Наивный…
Едва он шагнул назад, как со своего стула взметнулась Пола. Ее костлявые пальцы вцепились в крышку коробки, однако Элеанор тоже была не лыком шита. Поступок товарки она спрогнозировала заранее и заколотила по ее рукам пресс-папье, оставляя на старческой коже голубые отметины. Поднялся общий шум; игроки сорвались с мест, рассчитывая рассмотреть побоище во всех подробностях. Фокс не сомневался, что сумеет пресечь конфликт – как-никак, ловец королевских крабов. Вклинившись между соперницами, он выдал каждой из них лучшую улыбку из своего арсенала.
– Леди, давайте сегодня вечером расстанемся друзьями, хорошо? Позвольте мне принести вам газировки из буфета, и…
Молча взмахнув пресс-папье, Элеанор угодила ему точно в центр лба.
Ханна ахнула, прикрыв ладошкой рот, и тут же затряслась от смеха.
Можно ли было ее винить? На лбу у Фокса расцвела огромная голубая клякса. Как ни странно, на хохочущую над ним Веснушку он совсем не обиделся, наоборот.
– Забавно, правда? – усмехнулся он.
Ханна снова, уже не скрываясь, расхохоталась.
– У кого-нибудь есть платочек? – выдавила она, утирая слезы. – Или влажная салфетка…
– Придется отдраивать, иначе никак! – крикнули из задних рядов.
Ханна обошла вокруг стола, и по пути кто-то сунул ей упаковку платочков. Спотыкаясь от смеха, она схватила Фокса за руку и вывела наружу через боковую дверь в холодную туманную ночь.
Дождь прекратился, однако в воздухе висела пропитанная далеким ароматом океана сырость. Уличные фонари бросали дрожащие желтые отблески на взбаламученные ветром лужи. По близлежащему шоссе тихо шуршали покрышки автомобилей; порой доносились гудки тяжелых грузовиков. Вечер как вечер. Сколько Фокс их провел в одиночестве за последние семь месяцев, когда злился на себя за непривычные чувства, скучая по Веснушке! Впрочем, кое-какая разница была – одиночество ушло. Ханна с ним, а больше ему ничего и не требовалось.
Она зубами надорвала упаковку с платочками и, все еще посмеиваясь, провела влажной тканью по его лбу.
– Господи, Фокс… – хихикнула Ханна, стирая круговыми движениями голубое клеймо. – Господи ты боже мой…
– Что такое? Никогда не видела стариков-разбойников в действии?
Звонкий девичий смех разлетелся по тихой парковке, и сердце Фокса пропустило удар.
– Ты ведь упоминал, что при игре в бинго кто-то должен контролировать ситуацию, а я, дурочка, пропустила твои слова мимо ушей. Что ж, будет мне урок.
Ханна никак не могла успокоиться, и ее рука с влажной салфеткой то и дело срывалась с его лба.
– Как уверенно ты к ним подошел! – Она попыталась спародировать его голос: – Леди, давайте… О господи!
– Было дело, – признал Фокс. – Похоже, не только ты равнодушна к моим чарам, а?
Шутка вырвалась у него непроизвольно, но сказанного не воротишь.
Приступ веселья у Ханны прошел. С моря задувал сырой ветерок, шептал в темноте, ворошил ее вьющиеся пряди. Фокс осознал, что стоит, затаив дыхание, и ждет, когда Веснушка спустит его с небес на землю.
– Извини, – криво усмехнувшись, выдавил он, – я хотел сказать…
– У меня нет иммунитета к твоим чарам.
Ноги Фокса вдруг ослабели, и сразу вслед за этим его охватило напряжение. Затвердел каждый мускул, к паху прилила кровь.
– Совсем нет?
Веки Ханны тяжело опустились, дав ему молчаливый ответ. Она его жаждала. Фокс с удивлением и облегчением выдохнул ее имя, однако звуки застряли глубоко в горле.
Девушка медленно, словно танцуя, сделала пируэт вокруг Фокса и, отступив в тень здания, прислонилась к стене. Не сводя с него глаз, протянула руку. Касание было легким и нежным, однако Фокс ощутил его словно удар. Ее пальцы пробрались под воротник рубашки, обхватили за шею, притянули ближе. Теперь они дышали друг другу в лицо.
– Поцелуй меня – и узнаешь.
Фокс судорожно вздохнул и придвинулся вплотную. Разрешение получено; отступить он уже не мог.
– Ты… уверена?
– Уверена.
– Есть все-таки Бог на свете…
Черт, с чего же начать? Если он поцелует Ханну, то не сможет остановиться, пока не съест ее полностью.
Фокс начал с шеи, потом за волосы отвел голову в сторону, освободив путь к розовому ушку. Провел носом по маленькой ушной раковине, втягивая в себя ее нежность, и выдохнул, замерев у мочки. Он жадно смаковал тихий стон Ханны, с удовольствием ощущая, как расслабилось ее тело. Девушка вцепилась в его рубашку.
Еще опасаясь непроизвольного внутреннего взрыва, Фокс все же позволил себе отведать особенный аромат приоткрытых, зовущих губ и заворчал от наслаждения, когда ее вкус проник в самое сердце. Голова вдруг закружилась.
О боже, боже…
Он обхватил ее язык своим и потянул – раз, другой. Ханна была готова; она ждала Фокса, покачивая бедрами и касаясь его восставшей плоти, от чего он возбуждался все больше. Такого страстного желания сблизиться он не испытывал еще никогда и ни с кем.
