– Да в любое время!
– Нет, вы назначьте точное время, я очень занят и не могу ждать, пока вы будете возиться с другими бабами.
– Хорошо. Сегодня в четыре часа вас устроит?
– Да. Ждите!
– Кто это? Клиент? – полюбопытствовала Аня.
– Папаша. Сам приедет выбирать дочке свадебный наряд.
– Воображаю! А почему не мамаша?
– Может, там и нет мамаши. Да какая нам разница?
Ровно в четыре часа в ателье вошел крепкий, бритый наголо парень лет двадцати пяти. Окинул взглядом помещение и что-то буркнул в переговорное устройство. Охранник, сообразила Ия.
И вскоре вошли двое – довольно невзрачная девушка и высокий грузноватый мужчина лет пятидесяти с красивым, но несколько обрюзгшим лицом.
– Кто тут госпожа Руденко?
– Это я.
– Ух ты! – произнес мужчина. – Ну, показывайте. Смотри, Танюшка! Да тут только одно свадебное…
– Присаживайтесь, пожалуйста. Может, хотите кофе или чаю? – предложила Аня.
– Мы сюда не чаи распивать приехали. Вот, дочка моя замуж выходит. Я предлагал поехать в Париж платье купить. Нет, уперлась, хочу к Ие Руденко! Подружка у нее замуж в вашем платье выходила, так она тоже хочет. А то, чего требует дочка, должно быть исполнено, точка!
– А вы Мистер Твистер? – улыбнулась Ия.
– Выходит так! Татьяна, выбирай!
– Папа, но я не могу так быстро… Ты езжай по своим делам, а я как выберу платье, пришлю тебе на телефон фотку.
– Разумно. Ну, я вижу, тут и вправду долгая канитель будет. Ладно, я поехал. Все равно я ни хрена в этих тряпках не разбираюсь.
– Спасибо, папочка!
Любящий папаша пошел к выходу. Уже в дверях он обернулся, окинул Ию оценивающим взглядом, чему-то усмехнулся и сказал:
– До скорого, девушки!
Таня зачарованно бродила среди манекенов.
– А между прочим, интересный мужик, – тихонько заметила Аня.
– Да ну, типичный Мистер Твистер.
Ия подошла к девушке.
– Скажите, вы хотите что-то определенное?
– Я пока смотрю. Знаю только, что не хочу традиционное белое платье. Хочу что-то скромное, но… Чтобы я в нем не потерялась. Короче, без наворотов.
– У вас великолепная фигура. Ее надо подчеркнуть. Я просто еще не знаю ваших предпочтений…
– А какой цвет сейчас в тренде?
– В этом сезоне очень актуален оранжевый, но вам это противопоказано.
– Ой, да, оранжевый я терпеть не могу.
– А вот зеленый… У вас же глаза зеленые.
– Зеленый? – задумчиво проговорила девушка. – Даже не знаю… Нет, наверное. Папа скажет, что я царевна-лягушка. А может, вот это? Мне так оно нравится!
– Нет, оно слишком цветастое, оно вас съест. О, кажется, я знаю… Аня, принести, пожалуйста, сиреневый гипюр…
– Сиреневый гипюр? Ни за что! Это такая пошлость!
– Подождите, давайте просто прикинем, не понравится, придумаем что-то другое.
Аня вынесла им кусок фантастически красивой ткани. В этом сиреневом почти отсутствовали розовые оттенки, это был цвет серовато-сиреневый и смотрелся он удивительно благородно. Но Ия достала из шкафа кусочек серебристой ткани и подложила под гипюр. Сиреневая ткань вдруг приобрела какую-то таинственность. Таня глаз не могла оторвать.
– Как красиво! Мне нравится, что есть серебро, но его совсем мало… Знаете, это как вода подо льдом перед закатом…
– Какое тонкое и точное сравнение! – поразилась Ия. – Вы художница?
– Нет. Просто люблю живопись. Это очень благородно выглядит. И вроде мне идет?
– Вам очень идет. Просто надо будет макияж поярче.
– А фасон?
– Одну минутку. – Ия взяла блокнот и мгновенно набросала фасон – очень облегающее платье с изящной легкой драпировкой с одной стороны юбки. – Вот, примерно так…
– Красиво! – зачарованно проговорила девушка. – А ничего, что декольте?
– Вы будете венчаться?
– Нет.
– Тогда нормально. У вас очень красивые плечи и грудь…
– Вы правда так считаете?
– Конечно. Не считала бы, не стала бы предлагать такой фасон. А вам что, никто не говорил, какая у вас роскошная фигура? Высокая грудь, тонкая талия…
– Нет, мне все больше говорили, что у меня глаза маленькие, нос длинный, я хотела сделать ринопластику, но папа не позволил…
– А насчет носа и глаз это тоже папа?
– Папа.
– А жених? Тоже папа нашел?
– Да.
– А вы его не любите?
– Не знаю. Он мне нравится. Но, по-моему, он женится не на мне, а на папе… – грустно проговорила девушка.
– Знаете, это все ерунда.
– Вы о чем?
– Глаза маленькие, нос длинный. Ерунда! Надо сделать пышную стрижку, подвести глаза, и вы станете неузнаваемой! Почему с такими комплексами вы не обратились к хорошему стилисту? Насколько я понимаю, материальных проблем у вас нет?
– Папа считает, что девушка должна быть натуральной… А мамы у меня нету.
– Знаете что, Таня, а давайте сделаем так… Вы в день свадьбы с утра приедете сюда, я договорюсь со стилистом. И вы явитесь к жениху такой, что он просто ахнет… А папа уже ничего сделать не сможет, к тому же вы так ему понравитесь, что он…
– Вы не знаете моего папу. Он может заставить меня смыть макияж. Просто потому, что я его ослушалась.
