Вдруг Дин напрягся: яркие желтые глаза впились в кого-то за моей спиной и потемнели. Я тут же ощутила знакомый пряный аромат Глена, неожиданно положившего ладони мне на плечи и вкрадчиво мурлыкнувшего на ухо:
— Я знаю одно волшебное местечко у кошечек за ушком. Если его лизнуть, тебе очень понравится!
Пару дней назад я бы, наверное, повела себя по-другому, ведь тогда не знала Дина. Не целовалась с ним. Даже думала о Глене как о возможном будущем мужчине, паре. И главное, не мучилась всю ночь от жара томления. Если бы не все это, я бы рискнула позволить привлекательному леопарду то занятное местечко показать. Сейчас же неловко отодвинулась и буркнула, опасаясь, что цапнет за ухом — и почувствую я, причем принародно, ту немыслимо горячую волну:
— Еще один волшебник на мои уши нашелся.
Эльса заговорщически подмигнула мне, намекая не теряться и брать леопарда в оборот. Хвеся растерянно улыбалась. А вот Глен, хоть и улыбнулся примирительно, мол, ничего такого, но в его зеленоватых глазах отразилось сожаление. Он хранил спокойствие, но глазами был готов проглотить меня целиком. А почему бы и нет? Мы же нравимся друг другу. Глен откровенно во мне заинтересован, не ради красного словца и от скуки, вон как к Дину ревнует.
Для чего, в конце концов, я отправилась в путь? Найти суженого, обрести свой дом, или собственное логово, как иногда говорят в Волчьем клыке. Кот-леопард всяко старше двадцати пяти, сильный, красивый, ответственный, наверняка нагулялся и готов к семейной жизни.
Я шагнула к Глену вплотную. Под разгорающимся, призывным мужским взглядом поднялась на цыпочки, посмотрела в яркие глаза, полюбовалась полными красивыми губами — и поцеловала его. Скоро он перехватил главенство — ласкал мои губы, завладевая ртом, языком… Поцелуй был приятным, нежным… но не более. Внутри у меня почти ничего не дрогнуло; мой каракал не шипел от страсти, желая впиться когтями в спину леопарда, как было с тигром. Мы с моим зверем постигали новые чувства, ощущали, как это — быть желанной женщиной.
Пыталась отдаться на волю чувств, но чего-то не хватало. Мой первый поцелуй с Дином был совершенно иным, сумасшедшим, с капелькой крови и вихрем ощущений. Неожиданно сладкий. Я не смогла бы вспомнить подробностей под страхом смерти, потому что тот поцелуй забрал мой разум, смел все запреты, подарил немыслимую радость. Даже о ненавистном из-за Амаля, извечном мужском стремлении подчинить в тот чудный момент не думала с ненавистью и страхом; оно было как само собой разумеющееся и правильное. В руках тигра я таяла и по своей воле сходила с ума.
Сама прервала поцелуй и отстранилась от обнимавшего меня Глена, положила руки ему на грудь и слегка уперлась, давая понять, чтобы отпустил. Подняла голову и встретилась с желто-зелеными кошачьими глазами: Глен вместе со своим зверем понял, что проиграл, даже не начав толком. Смешно облизнулся и с грустной улыбкой неохотно выпустил меня из объятий.
— Для меня ты могла бы стать всем, — тихо произнес он, внимательно глядя мне прямо в глаза, пытаясь найти хоть какой-то знак, чтобы продолжить.
— Я не хочу играть чувствами, уже зная, что не твоя, — шепнула, понимая, что не виновата, но испытывая вину, сожалея, ведь с Гленом было бы так хорошо и просто.
Он поднял руку и ласково, щекотно провел по моему уху до черного кончика-кисточки, затем мягко погладил по щеке и виску. В его глазах отразились сожаление и легкая горечь, и я вздохнула с большим облегчением: боли в них не было. Конечно, я зацепила его, привлекла, но, по счастью, не слишком глубоко. Не успела пробраться к нему в душу. Не причинила боль отказом.
— Повезет твоему мужу будущему, — с досадой, что не ему, неожиданно признался Глен.
— В чем? — я не смогла удержаться от заинтересованной и польщенной улыбки.
— Сладкая ты, нежная, Савери, а целоваться совсем не умеешь, такой простор для обучения и отрада для мужского самолюбия.
Я возмущенно толкнула леопарда в грудь и смущенно пробурчала:
— Все бы вам шутки шутить! — Заметив заинтересованно, беззастенчиво наблюдающую за нами и ухмыляющуюся подружку, добавила, задрав нос: — Думаю, Эльса тоже нецелованная, может, ее попробуешь научить?
Сервал возмущенно вскинулась на меня:
— С чего это ты взяла, что нецелованная? Я целовалась уже!
— Разок, — ехидно подколола я.
— Целых три раза! — гордо заявила подруга. — В отличие от тебя, на меня хоть кто-то покушался.
Я замерла от обиды, ведь и сказать поперек нечего. Права Эльса. Волчий клык — огромный клан, куда много стай и поселений входит. Да только за столько лет не нашлось ни одного оборотня, который бы потерял от меня голову. Даже в юности, когда запах не скрывала, ни один не рискнул сорвать поцелуй — стороной обходили, предпочитая ухаживать за другими девчонками. Будто невидимая, я присутствовала на посиделках, девичниках, праздниках. Изгоем была, несомненно, нужным, но нелюбимым, нежеланным.
