– Ясное дело.
– И как, говоришь, ее зовут?
– Кристина Ольхина. Здорово красивая девка, двадцать три года, училась в Англии.
– Понятно. Значит, все уже знают.
– А ты надеялась это скрыть?
– Да нет. Просто противно.
– Ийка, а может, все-таки приедешь?
– Нет, у меня сейчас столько работы… Нереально.
– Ладно, сестренка, держись. Все лучше, чем я думала. Твой громила очень вовремя возник. Все, целую, пойду утешу маму. Буду звонить. Но квартиру все-таки не сдавай! На всякий случай!
– Хорошо, как скажешь. Поцелуй маму.
Когда на следующее утро Ия пришла в салон, Аня, рыдая, бросилась к ней.
– Ийка, я все знаю! Увидела сегодня тут твой скутер… Все поняла. Он тебя выгнал из квартиры. Подонок!
– Нет, из квартиры пока не выгнал. Только из гаража.
– А ты почему молчала, тихушница?
– А что, надо было всем хвастаться – меня муж бросил?
– Ну да… А знаешь, что я думаю?
– И что же ты думаешь?
– Что он поживет с ней и начнет потихоньку к тебе бегать.
– Ну уж нет! Я его и знать не хочу! И не съезжаю с этой квартиры только потому, что она так близко от салона. Мне и Алинка предлагала в свою перебраться, и Миша…
– Да? А больше Миша тебе ничего не предлагал?
– Ты о чем? – прикинулась непонимающей Ия. Ей не хотелось никого больше посвящать в эту историю.
– Да он же по тебе умирает, этот Миша. Он пару раз заходил за тобой, и я видела, как он на тебя смотрел.
– Ерунда, – поморщилась Ия. – Да, между прочим, знаешь, кто была эта старуха?
– Ну?
– Суперагент советской разведки!
– Брешешь! А вообще-то… да… похоже.
А ты откуда узнала?
– Алинка сказала. Она дружит с одной теткой с телевидения… А мужик, который ее привозил, оказывается, делает о ней программу.
– А, так он с телевидения, понятно. Ийка, а ты железная леди! Здорово держишься. Я бы уже растеклась в соплях…
– Не могу себе позволить, иначе прогорим.
– Ты сильна, я просто преклоняюсь!
– Да ладно тебе…
Владислав Александрович пребывал в раздражении. Вот вечно я так, даю людям сесть себе на шею. Какого черта мне понадобилось везти старуху к Ие? У нее есть Кира, могли бы вызвать такси и поехать. Мало того, она еще хочет мной распоряжаться. Женитесь, видите ли, на этой девчонке, у нее трагические глаза. Мало ли в Москве девчонок с трагическими глазами, так что ж мне, на всех жениться? Чушь собачья. Даже самые умные бабы бывают такими дурами… Неужто и в девяносто им еще охота вникать в чужие любовные истории? Поразительно!
А Ия и впрямь хороша. Но только я ей абсолютно не нужен. Как, впрочем, и она мне. Да, хороша Маша, но не наша! Тогда почему я все время мыслями к ней возвращаюсь? Почему, увидев берлинского жирафенка, вспомнил о ней, и почти сразу судьба подкинула мне встречу с ней, а потом еще? Я не фаталист, но это же неспроста? Да ну, и в самом деле, о чем с ней говорить? Вот, к примеру, Нина, умная, интересная баба и к тому же явно неравнодушна ко мне, и с ней всегда есть о чем говорить. И по возрасту она мне куда больше подходит. Мне сорок четыре, а Ие двадцать восемь. Шестнадцать лет разницы – это чересчур, а Нине тридцать восемь… Но почему-то сегодня мне приснилась не Нина, а именно Ия… С какой стати? Ладно, не буду с ней встречаться, и все пройдет. Можно, конечно, заморочить ей голову, переспать… Но это как-то нехорошо, некрасиво. А вот переспать с одинокой Ниной – это попросту акт милосердия. Но совершенно не хочется быть милосердным. Ладно, решено, не буду видеться с Ией. Слава богу, она сама приедет к старухе на примерку, а я ни за что в субботу туда не пойду. Ишь ты, она гоняет на скутере… Как-то не вяжется с ней… Интересно было бы взглянуть… А на что тут глядеть? Подумаешь, невидаль – долговязая девица на скутере, чепуха!
И он взялся за работу.
А Михаил тосковал. И беспокоился. Как она там? По телефону говорит, что все нормально, но когда берет трубку, голос у нее какой-то неживой. А когда слышит, что это я, оживает. Неужто я и вправду для нее что-то значу?
И если так, то это счастье. А говорят, не бывает любви с первого взгляда. Еще как бывает! Вот только увидал ее и погиб. А все-таки она меня еще не любит… Любит этого поганца Ромку? Или просто самолюбие уязвлено? Ну еще бы… Каково молодой красивой женщине пережить, что ее бросили ради другой, богатенькой дочки? Даже мне, его брату, от этого тошно, а уж каково ей? Могу себе представить… Эх, был бы я сейчас с ней, наверное, ей было бы легче. Но она же сама не захотела… И это правильно. Она хотела быть честной со мной. Может, когда-нибудь я еще поблагодарю братишку за то, что бросил жену. Хотя шансы мои не очень велики. Она привыкла небось вращаться в модных кругах… А я? А что я? Еще молодой здоровый мужик, с руками, с головой, и вовсе не урод, и я ей определенно нравлюсь… Вот Ромка, он вроде бы по экстерьеру куда больше ей подходит, лощеный столичный чиновник, а что из этого вышло? К тому же я всегда пользовался успехом у баб, и я точно знаю, ей со мной было по-настоящему хорошо. Она меня хотела не только из благодарности. Да, все правильно, мне нужно было уехать, пусть переварит свою беду, пусть соскучится по мне. Конечно, придется перебраться в Москву, сюда она не поедет. Что ей тут делать? А я всегда и везде найду себе применение, мы поженимся, она родит мне дочку… Я почему-то хочу дочку с такими же глазами вполлица, как у моей Ии, и назовем дочку Лия, и у меня будут Ия и Лия… Красиво, черт побери! Вот размечтался, идиот! Рано, брат Миша, мечтать о семейном счастье, рано. А я ведь никогда о таких вещах не мечтал, боялся семейных уз как черт ладана. Здорово же она меня зацепила…
В субботу Ия поехала к Марии Евграфовне. Та встретила ее с радостью.