– Таня, ваш папа ничего не заметит и не поймет. Он просто решит, что это платье так вам к лицу.
– Скажите, а если… ну… чем-то прикрыть лицо… что-то вроде вуали сделать?
– Зачем?
– Понимаете, когда нас распишут, папа уже ничего не сделает, а пока… Он всегда твердит – выйдешь замуж, твори с собой что вздумается, а пока…
– Ну не чадру же на вас надевать, в самом-то деле. Неужто он такой самодур, ваш папа?
– Такой… Он на все способен, если ему вожжа под хвост попадет.
– Таня, а вы не преувеличиваете? Ведь согласился же ваш папа, чтобы вы сшили платье у меня, а не поехали в Париж?
– Согласился. Но только потому, что моя подруга у вас шила, а ее папа такой крутой, что мой его очень сильно уважает.
– Кажется, я придумала… Когда у вас свадьба?
– Шестого сентября.
– Замечательно! Шестого сентября может быть уже холодно. Я сделаю вам на это платье пелерину с капюшоном. Это будет очень эффектно, и до порога ЗАГСа вы в ней спокойно дойдете, а там уж…
– Здорово! Не зря мне о вас говорили! Вы чудо! А пелеринка из чего будет?
– Из этой же ткани. А ваш папа, он кто? Олигарх?
– Ну, на олигарха все-таки не тянет, но очень тянется.
– Понятно, – улыбнулась Ия. Эта девушка ей определенно нравилась.
У Тани зазвонил телефон.
– Папа! Алло, да, папочка. Выбрала. Нет, прислать не могу, я выбрала только ткань и фасон, мне жутко нравится. Чудо просто. Хорошо. – Она спрятала телефон. – Папа сказал, что вам, кажется, можно доверять, просто удивительно, папа никому вообще не доверяет. Можно я тут подожду чуть-чуть, за мной сейчас придет машина?
– Конечно. Хотите кофе или чаю? У нас потрясающее печенье. Специально заказываем в кондитерской.
У Тани блеснули глаза.
– Я с удовольствием!
Она буквально накинулась на печенье.
– Простите, мне сладкого не дают. А я так люблю…
– У вас что, диабет?
– Нет, у меня папа! – рассмеялась Таня. – Не будешь жрать сладкое, не разжиреешь, он всегда мне это внушает… А печенье у вас – мечта!
Ия вышла и через минуту вернулась с небольшой коробочкой.
– Я смотрю, у вас сумка большая, вот, спрячьте. Надеюсь, папа вашу сумку не обыскивает?
– Слава богу, нет. Спасибо вам огромное. Вы хороший человек, Ия. И имя у вас такое красивое…
– Ничего, Танечка, ждать осталось не так уж долго. Выйдете замуж, а там уж оторветесь. Только мужу не позволяйте вами командовать.
Таня беспомощно улыбнулась и сунула в рот еще одно печенье. Ей опять позвонили.
– Иду! – бросила она в трубку. – Знаете, Ия, после разговора с вами я вдруг подумала: может, я вовсе и не такая уж уродина. Это дорогого стоит. И фигура у меня классная… Словом, моя самооценка здорово повысилась после разговора с вами. Спасибо!
– Я рада. Значит, через пять дней жду вас на примерку.
– Через пять? Так долго…
– Раньше не получится, у меня много заказов.
– И вы со всеми заказчицами так возитесь?
– Ну, как вам сказать. Просто не всем это нужно.
– Вы чудо!
– Ийка, чего она такая зашуганная?
– Да папаша у нее, похоже, идиот и самодур. Совершенно заклевал девчонку, внушил ей, что она уродина…
– Убивала бы таких…
– Между прочим, моя мама тоже внушала мне, что я уродина. Алинка красавица, а я жердь… Родители частенько взращивают в детях комплекс неполноценности. Им кажется, что они желают детям добра, хотят видеть их более совершенными, а те потом всю жизнь этим комплексом мучаются. Если бы не Алинка, может, я тоже была бы такая зашуганная…
– Да тебе-то что шугаться, ты красавица, и мужики не переводятся… Вон как сияешь.
Ию и впрямь буквально распирало от счастья и восторга. Вчера вечером Владислав Александрович приехал к ней и остался до утра. У нее не было подруг. А так хотелось поделиться с кем-то. Со старшей сестрой она могла поделиться чем угодно, но только не этой радостью. Не скажу же я ей, что сплю с ее бывшим любовником, тем более что она хотела его вернуть. Единственная закадычная подруга Авива давно уже живет в Израиле, а по скайпу как-то не получается вести задушевные беседы. И вдруг ее словно обожгло – а как же Миша? Он ведь в какой-то момент обязательно приедет. Как он там, бедный? В новостях все время говорят, что вода в Амуре только прибывает. А он там спасает людей. Он вообще такой, спасатель… И меня спас. Ее вдруг залило теплом. Миша… Я, кажется, скучаю по нему… Господи, при чем тут Миша? Я же люблю Владислава Александровича, моего Влада… Но у нее никак не получалось говорить ему «ты», даже в постели. А он смеется и требует, чтобы я говорила ему «ты». «А то я чувствую себя каким-то почтенным старцем!»
И я совсем больше не боюсь, когда он снимает очки. У него такие добрые, близорукие и такие красивые глаза, в них отражается такая нежность, когда он на меня смотрит. Мне так хорошо оттого, что он со мной. И немножко оттого, что где-то далеко есть Миша… Неужели можно любить двоих? Эх, поговорить бы с Марией Евграфовной. Но звонить ей мне неудобно. Что я ей скажу? Знаете, я переспала с Голубевым, я его люблю, но