А то от скуки она начала наводить свой порядок и я уже многого не могу найти. А за те дни, что вы здесь, она к моим вещам, слава богу, не притронулась.
– Вот паразит! – воскликнула со смехом Авива.
– Спасибо вам за все, Ашот, но мне нужно возвращаться. Мой салон разгромили.
– Кстати, Ийка, пойди-ка ты тоже в полицию и заяви на ублюдка, пусть ущерб возмещает.
– Нет, я с полицией боюсь вязаться, они чего доброго еще меня в чем-нибудь обвинят, ну их…
– Все равно тебе придется иметь с ними дело, – пожала плечами Авива.
– Да, но… А если Курдюмов выживет и начнет мстить? Он же запросто может откупиться… Ой, господи, и зачем Тане вздумалось у меня шить…
– А между прочим, кто-то обещал сшить мне платье?
– Надеюсь, подвенечное? – радостно воскликнул Ашот.
– Даже не мечтай! Просто нарядное.
Решено было, что утром Ия с Авивой поедут в Питер, купят ткань, к утру послезавтра Ия сошьет платье и дневным поездом уедет в Москву.
Впервые за все это время Ия уснула, едва положив голову на подушку.
Ашот умчался ни свет ни заря – у него был срочный вызов, а Ия с Авивой на электричке отправились в город, прямиком в Гостиный двор.
– Ты можешь толком объяснить мне, что именно ты хочешь? – спросила Ия на подходе к магазину тканей.
– Что-то не слишком вычурное, но такое… классное… изысканное…
– Для какого случая? Вечернее, коктейльное?
– Скорее коктейльное, в вечернем мне некуда ходить.
– А цвет?
– Не голубой, не розовый и не желтый.
И, конечно, не оранжевый.
– А если маленькое черное платье?
– Ийка, ну реши сама, я же в этом ни черта не понимаю!
Они долго бродили между стендами.
– Ий, а как тебе эта ткань?
– Фу, дешевка! Она тебя недостойна!
– Ишь ты!
– Да, а ты как думала? Поди-ка сюда, давай к лицу приложим. Нет, эта не пойдет. А вот то, что нужно!
– Зеленый? – засомневалась Авива. – А я не буду в нем похожа на жабу?
Но Ия уже ее не слушала, она буквально вцепилась в одну ткань. Приложила ее к себе, потом поймала за рукав Авиву.
– Вот, это то, что нам нужно. И не спорь, я лучше знаю.
– Лиловый? Никогда не носила лилового.
– Теперь будешь!
Ия загорелась, она уже видела это платье.
– Девушка, – окликнула она проходившую мимо молоденькую продавщицу, – нам нужно три с половиной метра.
– У нас только три в наличии.
– Жаль, но что делать…
– Можно заказать…
– Времени нет. Ладно, берем три и еще метр вот этой.
– А это зачем? – спросила слегка ошалевшая Авива.
– Надо! Будет не платье, а мечта!
– И ты до завтра его сошьешь?
– Как нечего делать! Пошли теперь кофе пить, и я тебе нарисую будущее платье.
– Знаешь, Ийка, я сроду не шила себе платьев…
– Знаю. Но надо же когда-то начинать, тем более у тебя подруга недурно шьет.
Они сели за столик. Заказали кофе с пирожными, Ия достала из сумки блокнот и ручку и буквально несколькими штрихами нарисовала фасон.
– Вот, смотри!
Авива с некоторым испугом воззрилась на рисунок.
– Ну, здорово, конечно, но только вот эта линия… Она полнить не будет?
– Она сделает тебя у́же. И ты еще запомни на будущее – круглые вырезы тебе носить нельзя.
– Потому что морда круглая?
– И поэтому тоже, хотя я люблю твою круглую морду.
В Москве на вокзале Ию встречала Аня, вся зареванная и несчастная.
– Ийка, что же это такое творится, Леху арестовали! Ты просто обязана пойти в полицию и сказать, что он тебя предупредил, то есть спас…
– Конечно, пойду, о чем речь. У него есть адвокат?
– Адвокат? Я не знаю.
– А кто знает? У него жена есть?
– У кого? У Лехи? Нет у него никакой жены! Он, если хочешь знать, меня замуж позвал… Он такой… такой клевый… А теперь что? Ждать его из тюрьмы?
– Да погоди ты! Ты в курсе, кто ведет это дело?
– Это на Петровке. Та девушка на Петровку явилась сдаваться.
– Фамилию следователя знаешь?
– Откуда?
– Разберемся. Поехали!
– Куда?
– Как куда? На Петровку! Но вообще-то мне кажется, это дело прокуратуры. Хотя я ничегошеньки в этом не понимаю, все сведения только из сериалов.
– Ий, уже десятый час, там, наверное, уже никого нет…
– Да, ты права, поздно уже… Тогда едем сейчас ко мне. Я позвоню одной клиентке, у нее муж известный адвокат…
– Сретенский?
– Ну да.
– Это было бы круто!
И они поехали к Ие. По дороге Аня рассказала много интересного. Через три дня после бегства Ии в салон явился сам Курдюмов, он был в бешенстве, орал, матерился, а потом вдруг возник какой-то парень с двумя бейсбольными битами, и они вдвоем принялись с остервенением крушить все, что попадалось под руку.
– Думала, помру со страху, но довольно скоро примчалась полиция. Его схватили, но он, ясное дело, живенько откупился, мне швырнул штуку евро и преспокойно удалился. А через полчаса примчался Леха. Оказалось, это он вызвал полицию, хотел, чтоб этого скота повязали на месте преступления. Сфотографировал все разрушения и велел нам ничего не убирать в салоне.
