Громкий плеск разбудил Машу. Она резко села на подстилке, прислушилась, протирая глаза. Эльфа рядом не оказалось.
Она встала, выглянула из-за камня, рука нашла древко эльфийского копья. Наверху наступил день, и солнце светило через неровный пролом прямо в озерцо на дне пещеры.
В озере плавало деревянное ведро, а сверху из пролома к нему тянулась веревка.
Щурясь от бликов на воде, Маша подошла ближе.
Веревка натянулась, ведро приподнялось, а потом опять бухнулось вниз, разгоняя волны. Ведро заглотало воду и потонуло. Веревка опять натянулась и ведро, вынырнув с плеском, устремилось наверх. Пара секунд и все исчезло.
«Кто-то воду набирает? Так здесь люди! Может миреки?!»
Маша подошла ближе, к самому берегу.
— Эгей! Наверху! Кто там!
Собственный голос показался девушке слабым и пугливым.
Она откашлялась.
— Люди! Кто там?!
Наверху раздался удивленный возглас. Тихий неразборчивый диалог. Из пролома в озерцо шлепнулись камешки.
— Кто там внизу? — спросил женский голос.
Машу это успокоило, почему-то.
— Путники!
— Нужна помощь?
— Да!
— На, держись за ведро!
Ведро на веревке немедленно показалось в дыре, но теперь спускалось медленно.
Маша, ухватив за край, подтянула к себе. Поставила ногу в ведро и схватилась рукой за веревку. Эльфийское копье оставила в свободной руке.
— Эй! Ты тяжелая! — сообщила женщина сверху.
— Какая есть!
— Ничего, держись!
Медленно, короткими рывками ведро начало подниматься.
Когда, щурясь на солнце, Маша поднялась над дырой, ее подхватили под руки и мгновенно вытащили на травянистый склон. Копье выдрали из руки…
Девушка задергалась в крепких лапах двух мужиков, воняющих потом и звериными шкурами.
Третий — лохматый, бородатый, здоровенный и пузатый, к безрукавке, шерстью наружу, стоял с веревкой в руках напротив дыры в земле.
— Эльфийка! Чтоб я сдох! — сообщил бородатый пузан тонким женским голосом и захохотал.
Маша от страха покрылась мурашками с головы до ног как жаба из колхозного пруда.
«Попала, дура!!»
— Эй, я не эльфийка! Пустите меня!
— Парни, король за эльфийку нас золотом осыпет! Разбогатеем! Скручивай!
Мужики в шкурах, не обращая внимания на крики и слезы, быстро связали девушку по рукам и ногам и потащили как свернутый в рулон ковер.
— Эй, пустите! Козлы! Я все дяде Федору скажу!
Девушка тут перешла на непереводимый русский фольклор.
Похитители озадачились, а потом от греха подальше замотали рот пленнице куском омерзительной вонючей тряпки.
Весело посмеиваясь, дотащили Машу до лошадей, привязанных у деревьев, рядом с травянистым склоном, перекинули через хребет лошади, головой вниз и надежно примотали веревкой.
40
«И кто тут у нас песенки поет?»
Николай оказался высоком зале выложенном цветной мозаикой до потолка: пол с золотыми узорами на белом, стены голубые с красными узорами, а потолок почему-то зеленый.
В центре зала многогранный бассейн У ступеней, ведущих в воду золотистые перила. Вода в бассейне мутно-молочная и при этом серебристо мерцающая.
Но самое интересное было дальше: на той стороне бассейна, у выгнутой дугой стены блаженствовала под душем спиной к Николаю обнаженная женщина. Высокая, стройная, но не худая, пронзительно белокожая со жгуче черными волосами, закрывающими почти всю спину.
Брюнетка мурлыкала себе под нос песенку, подняв руки вверх и покачивая бедрами. Тугие ягодицы раскачивались туда-сюда, принимая обильные струи воды.
«Охренеть!»
Парень посмотрел на себя и увидел грязного, пыльного и наверно вонючего путешественника.
«Попрошусь к девушке под душ — помыться?»
Николай криво улыбнулся и вспомнил про меч за спиной.
«Испугаю ее до смерти…»
Снял с плеча мешок, а через голову перевязь с мечом. Положил осторожно на пол. Поднял голову и замер.
Незнакомка вышла из-под душа и уже стояла возле перил ведущих в бассейн. Идеальная фигура с налитыми грудями…прекрасное юное лицо…
Девушка улыбнулась и капризно спросила на чистом русском языке:
— Николай, ну, сколько можно тебя ждать?
41
… Кого раньше держали в этой клетке Маша не знала. Дощатый пол провонял звериным дерьмом, а клочья белесой шерсти попадались то здесь то там.
Сидеть на такой вонище не хотелось, а уж лежать и подавно. Только на корточках долго не усидишь…
Ее привезли к бревенчатому дому на опушке соснового леса и, сняв путы, засунули в ржавую клетку рядом с домом.
— Откроешь рот — опять свяжем и рот заткнем! — пригрозил пузан и ушел в дом.
Маша, просунув руки между прутьев повертела замок, тяжелый как гиря.
«Была бы у меня заколка…»
В фильмах героини, легко поковырявшись в замке заколкой для волос, вскрывали любой замок. В фильмах много чего случается…
Найдя на полу клетки наименее загаженное место она села и обняла себя за плечи.