Миг проникновения станет настоящим катарсисом. Не счесть, сколько раз у него это случалось, однако каким же обыденным казался теперь тот случайный секс…
Сегодня предыдущий опыт не имел никакого значения. Сегодня случился настоящий взрыв телесных ощущений и эмоций, которые он так долго подавлял, а все остальное ушло на второй план.
Сейчас, здесь… Она нужна ему сию минуту.
Фокс еще чуть приподнял девушку, открыв доступ к ее лону. Она закрыла глаза и притянула его ближе. Их языки двигались в бешеном танце, его руки скользили по ее бедрам и, проникнув под блузку, повторяли изгибы изящной фигуры. Фокс чувствовал ее с закрытыми глазами, намокшую, податливую, словно глина в руках гончара, словно океан, подвластный воле моряка.
– Ханна… ты девственница? – хрипло выдохнул он, нежно покусывая ее шею.
– Нет, – прошептала она, не отрывая от него затуманенного взгляда.
– Слава богу… Как только я в тебя войду, то забуду о всякой осторожности.
Фокс запоминал каждый миг: и ее мелкое прерывистое дыхание, и свободное колыхание грудей под блузкой, и стоящие торчком соски. Боже, какая она сладкая, какая страстная… Сейчас он сорвет с нее лифчик и трусики, распластает по стене, чтобы ничего не мешало его языку, его пальцам, его члену… Она будет кричать на весь квартал…
В мысли ворвался резкий звук. Звонил телефон.
Нет, о нет… Никаких телефонов сейчас просто быть не может!
Он и она – вот и вся реальность, лучшая реальность на свете. В этой реальности нет места притворству, игре. Нет места телефонам…
Громкость звонка все нарастала; аппарат вибрировал где-то между их бедер.
Они расцепили объятия и, упершись лбами, посмотрели на источник звука.
– Это м-мой… – тяжело дыша, сказала Ханна.
– Нет… Господи, как я люблю твой развратный рот…
Их губы вновь соединились, и лишь целую вечность спустя Ханна отвернула голову и обмякла, словно из нее вынули стержень.
– Нельзя здесь, нельзя…
Ее глаза смотрели в одну точку, и все же Ханна пыталась взять себя в руки, а Фокс… Мысли путались, здравый смысл куда-то улетучился.
– Твоя мама еще не ушла, нам следует к ней подойти, пообщаться…
– Пообщаться, – хрипло повторил он, приподняв подбородок девушки. Вгляделся в ее прекрасные глаза. – Я ни с кем не общался так много, как с тобой, Ханна.
Она моргнула и расслабилась.
– И прекрасно. Люблю, когда ты со мной разговариваешь.
– Правда?
– Правда, но…
Снова ожил телефон, и Фокс заскрежетал зубами. Интересно, что творится в ее голове? Если понять, легче будет разобраться в себе. Выбор невелик: либо он исключительно близок к тому, чтобы разрушить дружбу с Ханной, либо… либо к очередному отказу.
И тот и другой вариант были ему ненавистны.
Переспать с Ханной значило нанести ей серьезный моральный ущерб, поскольку ничего, кроме плотской любви, Фокс ей дать не мог. Уговорить ее общаться ради дружеского секса? Ни за что! Посмей кто-нибудь предложить Ханне подобную дружбу, Фокс уложил бы засранца на месте.
Допустим, Веснушка и в самом деле не способна перед ним устоять; тем не менее такой сценарий она наверняка отвергнет. Какую бы страсть Ханна к нему ни испытывала, все равно найдет силы ее преодолеть. В конечном итоге любит-то она другого.
– Ответь уже, – пробормотал Фокс, наконец опустив Ханну на землю.
Если Веснушка собирается нанести ему сокрушительный удар, то пусть сначала поговорит по телефону.
– Шона… – тяжело выдохнула в трубку Ханна. – Пожалуйста, скажи, что у тебя хорошие новости.
Она надолго замолчала, прижав телефон к уху, затем перевела дух и закрутилась, хлопая себя по карманам. Похоже, ищет ручку… Фокс сунул ей свой смартфон, открыв приложение для заметок. Кивнул в ответ на ее благодарный взгляд. Ханна застыла на месте, и включенные экраны телефонов осветили ее лицо с двух сторон.
– Завтра? – Она покачала головой. – Нет, они не справятся! Нет, невозможно…
Что случилось? – беззвучно спросил Фокс. Ханна молча подняла вверх указательный палец. Подожди.
– Ладно. Можешь прислать мне их контакты и адрес студии звукозаписи? Спасибо, спасибо большое, Шона! Я у тебя в долгу.
Она опустила руку с телефоном, и ее глаза вновь заволокла дымка, совсем как во время поцелуя.
– Да что случилось, Веснушка?
– Помнишь, я говорила про группу, которая могла бы положить песни отца на музыку? Через два дня эти ребята уезжают в турне. На полгода. Завтра они планируют записать в студии несколько роликов для Инстаграма[39] и…
– Ролики? Что за ролики?
– Не важно. – Ханна взмахнула обоими телефонами. – Им понравился материал с матросскими песнями, и они готовы за сегодняшнюю ночь подготовить аранжировки. Демоверсию треков планируют записать завтра. Гонорар, который я им предложила, – немаленькие деньги для группы, работающей в жанре инди-рок. Упускать его музыканты не хотят. А уж возможность засветиться с саундтреком к фильму – тем более. Если Сергею понравится их работа, ребята прервут турне специально