льно морозная погода…
Она говорила еще что-то, но Николай не вникал в смысл слов. Ее волшебный голос обволакивал сознание и заставлял сердце замирать в сладкой истоме.
75
… В каждом селении, в каждом городке армию Девы встречали с ликованием. Под ноги коней летели цветы, пиво и вино текли рекой. Всякую снедь селяне несли мешками. Пьяных освободителей, отставших от войска грузили в фуры и везли следом.
Поход из опасного дела превратился в веселую и халявную пьянку.
В каждом селении Эльфийской Деве старосты и бургомистры вручали подарки, для которых пришлось выделить специальную крытую повозку. Не выбрасывать же?
Память о прошлом правлении королевской династии истерлась из памяти людей, а имперские налоги, собираемые железной рукой герцога Морены — вот они!
Жители королевства ждали обратно доброго и несчастного короля Магнуса, а то, что войско ведет на имперцов и их прихвостней волшебная Эльфийская Дева воспринималось наивными селянами как сказка и волшебство. Почему-то все ждали отмены всех налогов и нового Золотого Века.
От добровольцев отбоя не было. Из новобранцев, разбавляя их опытными бойцами, Гор дель Сорве наскоро формировал пехотные роты. Трофейного оружия пока еще хватало.
Бросив свои замки, к войску съезжались рыцари. Иногда по три поколения дворян сразу: деды, отцы и внуки. Рыцарей приводил к вассальной присяге принц Парм, а затем они поступали в распоряжение командира кавалериии, Конрада дель Вина.
На четвертый день армия Девы выросла до тридцати тысяч.
— Вот видите, маршал? У нас теперь людей больше чем было у Морены.
Кстати, где же он сам?
Маршал развел руками.
— Разведка не находит его войск и местные жители не видывали крупных отрядов.
— А может герцог вернулся в свои владения?
— Если только за подкреплениями, моя донна.
— Ваша разведка никуда не годится!
— Сожалею, донна.
— Кого-нибудь в Лаварию послали?
— Зачем, донна?
«Вот же стремный чувак!»
— Чтобы организовали встречу по высшему классу, вот зачем! С нами принц Парм, представитель его величества. Его, наверно, должны встречать лучшие люди города с ключами, позолоченными на бархатной подушке, девушки с караваем хлеба или что там у вас преподносят?
Принц и маршал переглянулись. Принц приосанился, маршал побагровел.
Маша, с трудом скрывая раздражение, тут же про себя решила, что отделается от маршала Требо при первой возможности. Хотя бы назначив комендантом Лаварии.
76
— Парел сказал, что вы из рыцарского рода и пришли продать свой меч Норведену из земель империи.
— Я из более дальних земель, госпожа Доминика.
— Оставьте слово «госпожа». Поговорим как люди одного круга. Я знаю, что вы образованны и воспитаны. Вы не похожи на простолюдина, Николас.
Госпожа Гарра выразительно посмотрела на Парела. Глава гильдии коротко поклонился.
— К сожалению, я должен вернуться к свои обязанностям и потому оставлю вас на время.
— Очень жаль, Парел. Завтра в соборе я пою «Аве Мария», надеюсь, что вы придете с Николасом?
— Ваш голос делает нас всех счастливыми, Доминика. Прошу передать мое уважение господину Гарра.
— Непременно. До завтра.
Парел поклонился гостье и исчез за дверью.
«Она не желает, чтобы Парел слышал мой рассказ?»
Доминика прошлась плавной походкой по комнате, заглянула за штору у окна. Вернулась в кресло.
— Прошу вас, Николас, продолжайте.
Николай, махнув рукой на осторожность, рассказывал о себе правду. Перед ее прекрасными глазами он просто не мог врать.
Доминика слушала очень внимательно и даже почти не перебивала рассказчика.
То что Николай — попаданец из иного мира ее похоже совсем не удивило. Рассказ про зеленокожих слинов и про дракона-оборотня ее даже позабавил. Она тихо засмеялась, показав ровные, сахарные зубы.
Когда же Николай дошел в своем рассказе до кольца духов, девушка неожиданно прижала указательный палец к губам и сделала большие глаза.
— Вы поразительный рассказчик, Николас, но время уже позднее.
Я с радостью дослушаю ваш рассказ в другое удобное для вас время.
Прерванный на полуслове, Николай озадаченно кивнул.
— Проводите меня.
Николай накинул на плечи Доминики теплый плащ с капюшоном, подбитым изнутри темным, искристым мехом, отворил дверь, ведущую на соборную площадь. Вопреки ожиданию там не оказалось носилок с носильщиками. Под фонарем, на заиндевевших камнях мостовой переминался с ноги на ногу стражник одетый по-зимнему. С черного неба, кружась, планировали большие снежинки.
Доминика подставила снежинкам ладонь.
— Первый снег в этом году… Вам нравиться снег, Николас?
Снеговая каша, сосульки на крае крыши, замерзший мотор «Фольксвагена» во дворе…снеговая каша на дорогах и пробки на улицах…Нет, снег в городе ему совсем не нравился!
— Я лыжи любил…у себя…дома…
— Что такое лыжи?
Николай сбивчиво попытался объяснить.
— Снегоступы?
— Нет, иное.
— До завтра, Николас. Очень рада знакомству.
