Маша посмотрела на маршала с укоризной.
«Что я говорила, старый пенек?!»
Опять на столе лежала карта и опять Маша ни черта по ней не понимала!
Дозоры и разъезды наконец-то представили сведения.
Лавария располагалась в естественном треугольнике при слиянии рек Ори и Лавы. С суши город прикрывали высокие стены и ров, соединенный с обеими реками.
Армия Морены в укрепленном лагере располагалась напротив рва. Имперские галеры контролировали обе реки возле города. Паромные переправы на Ори были сожжены или разрушены. Мостов здесь отродясь не было. Паромы через Лаву охранялись людьми Морены. Через них он мог получать припасы и пополнения из своих северных владений.
— Надо сообщить обо всем его величеству и ждать подкрепления. — Пропыхтел маршал Требо.
— И как долго ждать? — осведомилась Маша.
— У нас нет кораблей, донна и леса в этой местности тоже нет.
— Лес есть на перевале!
— А если лес рубить на перевале и сплавлять по Ори сюда, к Оригерту? — спросил Гор. — Мои парни смогут эти заняться.
— Сколько дней для этого потребуется и сколько людей?
— Тысяча парней вполне справилась бы. Нужны лошади, чтобы доставлять бревна волоком к реке, хотя бы пару сотен. По времени, я думаю через две недели первые плоты придут в Оригерт.
— А мы сможем здесь наладить паромную переправу?
— Течение быстрое, но глубина достаточная. Думаю, что сможем.
«Две недели…еще, сколько то дней на устройство переправы…»
— Имперские галеры нам не помешают?
— Сюда им не дойти — осадка не позволит.
— Это уже радует…
— На той стороне иногда появляются разъезды противника. Они наблюдают за нами, донна.
— Странно было б, если они этого не делали!
«Три недели до начала переправы… Будет ли у меня это время? Кто помешает Морене снять войска от Лаварии и на том берегу встретить нас, переправляющимися по частям? Время…»
Маша подошла к окну. Военный совет проходил на втором этаже ратуши. На площади как обычно гудел рынок. На крышах густо сидели сизые голуби, ожидая вечера, чтобы налететь на остающиеся после торговли отбросы и конские каштаны.
«Кругом черепичные крыши…лучше бы они были из дерева! Блин! Так под черепицей же и есть дерево!»
— Сколько в Оригерте домов, Конрад?
— Не знаю, донна, но могу спросить у бургомистра.
— Как быстро Морена сможет придти сюда от Лаварии?
— Два дня, не больше, донна.
Маша вернулась к столу, нагнулась над картой.
— Переправляться будем через Ори здесь. Завтра.
— На чем? — маршал даже подпрыгнул на стуле.
— На плотах, на чем же еще? Половину пехоты сейчас же послать на крыши. Пусть сбросят черепицу вниз и разберут все дерево. Вторая половина пехоты — волочить деревяшки к реке и вязать плоты. Первыми переправим рыцарей, а всех остальных — потом.
Маша обвела взглядом удивленные лица господ членов совета и улыбнулась.
— Уложимся в два дня — победим!
«Пипец! Да я прямо Кутузов!»
Этот день вошел в историю Оригерта как день разломанных крыш.
78
… К прево Степу отвел сам Николай. Поменялся дежурствами с Дараком. Тому интереснее было гулять по причалу. Снега за ночь выпало немного, но вот мороз усиливался.
«Если фьорд сегодня прихватит морозом, то лодочника уже не нанять».
Проспавшийся Степа был молчаливым и тусклым, как найденный под полом старый пятак. Морда опухла, глазки без того маленькие превратились в щелки.
«Китайский партизан, мать его!» Без шапки Степа мерз и сутулился, подняв воротник куртки.
— Куда идем?
— К судье местному.
Степа встал как вкопанный.
— Ну, его…!Давай не пойдем!
— Испугался?
— Да срать я на него хотел, на вашего судью! Отпусти меня братан, а?
— Степа, хватит фигней страдать! Я заплачу за тебя штраф и все свободны.
— Заплатишь? Точняк?
Николая уже начало тошнить от Степы. Хотелось послать говнюка куда подальше и забыть о его существовании.
«Вот зачем я его вытащил из-за досок? Сидел бы он там и дальше…»
У прево все прошло быстро и гладко. Николай заплатил сорок крон убытков корчмарю Кирту и десять крон судье — судебную пошлину. В доме судьи Степа был тихий как мышка, лишнего слова не мог выдать. Вышел на улицу свободным человеком и расслабился.
— Закурить бы…
— Табака здесь нет.
— Да, знаю я…Колян, у тебя пара крон не завалялась, похмелиться бы надо… Сердце, чую, прихватывает…
Николай цапнул Степу за воротник и прижал к стене дома.
— Ну ты фрукт! Я на тебя за два дня всю зарплату месячную спустил! Может мне за тобой весь день ходить и сопли вытирать?!
— Ты чего, зема?
— Ты мне должен сто крон!
— Да отдам я все, чего ты разозлился?! Не психуй, братан!
— Пошли!
Николай притащил Степу на причал где обычно всегда можно нанять йомпа.
У причалов лед уже схватился, а дальше метрах в десяти парила темная вода. Только два йомпа еще не вытащили свои лодочки на зимовку, а сидели, кутаясь в вязаные шарфы, время от времени веслом обламывая лед от бортов.
Противоположный берег фьорда за морозной дымкой совсем не виден.
За перевозку к кварталу оружейников йомп запросил вместо обычной кроны-две.
— С чего бы такая разница?
— Фьорд замерзает, обратного попутчика не найти оттуда, вот и цена такая.
— Дальше вода чистая же.
— У оружейников у причалов, небось, все сковало. Все руки отобьешь пока лед продолбишь. Повезу только за две кроны.
— Эй, мужик, а морда не треснет? — осведомился Степа.
— Как у тебя что ли?
— Ты че сказал? … ты че сказал, повтори!
— Степа, уймись!
Йомп не уступал, и Николай согласился на две кроны.
Степа всю дорогу сидел как нахохлившийся мерзлый воробей и помалкивал.
А Николай ломал голову, как уговорить Герта взять Степу в работники и на постой.
Вопреки ожиданиям ледок у пристани Герта был разбит. С баркаса на пристань перегружали мешки с углем. Герт Ватур без шапки и в тулупчике на распашку стоял рядом, считал мешки.
— Доброго дня, мастер!
— И тебе доброго, Николас. Кого привез с собой?
— Это — Степан, он родом оттуда, откуда и я.
Ему нужна работа чтобы в Норведены осесть. Поможешь?
— Хлипкий он чтобы слитки таскать да меха качать.
Степа ухмыльнулся.
— Может на спор кто кого перепьет?
— Ого?! Так ты по выпивке мастер? — сощурился Герт.
— Он шустрый и крепкий и по металлу может работать. — Тут же вклинился Николай.
— Ну, пойдем, посмотрим, чего умеешь.
Степа ухмыльнулся.
— Пожрать бы сначала?
Степу отвели на кухню, кормить, а Николай и Герт сели на лавке на пристани.
— Чего это он с побитой мордой?
— Упал в корчме.
— Ага, бывает…
Николай тут же решился умаслить мастера и выложил свою идею про коньки на сапогах.
Герт почесал бороду.
— Мысль хороша, а вот как покупать будут? Да и не мое это дело, не оружейное.
— Ты получишь прибыль, гильдия получит прибыль. Кому плохо?
В Норведене есть патенты?
— Это что за звери?
Николай рассказал по патентное право и по копирайт.
— У нас это по-другому зовется: «гильдейская привилегия» — это когда новинку, какую придумаешь, первый год только ты можешь ее делать и продавать, а остальные с твоего согласия.
— Как фламберг?
Герт крякнул и взглянул остро.
— Намекаешь, что я должен с тобой поделиться?
— Возьми Степу к себе в подмастерья, и забудем про фламберг.
Герт почесал бороду и протянул мозолистую руку.
— Согласен. По рукам?
Тот же йомп отвез Николая обратно в город. По пути встретились только два рыбацких баркаса. Дымка над фьордом постепенно сгущалась.
— Холодно сегодня.
— Разве это холод? Вот через месяц будет настоящий холод. Сегодня лодку отправлю в сарай до весны. Сам увидишь — ночью весь фьорд скует морозом.
Мороз действительно крепчал, и у причалов опять пришлось пробивать лед веслом.
Но мороза Николай не замечал, потому что его мысли занимала Доминика Гарра.
На вечерней службе в соборе она будет петь, и он услышит ее!
Он пришел в казарму, умылся, сменил нижнюю рубашку, причесался. Хорошо, что бриться не надо.
В Норведене все мужчины ходили с бородами, только время от времени подравнивая их у цирюльника. Норведенские цирюльники относились к гильдии лекарей и потому занимались не только стрижкой волос, но и аптечным делом и зубодерством.
Время тянулось медленно. Николай умирал от скуки в одиночестве. Сослуживцы из его пятерки ушли наверно в корчму. Простые люди — простые развлечения.
Сидел он у заиндевевшего окна, дышал в глазок и ждал вечера. Единственное узкое окно в комнате было застеклено кружками мутного стекла, заправленными в свинцовый переплет. Через эти стекляшки и в теплое время ничего не разглядеть.
«Знал бы я способ делать оконное стекло прозрачное, разбогател бы!»
Николай вспомнил про лыжи и оживился. Заказать столяру пару и как выпадет снег выйти на трассу? Есть же тут подходящие склоны. Он ногтем на инее начал набрасывать вариант креплений для лыж… Найти бы бамбук для палок.
Вспомнил бамбуковые рощи гоблинов.
«Там было жарко, не то, что здесь».
Поежился от сквозняка. Пора было закрывать внутренний ставень и зажигать свечу.
Камина или печи в казарме не было. Тепло поступало от трубы очага, проходящей через центр дома. Зимой очаг на первом этаже никогда не угасал. Там готовили еду, грели вино и кипятили воду для травяного чая. К травяному чаю, Николай пристрастился в Норведене сразу же. Настой горных трав да с медом здорово бодрил.
Николай вспомнил, что пропустил обед и, бросив проектные работы на стекле, поспешил спуститься в столовую комнату.
Завар — кухонный мастер в казарме сидел у очага, грел руки. Большая охапка дров лежала рядом в блестках инея. Наверно только что принес.
Завар, длинноносый морщинистый старикан умел отлично готовить рыбу и мясо, а уж сушеными травами для чая и других приправ был завешен весь потолок в кладовой.