– Иечка, вы так пунктуальны, это дорогого стоит в наше время. Проходите, деточка. Я волнуюсь.
– Да что вы, не надо волноваться, думаю, все будет отлично. С вашей фигурой…
Примерка привела старую женщину в восторг.
– Боже, какие линии, а вот эта сборка просто чудо! Ия, вы волшебница! Почему вы сидите в Москве, вам надо в Париж!
– В Париже мне не пробиться, я пробовала в Испании, тоже не вышло, а вот в Москве пошло. Видимо, дома и стены помогают, – улыбнулась Ия. – Я люблю свою работу. И Москву люблю. И потом, у меня нет никаких сверхамбиций. Но, по-моему, надо чуть-чуть, буквально на сантиметр подкоротить.
– Пожалуй, не стоит.
– А я сейчас подколю, вы посмотрите.
– А ведь вы правы, так лучше. Будет еще примерка?
– Обязательно! Платье непростое, это необходимо. Я к вам приеду, даже, наверное, завтра к вечеру, если вам удобно?
– О, разумеется, удобно!
– А во вторник или, самое позднее, в среду платье будет готово.
– Чудесно! Торжество в следующую субботу, и я успею его обжить. Терпеть не могу надевать необжитые вещи на люди.
– Это очень мудро.
– Ну все, сейчас будем пить чай с вишневым пирогом. Любите вишневый пирог?
– Знаете, я, наверное, никогда не ела… Разве что штрудель с вишнями…
– Прекрасно, значит, попробуете. Моя Кира потрясающе печет! Вам чай или кофе?
– Кофе, если можно.
– Можно.
Пирог и вправду был выше всяких похвал.
– Мария Евграфовна, вы обещали мне показать фотографии.
– Раз обещала, покажу.
Она принесла толстенный альбом, где аккуратно, в хронологическом порядке были размещены фотографии, от младенческих до нынешних.
– Ну, детские мы пропустим, – сказала Мария Евграфовна. – Это неинтересно. А вот тут мне уже восемнадцать, сорок первый год.
Я курсантка школы разведчиц. Сейчас уже можно об этом говорить. Из первого набора к концу войны в живых осталась только я. О, вы удивлены? Вы не знали, что я была советской шпионкой? – усмехнулась старая женщина.
– Мне сказала моя сестра.
– А сестра откуда знает?
– От Нины Бронниковой.
– Ах да… Ведь у вашей сестры был роман с Владом.
– Был, давно.
– Ваша сестра красивая?
– Очень! Похожа на Лоллобриджиду.
– Сейчас еще помнят старушку Джину? Хороша была необыкновенно. А вот это я с Кристианом Диором. Я работала у него моделью полгода.
– С ума сойти! Но разве разведчикам можно хранить фотографии?
– Но я же работала под прикрытием, значит, легально. Я была замужем за французом, так что…
– Боже мой, это как в кино…
– Знаете, деточка, в жизни все куда проще, чем в кино, и одновременно куда страшнее… Ну, хватит воспоминаний! А я была хороша?
– Просто чудо!
– Ну а подробности моей биографии узнаете из передачи Влада. Видите, я уже вербую для него зрителей. Я столько ему рассказывала о себе, что мне эта тема жутко надоела. Расскажите лучше вы о себе, деточка. У вас печальные глаза… Что-то с мужем?
– А вы еще не знаете?
– Господь с вами, откуда я могу что-то знать о вашем муже?
– Да, я глупость сморозила. Вы вряд ли торчите в Интернете, – улыбнулась Ия.
– Конечно нет, жалею глаза. А что там такое, в этом Интернете о вашем муже? Он, кстати, кто?
– Бывший летчик, теперь чиновник «Аэрофлота». Он… ушел от меня к дочке олигарха.
И об этом уже все знают.
– Деточка, а он вас любил?
– Мне казалось, что любил.
– Тогда не надо о нем жалеть. Продажная женщина – это еще можно понять, но продажный мужчина – это последнее дело. Понимаю, пережить это тяжело, но знаете, сколько в моей жизни было и потерь и разочарований, но пережила же я все…
– Да, я понимаю… Вам наверняка и не такое приходилось переживать… Знаете, что больше всего убивает?
– И что же?
– Пошлость.
– Пошлость? Верно! Это очень пошло – бросить жену из-за дочки олигарха. Нестерпимо пошло!
– Ну и огласка… На меня смотрят с жалостью, а кто-то и со злорадством… Противно.
– Вы молодчина! Все верно воспринимаете и не растекаетесь от жалости к себе, умница.
Я вас уважаю, деточка. Но по-моему, у вас есть какой-то утешитель, а?
Ия внимательно посмотрела на удивительную старуху. Пожалуй, ей я могу все рассказать, она меня не осудит…