— Я тоже очень рад.
Кивок, мимолетная улыбка…Постукивая каблуками по мостовой, Доминика Гарра шла через площадь в сопровождении стражника, а Николай искренне завидовал этому увальню.
Вернувшись в дом, он обнаружил не Парела, а ухмыляющегося сержанта Шрама.
— Пойдем, Николас, твой земляк тебя заждался.
— Кто?
— Степой его зовут. Говорит чудно и все твердит, что ты поручился и ты его братан.
— Где он?
— В клетке, где же еще?
Клеткой называли стальную клетку в подвале, куда портовая стража помещала под замок, особенно буйных говнюков, которых на следующий день, обычно, ждал суд прево. Норведен успешно боролся с преступностью. Бесполезных доходяг вышвыривали за ворота, а тех, что покрепче — отправляли в рудники на гибельные работы. Оттуда обычно никто не возвращался. За тяжкие преступления город виновных «предавал морю» — убийцу, грабителя или насильника сажали в железную клетку и опускали с причала в воду. Свежеутопленного на следующий день забирала для опытов гильдия лекарей.
Тюрем в Норведене не имелось.
— Что он сделал?
— Устроил драку в корчме.
«Ну, вот…а я чего ждал?»
Степа метался по клетке как тигр. Был бы у него хвост, хлестал бы им по прутьям.
— Колян! Братан! Выручай!
Увидев Николая, Степа прекратил беготню и прилип к прутьям. Костяшки пальцев сбиты, на морде засохшая кровь…
— Эти… менты меня… и давай…! Не……ни понимаю я …!
На Николая хлынула волна мощного перегара. Глаза у Степы были мутные, стоячие. Эге, а ты у нас алкоголик со стажем!
«Когда он только успел?!»
— Где шапка твоя?
— Какая на… шапка?! На меня набросились эти отморозки и давай…!
— В какой корчме?
— А… ее знает?!
— У хромого Кирта. — уточнил сержант. Он с доброй улыбкой разглядывал Степу, и улыбка эта ничего хорошего арестованному не обещала.
— Убытки?
— Кирт выставил сорок крон. Подавальщицу побил, посуду побил, бочонок вина вылил на пол…
— Я не нарочно! — завопил Степа. — Она сама, сучка, первая начала!
— С виду сморчок, а жилистый. — Усмехнулся сержант. — В рудники ему прямая дорога. Если не расплатится.
— Братан, отдай этим жлобам… деньги и выпусти меня! — зашептал громко Степа. — Все отработаю!
— У меня сейчас денег нет. — Растерялся Николай.
— Ну, вот… засада! — простонал Степа. — Но ты ж свой, ментовский кореш? Скажи им, ну скажи, зема!
— Сядь и успокойся. Завтра тебя отведут к прево. Я внесу деньги, а пока здесь заночуешь.
— Братан, ты серьезно? Бросишь меня в этой… темнице?
— Я вроде ясно все сказал? Ложись спать и жди утра.
— Спать? Здесь? Ты что,… совсем?!
«Нет, я тебе свою койку уступлю!»
Николай отвел Шрама к двери, подальше от клетки.
— Сержант, я как поручитель внесу за него деньги.
— Хочешь знать мое мнение?
— Да.
— Не делай этого. Гнилой он человечек. Сам себе не хозяин.
— Я же поручился. — Вздохнул Николай.
Сопровождаемый матерными воплями Степы, Николай вышел из подвала.
После встречи с Доминикой и такое свидание…
«Степу надо увозить подальше от порта и от выпивки… Иначе мне никакого жалования не хватит его отмазывать…Завтра с утра к Герту его сплавлю».
Вспомнилась бабушкина поговорка: не было печали — черти накачали.
77
На пятый день пути после перевала армия Девы встала биваком у городка Оригерт. Каждый вечер строго огораживали повозками лагерь и выставляли усиленные караулы. На ночь Маша расположилась в доме бургомистра на перине в жарко натопленной спальне. К утру жару выдуло сквозняками, а перина сбилась на бок неприятным комом. Разбудил Деву один из трех оруженосцев, подобранных Конрадом из рыцарских отпрысков.
— Светлая донна!
— Умгу…
— Прошу вас пробудится.
— Чего там?
— Важные новости!
Маша выглянула из-под одеяла одним глазом.
— От кого?
Не прошло и получаса, как умытая и сердитая, по причине отсутствия завтрака, Дева уже слушала новости в присутствии всего военного совета. Сонный принц Парм зевал в рукав. Опять новых девок окучивал всю ночь?
Оторвавшись из под надзора папеньки и жены, принц времени даром не терял.
Маршал Требо грузно осел в кресле как мешок с картошкой. Под глазами мешки, морда опухла. Маршал пил, не просыхая, каждый день. Стресс снимал?
Только Конрад дель Вин выглядел молодцом. Бодрый и веселый.
«Его бы в маршалы…».
Два горожанина из Лаварии, выкатив преданные глаза, болтали наперебой.
Лавария узнав о походе Эльфийской Девы восстала шесть дней назад. Имперских налоговых чиновников утопили во рву, а имперский гарнизон заперся в цитадели над городом.
Герцог Морена осадил восставший город и перекрыл все пути подвоза продовольствия.
— Дева, поспеши! Лавария ждет тебя!