Я глубоко вздохнула, старательно загоняя внутрь застарелую боль, — и неожиданно уловила:
— Эльса, хвала Луне, твой запах вернулся! К счастью, та дрянная пума и правда слабая, коль проклятие две недели не продержалось.
— Прости меня, — виновато понурилась подруга.
Глен удивленно уставился на меня: не понял, о чем речь шла, и моей обиды тоже не понял.
— Я всего лишь водяница, но мной в клане дорожили. Как же случилось, что тебя с такими-то способностями к рукам не прибрали? — выказала недоумение Хвеся. — Наши старшие предложили бы самых лучших и сильных оборотней такой, как ты, на выбор, чтобы сохранить дар и передать по наследству. Ведь сильная знахарка и…
— А в моей семье другая ситуация! — грубо оборвала я. И, чтобы не брались больше лезть с советами и жалеть, строго приказала: — Давайте оставим меня в покое и дадим самой выбрать, как жить и с кем!
Хвеся смотрела на меня круглыми, удивленно-испуганными глазами, потом ее лицо дрогнуло, она закусила нижнюю губу, догадавшись, что и до смотрин жилось мне непросто. И несладко. По причине все той же одаренности.
— Прости, пожалуйста, Савери. Ты права, каждый волен выбирать свою судьбу и путь сам, — попросила она. Неуверенно подошла, взяла мою ладонь, пожала и добавила, робко, примирительно улыбнувшись: — Если хочешь, я с радостью стану тебе подругой. И поддержать готова во всем.
— Только без глупостей, пожалуйста! — предупредил Глен, не забыв хмыкнуть. — А то вы, девочки, еще те сорвиголовы.
— Без вас, мальчики, разберемся! — криво улыбнулась ему Эльса и преданно посмотрела на меня.
Леопард, подхватив меня под локоть, повел вверх, при этом заводя серьезный разговор:
— Савери, я хочу предложить тебе новый дом. Мой клан Каменный ветер находится в трех днях от Тихой заводи, в горах. У нас много сильных, ответственных мужчин, достаточно зеленых террас, где стоят крепкие дома. Мы добываем драгоценные каменья в шахтах, богаты и всегда будем рады приютить и защитить красивую одинокую знахарку.
Я подняла на него глаза и от всего сердца поблагодарила:
— Спасибо, Глен, ты удивительный!
— Может, мне все же повезет и со временем ты воспылаешь ко мне страстью, — усмехнулся он. Я грустно улыбнулась, и он быстро добавил: — Не переживай, я готов быть и другом. Лучше подумай, у нас много достойных холостых оборотней на любой вкус. Мой дядя — глава клана, поэтому я вправе обещать тебе и дом, и защиту, и свободный выбор.
— Спасибо, — всхлипнула я от радости.
— Ата Глен, ты бы не рассчитывал на Савери, — резко воспротивилась Эльса. Ткнула Хвесю локтем в бок, та охнула, а сама, подбоченившись, решительно заявила: — Савери останется в Еловом ручье! У нее там уже две подруги есть. И Дин… присмотрит.
— Знаю я, как он присмотрит, — хмыкнул Глен, бросив мрачный взгляд наверх.
Мы дружно задрали головы и увидели Дина, оставшегося на обрыве в одиночестве, наверняка ждавшего нас. Он стоял, широко расставив ноги и заложив руки за спину, и, кто бы сомневался, слышал, о чем мы разговаривали, и видел. Опять-таки, нет сомнений, что ему это не по нраву, несмотря на бесстрастное выражение лица. Вон как резко обозначились скулы, гуляют желваки, губы поджаты — все за то, что дяде Эльсы далеко до спокойствия, которое старательно выказывает. А уж как злобно колотит полосатый тигриный хвост по кромке обрыва, не передать словами. Только песок да камешки летят.
Мне бы обеспокоиться, но странное удовольствие растекалось теплой волной внутри. Неужели ему претит предложение Глена? Или наш поцелуй? Я бы сомневалась: вдруг Дин на племянницу разозлился, что без спроса меня в клан пригласила. Но тигр сверлил взглядом Глена, а не Эльсу. Ничего хорошего оборотистому леопарду из дружественного клана этот взгляд не сулил.
Леопард еще шире ухмылялся, довольно скалясь бывшему, наверное, другу. Тигр, раздраженно дернув верхней губой, резко развернулся и исчез из виду. А я, вопреки неизвестности, туманом повисшей над холмом, разбередившей душу воспоминаниями и обидами, невольно улыбнулась: может, Дин не шутил ночью; равнодушный бы не злился. Ведь так? Эх, а денек-то хорошо начинается.
Мужчины рассаживались у костров, причем многие собирались возле нас с Эльсой, отчего гиены и Наум хитро усмехались, словно развлекались. Только мы с Эльсой собрались сесть на бревно, Дашек, нарочито вскинув брови, напомнил:
— А как же пробежка? Крепкие ноги даже девицам нужны.
Эльса вспыхнула и, покосившись на лисичку, с хитрецой спросила:
— А Хвеся тоже побежит?
Спорить или ругаться не хотелось: мне только лишнего внимания не хватало и обидных шуточек. Пожав плечами и вздохнув, я повернулась, но не успела сорваться с места, раздались голоса:
— И мне, что ли, пыль стряхнуть…
— Я тоже решил пробежаться!
Я удивленно обернулась — сразу с десяток мужчин собрались бежать со мной за компанию, встав с мест. Эльса изумленно хлопала глазами. Наум перестал мешать кашу. Наверное, всей толпой бы и побежали, если бы не вступился Шай: