— Что это? — пропищала Маша, в момент потерявшая голос.
— Это… гшарр… — прохрипел эльф. — Мы погибли…
Опять щелкнуло и на расстояние шага от первого гшарра встал второй… третий… четвертый…
Они выходили из стен один за другим, одинаковые, как клоны.
Онемевшая от страха Маша вдруг уперлась спиной в твердое — в черный мерцающий кристалл. Теперь черное сердце подземелий не казалось страшным и опасным!
32
Николай вместе с Выртом прошелся по берегу реки разглядывая противоположный крутой склон ущелья.
Бурная, глубокая речка омывала скалы, там даже узкой полосы галечного берега не наблюдалось!
Зеленым потребуется сначала как-то реку переплыть, а потом подняться по отвесной скале на высоту пятиэтажного дома. Ни разу никто из гоблинов не альпинист. Веревок нет.
Мелькнула дикая идея: ниже по течению устроить обвал и завалить русло реки, а когда здесь образуется озеро — переправить по нему на бамбуковых плотах всех гоблинов.
Интересно, бамбук имеет плавучесть?
Только не экскаваторов ни взрывчатки у Николая не имелось. Бросать камни вручную?
Сколько лет бросать придется?
А если сделать мост через ущелье?
В самом узком месте двадцать метров, не больше…
— Мне нужна длинная, крепкая веревка.
— Зачем, господин?
— Твои родичи могут вить веревки? Из тряпок, из лиан, из травы, в конце — концов?
— Да, мы плетем веревки…
— Отлично, Вырт! За дело! Принесешь мне длинную и толстую веревку. А я займусь охотой.
— Господин будет охотиться? На кого?
— Если не уберешься, то на тебя! — рыкнул Николай.
Гоблина как ветром сдуло.
Пройдя дальше по ущелью, парень обнаружил в заводях у берега рыбу. Пестрые форели, то стояли у камней, вытянувшись по течению, то стремительно перемещались, мгновенно исчезая из поля зрения.
Вскоре он убедился, что мечом на форель нечего прицеливаться. Все равно ничего не выйдет. Усталый и голодный он решил вернулся обратно к расщелине, соображая как бы изготовить из бамбука острогу.
Время обеда давно прошло, а он еще и не завтракал!
Запечь форель на углях… А лучше две… Услышав собачье рычанье, Николай встрепенулся и вернулся из мира грез в реальность.
Рычала не собака.
На краю обрыва, над ущельем стоял пузатый, зеленокожий, двухметровый монстр с алым ирокезом на макушке и с грубым топором в лапах.
«Откуда взялся этот гопник?»
— Ты кто? — прорычал монстр, заглушая шум реки.
«Ишь ты! Говорить умеет! Кто я? Турист, блин!»
Николай показал любопытному монстру средний палец и пошел дальше. Почему-то новый персонаж страха не вызвал. Ну, монстр, ну с топором… Манга какая то…
Рев наверху усилился, а потом удалился.
«Побежал мамочке жаловаться?»
Парень остановился, посмотрел наверх. На краю ущелья уже никого не было.
«Померещилось…»
Он почти дошел до расщелины, ведущей к бамбуковой роще гоблинов, как рычание донеслось до него с новой силой и особенными переливами.
На речной берег из расщелины выкатились три зеленокожих крепыша с алыми чубами на макушке. Завидев Николая они приветственно заревели с новой силой и бросились навстречу. Здоровенные, неказистые каменные топоры в мускулистых ручищах свидетельствовали о том, что новые зеленокожие вряд ли хотят пригласить человека на барбекю и пиво.
«Так это же орки!»
Резво развернувшись, человек бросился бежать обратно к форельным заводям. Фламберг удирать мешал, но бросать его было совсем уж глупо.
Разочарованные орки взвыли как голодные псы.
33
Тихий эльф сидел у ног Маши, а она вцепилась в его роскошные волосы, как утопающий за соломинку.
«Это кошмарный сон… мне все только сниться…»
— Кольцо, донна… кольцо…
«Кольцо,… какое кольцо,… зачем кольцо…»
Мысли из головы исчезли напрочь. Остались слова, сухие, бесполезные и шершавые как наждак… Время тянулось как жвачка, прилипшая к кроссовке…
Гшарры как по команде сделали шаг вперед и Маша, окончательно потерявшая голову, завизжала.
Так визжали ее праматери в каменном веке, наверное. Когда уставшее за день племя под вечер запихивает в пещеру первой самую голосистую бабу, а та, увидев в родном логове живую и клыкастую, леопардовую кису… ну вы понимаете?
Маша крупная девушка, и легкие в ее груди тоже были не хилые.
От собственного вопля Маша сама немного оглохла. Когда воздух в груди кончился, она закрыла рот, открыла глаза и не увидела кошмарных гшарров.
— Где они? — хрипло простонала девушка.
Осторожно убирая от ушей ладони, эльф тихонько вздохнул.
— Ты их испугала. Прости, но мои волосы …
Маша отдернула руку от шевелюры эльфа и сползла на пол. Ноги ее отказывались держать.
Сидели плечом к плечу. Приходили в себя.
— Они и вправду ушли?
— Истинная правда, донна.
— Как я могла их испугать?
— Твой крик… это что-то…
— Мой крик?
В ушах все еще звенело. Маша откашлялась, потрясла головой, подняла руку. Кольцо на пальце все также мягко светилось и совсем не тускло. Зарядилось? От этого?