Эльф, вопреки высоким словам сбежал при первой опасности.
«Ссыкун, как все мужики…»
Она повертела на пальце колечко, потерла им о прут решетки. В кольце есть магические силы, только как ими воспользоваться?
Небо стремительно темнело. Из трубы дома тянуло дымом, топтались лошади у коновязи.
Дым пах копченой колбасой. Маша проглотила слюну. Захотелось, есть, а также покурить…В центре двора в кольце камней догорал костер. Угли уже обвалились вниз и ленивые язычки пламени одергивались над серым пеплом. Зябкий ветерок скользил с дальних горных склонов и пробовал прохладными пальцами наощупь кожу на шее.
Маша поежилась и вздохнула.
— Ну почему я такая дура?!
— Донна!
— Ты?!
Возле клетки на животе лежал Хандану. Подкрался незаметно. Маша едва не заплакала от радости. Он все же пришел! Он не бросил ее!
— Освободи меня!
— Тише, донна!
— Их всего трое — прикончи их!
— Донна, ты обещала мне кольцо…
— Что?! — девушке показалось, что она ослышалась.
— Кольцо…
— Так ты за кольцом пришел, а не за мной?
— С помощью кольца я смогу пробудить самых лучших воинов моего народа и тогда…
— А ты, выходит, не воин вовсе?
— Я не убийца и…
— Трусливый ублюдок! Не фига не получишь, пока не выйду наружу!
Огорченная девушка мгновенно представила, как заорет во всю глотку. Прибегут эти дикари потные и порвут утонченного эльфа на кусочки! Тогда он пожалеет о б этом!
— Проваливай!
Пристыженный эльф некоторое время собирался с мыслями.
— Донна, я на самом деле не воин, меня не учили убивать. Мое оружие стило и чертежи…
— Вот и подотрись своими чертежами! Фуфло дешевое!
Маша отвернулась и чтобы не плакать укусила себя за губу. Понадеялась…дура…
Растаяла как свечка…Глупая овечка!
— Я подслушал, о чем они говорят. Тебе ничего не грозит. Они думают, что ты — эльфийка и привезут в подарок своему королю или принцу.
— Когда?
— Не знаю. Не надо терять времени, донна. Передай мне кольцо, и я вытащу тебя из плена…
Заскрипела дверь в доме. Вышел пузатый бородач, тот, что с женским голоском. Сначала долго мочился на угол дома. Потом вразвалочку подошел к клетке. По пути бросил какие-то древесные коряги в костер. Взлетело облако серого пепла.
— Эльфийка, ты с кем говоришь?
— Со своей задницей! — огрызнулась девушка.
Толстяк хохотнул. Присел на корточки.
— Веселая. Как зовут? Откуда пришла?
— Да пошел ты, боров кастрированный!
Толстяк уже не смеялся.
— Не скаль зубы, сучка. Я тут главный.
— Иди сначала зубы почистить, воняешь как помойка!
Толстяк нахмурился.
— Дерзкая на язык? Могу язычок укоротить!
Маша уткнулась взглядом в пол.
«И чего надо козлу?»
— Уши покажи.
— Может еще и задницу?
Толстяк поднялся на ноги.
— Не хочешь, девка по хорошему — будет по-плохому.
— Сидеть в клетке как зверь — это по-хорошему?! Наглая морда!
— Ну-ну. Подождем утра.
Толстяк подкинул еще дров в костер и зашел в дом.
Маша оглянулась через плечо.
Трусливый эльф опять исчез.
Маша смотрела на пламя костра, загипнотизированная пляской огня. Тепло шло от костра и был невыносимо грустно от мысли, что жизнь так и норовит повернуться самой неприглядной стороной. Кому-то везет с самого рождения: красивый и богаты, в бентли, на Мальдивах отдыхает и одевается у Дольче и Гобано…
«Наверное, в прошлой жизни я была большая грешница…»
Незаметно она задремала…
Проснулась от зябкого рассветного холода.
Возле потухшего костра бродил пузатый похититель в длинном лохматом плаще или просто укрывшись звериной шкурой. Над горами небо светлело с каждой минутой.
Вспомнив Николая и его способ греться, девушка встала и принялась энергично приседать. Запыхалась, но согрелась. Толстяк подошел ближе, наблюдал с интересом.
— Жрать охота? Чего молчишь, девка?
Жрать, конечно же, хотелось, до колик в животе, но Маша, насупившись, только презрительно фыркнула.
Из избы вылезла вся лохматая бригада в шкурах. Зевая и почесываясь, собрались возле костра, разожгли огонь по-новому, подвесили над костром котел с водой.
В воду побросали окровавленные куски мяса.
У костра остался один дежурить, остальные повели лошадей куда-то вниз по склону в плавающий лохмами туман.
Когда солнце уже поднялось из-за гор, бородачи обсев вокруг костра принялись жрать недоваренное, дымящееся мясо, причем с огромным апетитом — кости трещали на зубах.
Мучимая голодом Маша повернулась к ним спиной.
— Чтоб вы сдохли, твари…
Стук копыт услышала не только она.
Чавканье смолкло. Вся лохматая троица немедленно оказалась на ногах. В ручищах, откуда не возьмись зловещего вида секиры.
Всадник проскакал вверх по склону и осадил коня рядом с костром.
Бородачи немедленно преклонили правое колено и нагнули лохматые головы.