– Ань, а камера?
– Какая камера?
– У нас есть камера видеонаблюдения.
– А я не знала… Леха еще спрашивал, а я не знала…
– Тогда сейчас же идем туда!
– Почему ты мне не сказала про камеру?
– По-моему, я тебе говорила…
– А по-моему, нет! Ты когда ее поставила?
– Перед Первым мая. А, ты тогда в отпуске была.
Вид разгромленного салона производил гнетущее впечатление.
– Ну и полиция у нас… Они же своими глазами видели, как он тут бесновался. Просто слупили с него денег и даже не задержали, хотя бы для вида… А Леха, который их вызвал, сидит, – потерянно проговорила Аня.
На записи видеокамеры было отчетливо видно все – и побоище, и даже передача денег полицейским.
– Я этого так не оставлю! – вдруг вскипела Ия. – И никому мало не покажется! Я звоню Сретенскому и отдам эту запись ему. И я сама ему заплачу, лишь бы вытащил Леху!
Но на автоответчике у знаменитого адвоката была следующая запись: «Друзья мои, мы в отпуске, вернемся в конце октября. Адвокатам тоже иногда надо отдыхать!»
У Ани потекли слезы.
– Не реви, я знаю, что делать! – не растерялась Ия и набрала другой номер. На минуту стало страшно, а вдруг старухи уже нет в живых? Но вот в трубке раздался знакомый, не по возрасту звонкий голос:
– Я вас слушаю!
– Мария Евграфовна, я не слишком поздно? Это Ия.
– О, Иечка, сколько лет, сколько зим! Что вас заставило вспомнить о вздорной старухе?
– Мария Евграфовна, дорогая, простите меня, я так закрутилась… но мне… мне нужна ваша помощь!
– С Владом поссорились?
– Нет, но…
– Думаете, я ничего не понимаю? Ошибаетесь, деточка! Но на сей раз дело не в нем, я полагаю?
– Да. Не в нем. Я влипла в такую идиотскую историю… Нужен очень хороший адвокат.
– Цивилист? – уточнила Мария Евграфовна.
– Нет, по уголовным делам.
– Боже, во что вы ввязались? Вот что, голубушка, приезжайте-ка сейчас ко мне!
– А не поздно?
– Ерунда! В иных случаях промедление смерти подобно, а откуда мне знать, что у вас не такой именно случай?
– Хорошо, я сейчас приеду.
– Я с тобой! – дернула ее за рукав Аня.
– Мария Евграфовна, а можно со мной приедет Аня? Помните ее? Она у меня в салоне работает?
– Разумеется, можно. Не теряйте время попусту. А я немедленно свяжусь с адвокатом.
– Анька, поедем на скутере, так быстрее.
– Я боюсь!
– Боишься, тогда вали домой!
– Да ни за что! Лучше смерть в седле, чем неизвестность!
Через двадцать минут они уже входили в подъезд Марии Евграфовны.
…Ия вдруг позвонила ему.
– Владислав Александрович!
– Девочка моя! – несказанно обрадовался он. – Что там у тебя? Что-то случилось?
– Нет, просто я ужасно соскучилась.
– Я тоже! И я с ума схожу от беспокойства!
– Все хорошо, я дома, все нормально, это была чепуха, просто я маленько перетрусила, вы не волнуйтесь, пожалуйста!
– Тебе точно не нужна помощь?
– Нет-нет, мне просто… нужны вы.
– Мне не нравится эта фраза! Скажи: Влад, ты мне нужен.
– У меня пока не получается… Я еще не привыкла… Я люблю вас… то есть тебя…
– И я люблю тебя, люблю как сумасшедший…
– Как хорошо, как приятно…
Ия положила трубку и даже застонала от счастья. Влад Голубев, такой далекий и недостижимый когда-то, любит ее до сумасшествия, и он главный в ее жизни. Даже надежда на более или менее справедливый исход этого идиотского дела появилась у нее благодаря Голубеву. Ведь это он познакомил ее с этой потрясающей женщиной, Марией Евграфовной, которая так помогла им с Анькой. К их приезду в ее квартире уже сидел немолодой вальяжный господин, известный адвокат Марк Борисович Виллер. Он внимательнейшим образом выслушал девушек, задал кучу вопросов, казалось бы, совершенно тут неуместных, что-то без конца уточнял, и лишь после этого посмотрел запись.
– Да, дело настолько интересное и обещает стать столь эффектным, что я, пожалуй, не возьму с вас денег, дорогие дамы, но с единственным условием – вы с этой минуты забываете о существовании записи. У вас амнезия, мои красавицы. Вас, понятное дело, будут тягать в полицию, там вы говорите абсолютно всю правду, но как партизанки молчите о существовании записи. И я обещаю вам бомбу! У меня давние счеты именно с этим отделением милиции, тьфу ты, полиции. Моя бомба взорвется на суде! И ваш героический друг, а отныне мой подзащитный, отделается скорее всего условным сроком.
Я знаю курдюмовского адвоката и побороть его для меня дело принципа. А еще я молю бога, чтобы Курдюмов выжил и предстал перед судом… Мария Евграфовна, когда вы меня так срочно вытребовали к себе, я даже отдаленно не мог предположить, какой это для меня будет подарок!
Оказалось, что Марк Борисович живет в одном подъезде с Марией Евграфовной.
Когда девушки ушли, Марк Борисович сказал: