доказать, что готова взять на себя больше ответственности. Как минимум, мне это важно для самооценки.
– Конечно, ты готова! – решительно заявил Фокс. – Разве ты сама так не считаешь?
Уткнувшись лицом в сиденье, Ханна засмеялась.
– Похоже, ты потихоньку перенимаешь мою склонность к психотерапевтическим разговорчикам.
– Бог мой, да. Пожалуй… – Он медленно покачал головой и пристально посмотрел ей в глаза. – Это смелый поступок, Веснушка. Переговоры с группой, предложение музыкальному директору… Ты ведь не пойдешь на попятную?
– Знаешь, я всю жизнь думала, что мне нужны новые вызовы. А теперь страшно – вдруг не справлюсь, вдруг пойму, что роль первой скрипки не для меня? И все, на что я гожусь, – ехать сквозь дождь, слушая «Дорз»…
– Не говори ерунду.
– Помнишь, ты настаивал, что не сможешь стать капитаном? Ну так я тебе отвечу то же самое.
– Тут есть разница. Я просто не хочу быть лидером.
На сей раз в его тоне звучало значительно меньше уверенности, чем во время их недавнего разговора. Фокс, похоже, этого не замечал, зато заметила Ханна.
– Разговор сейчас о тебе, Веснушка. Ты справишься.
Ее сердце наполнилось благодарностью. Скрывать ее Ханна не стала и с удивлением поняла, что Фокс удовлетворен ее молчаливым откликом.
– Хорошо, что ты мне спел одну из песен, иначе стихи в папке так и остались бы текстом на бумаге. Спасибо тебе, Фокс.
Он отвернулся, несколько раз глубоко вздохнув, и поскреб небритый подбородок.
– Нечестно было бы скрывать от мира свой талант певца.
Небо словно подслушивало их разговор: по радио зазвучала песня «Ты теряешь любовь» в исполнении «Райтеос Бразерс»[38]. Ханна перевела дух.
– Я рада, что ты так на это смотришь. Мы с тобой сейчас споем вместе.
– Я боюсь, что…
Ханна вполголоса пропела пару строк, заставив Фокса рассмеяться, и его хриплый смех под шум дождя прозвучал словно басовый аккорд. Она снова, как и утром, едва не остановилась, почувствовав, что вокальных данных не хватает. Фокс бросил очередной тревожный взгляд на вход в церковь, и Ханна запела громче. Вытащила из углубления для стаканов ручку и приложила ее к губам, словно микрофон. На втором куплете вступил и он. Они сидели под дождем и пели во весь голос, пока песня не закончилась.
Уже на пороге церкви Ханна заметила, что Фокс расслабился.
Глава 17
Чарлин Торнтон в точности соответствовала описанию своего сына. Большие винтажные очки с линзами розоватого оттенка, длинный свитер, свободно болтающийся на стройном теле, пробивающаяся на висках легкая проседь.
Просторный зал был заставлен раскладными столиками, между которыми, словно повелительница, расхаживала мать Фокса. Перешучивалась с игроками, успокаивая их расшатавшиеся от долгого ожидания под дождем нервы.
В одной руке Чарлин держала красную пачку «Мальборо», хотя на перекур выходить явно не собиралась. То ли использовала в качестве указки, то ли просто нужно было чем-то занять руки.
Хоть Фокс и рассказывал, что Чарлин невольно вздрагивает при виде сына, Ханна к этому готова все же не была, и ее вдруг накрыло желание защитить своего спутника. Уступив порыву, она взяла Фокса за руку; их пальцы машинально сплелись. И ведь не отстранился, наоборот, притянул ее ближе! Сердце Ханны на секунду сбилось с ритма.
– Привет, ма, – бросил Фокс, чмокнув мать в щеку. – Здорово выглядишь! Рад тебя видеть.
– И я, разумеется. – Она сжала виски сына в ладонях и изучила его материнским взглядом. – Видали, какие у моего парня ямочки на щеках? – бросила она через плечо, заставив нескольких игроков обернуться в их сторону. – А кто эта юная леди? Какая милашка!
– Это Ханна. Она и вправду мила, но ссориться с ней категорически не советую, – ухмыльнулся Фокс. – Обычно я зову ее Веснушкой, однако она еще известна под именем «Укротительница капитанов». Ханна прославилась в Уэстпорте тем, что она – единственная, кто смеет поспорить с Бренданом. А недавно заявила завсегдатаям «Наповала», что у них вонючая задница вместо головы.
– Фокс! – прошипела Ханна.
Рассмеявшись, Чарлин отпустила голову сына и шутливо подбоченилась.
– Ну раз так, вы заслуживаете лучших мест в зале. Вперед, за мной! Пошевеливайтесь: если я не начну игру сию минуту, здесь будет бунт. Рада познакомиться, Ханна. Ты – первая девушка, которую Фокс мне представил, но не буду сейчас делать из этого сенсацию. Я в небольшом цейтноте.
Черт возьми, а она классная… Ханна уже запамятовала, что готова была возненавидеть Чарлин после того, как та содрогнулась при встрече с сыном.
Миссис Торнтон подтолкнула их с Фоксом к стульям в начале зала, прямо рядом со сценой, на которой разместила свой реквизит. Вытащив из карманов специального фартука пресс-папье и карточки для лото, бросила их на стол.
– Ну, удачи, ребята. Сегодня главный приз – блендер.
– Спасибо, мама.
– Спасибо, миссис Торнтон, – пробормотала Ханна.
– Обойдемся без церемоний. – Мать Фокса обняла ее за плечи и подтолкнула к металлическому стулу. – Зови меня Чарлин. Надеюсь, у моего сына хватит ума привести тебя еще не раз, так что сможешь обращаться ко мне как угодно. Договорились?
Не дожидаясь ответа, Чарлин пошла дальше по залу.
– Мать – своеобразный человек, – смущенно выдохнул Фокс.