Девушка немедленно потерла кольцо о близкую грань гигантского кристалла.
Эльф затаил дыхание.
— Ничего.
— Ничего…
— А ты что ожидал?
Эльф пожал плечами и отвернулся.
Проход из зала обратно к лифту оказался рядом, словно и не исчезал бесследно.
Маша вприпрыжку добралась до лифта. Эльф брел еле еле, как будто принял поллитру паленой водяры.
— Прибавь хода!
— Простите?
— Ты будешь идти или нет?!
— Я иду…
Осмотревшись по сторонам и никого, не обнаружив, Маша осторожно вошла в лифт, села на знакомое сиденье. Печальный эльф пришел через пару минут, сел, сгорбился, потеряв лоск и осанку.
— Хочу к солнцу! — скомандовала девушка.
— Как пожелает донна.
Диск с креслами стремительно понесся вверх. Сердце ухнуло вниз, но Маше стало даже весело. Еще немного и она покинет проклятые подземелья темных эльфов!
Про жутких гшарров она не то что говорить и думать не хотела, а вдруг мысль материальна?
34
Николай добежал до широкой каменной осыпи, оглянулся. Никого.
По осыпи не пройти — улетишь в реку…
В метре от берега из воды торчал камень, а чуть дальше еще один. Вода то захлестывала их, то открывала солнцу. Казалось что это два серых дельфина то и дело ныряющих в горный поток.
Николай перепрыгнул на ближайший, а потом на дальний.
Ноги промокли моментально. Хрошо что камни зернистые и не скользкие!
Повернувшись лицом к берегу, парень перехватил меч в обе руки. Одна рука впереди гарды, другая на рубчатой рукоятке.
Пусть попробуют взять!
Орки завывая в три клаксона выкатились из-за скалы и, не сбавляя скорости, выбежали на берег.
Николай не верил своим чувствам: три монстра с каждой секундой становились все меньше, а их вопли все тише.
Через минуту на берегу бесновались три карлика, по полметра ростом, с игрушечными топориками в ручках. Они уже не вопили, а верещали как трехлетние детсадовцы.
«И я этих мелких испугался?!»
— Ну, кто первый?
Орки переглянувшись, заткнулись. До них дошло, что человечек вдруг стал огромным монстром с длиннющим и опасным мечом в руках.
— Ты — мясо! — пропищал один. — Иди сюда, мы тебя зарежем!
— Голодный, что ли? Прыгай первым, вот и шампур для тебя!
Николай продемонстрировал, как будет насаживать карлика на меч.
Орками увиденное не понравилось почему-то. Рыча и повизгивая, они отошли к скале и сбившись в кучу о чем-то взялись шептаться.
«Они такими были или мое кольцо их уменьшило?»
От воды, то и дело набегавшей по щиколотки, ноги начали коченеть. Николай разозлился и осмелел.
«Пойду и отшлепаю зеленорылых по задницам!»
Николай перепрыгнул обратно на берег. В мокасинах хлюпала ледяная вода.
Орки тут же быстро повернулись к нему задом и на коротких ножках развили приличную скорость. Минута и исчезли из виду.
— Вот даже как? Ну, уж нет! Так легко не отделаетесь!
Николай вылил воду из мокасин и не спеша, двинулся по следам орков.
Дойдя до расщелины, он никого не обнаружил. Плюнул и начал подниматься наверх.
На выгоревшем лужке у бамбуковой рощи его ждало все племя гоблинов. Насаженные на бамбуковые копья еще корчились карлики-орки.
Завидев Николая все гоблины рухнули на колени и уткнулись лбами в землю.
— Что за дела?
Врыт, подполз к нему в полной тишине и, не поднимая головы, забубнил:
— Прости нас Великий колдун! Марбу прислал тебя спасти нас. Мы не поняли сразу. Прости нас, а хочешь убей меня. Я украл и съел твою еду. Я виноват. Не гневайся, Великий!
«Ага, я их спас и я — Великий колдун?! Надо ковать железо пока горячо!»
— Вырт, кончай комедию ломать! Иди, поймай пару рыбин для меня и разведи костер, я жрать хочу!
Через полчаса Николай сидел в тени под бамбуком и, обжигаясь, ел запеченную форель с зеленого сочного лопуха. Еще две рыбины шкорчали, истекая соком на углях.
Гоблинские тетки принесли травку, похожую вкусом на дикий чеснок и этим Николай сдабривал первую за день трапезу, впрочем, солнце уже пряталось за горы.
«Ужин удался!» — с улыбкой «Великий колдун гоблинов» приложился к фляге с самогоном, припомнив добрым словом дядю Федора из Простоквашино. Нет, как то одному пить нехорошо. Алкоголизм на ранней стадии.
— Врыт!
— Да, Великий!
— Иди сюда!
Гоблин мгновенно оказался рядом, чуть ли не вывалив язык наружу, как преданная собачонка.
— Пусть мне устроят шалаш из бамбука, переночую и пойдем с тобой к горам.
— Как скажет Великий.
— Чего заладил: «Великий, Великий»!
Выпить хочешь?
Гоблин вытаращил глаза.
— Неси стакан!
— Что такое «стакан»?
— Это то из чего пьют, да вот хотя бы кусок бамбука!
Гоблин принес Кусок бамбукового стебля и Николай выпилил из него мечом емкий стаканчик граммов на сто пятьдесят.