Говори что Завар, бывший стражник, искалечивший ногу при защите дома господина Торвина и потому оставленный на непыльной должности в казарме стражи.
Старикан обычно не любил попусту болтать с другими стражниками, но к Николаю относился дружелюбно почему, то.
— Доброго дня, Завар.
— И тебе доброго, Николас. Проголодался?
— Немного.
— Немного? Я в твои годы под пиво полбарана мог умять!
Садись. Я тебе кашу с бараниной оставил.
— Пива или чай?
— Лучше чай.
С кряхтеньем старик поднялся с лавки и захромал в кладовку. Николай сел ближе к огню.
Если мороз скует фьорд сегодня ночью, жизнь в Норведене замедлится. Пристань уже опустела. Купеческих судов больше нет. Рыбаки вытащили баркасы на сушу.
Сколько дней потребуется, чтобы лед нарос на толщину безопасную для ходьбы по нему.
— Завар, как долго лед мерзнет во фьорде?
— Когда дня три, когда неделя… По разному случалось.
Тебе то что? Сиди в тепле пей чай, закусывай селедкой.
Старик захихикал.
— Есть ледяное пиво. Будешь?
— В такой холод и ледяное? Нет уж, благодарю.
Ледяное пиво в Норведене появилось сразу, как только пошли морозы. Рецепт был не сложен: свежесваренное пиво в гладкой деревянной бочке на ночь выставляли на мороз. Утром лед выкидывали, а пиво сливали. Оно становилось крепче и светлее. В корчмах такое дело не приветствовали, но как слышал Николай все нобили Норведена зимой предпочитали именно ледяное пиво.
«Навряд ли Степе скоро удастся выпить пива или вина. Теперь я его долго не увижу».
Одна эта мысль уже грела душу. Николай еще не знал обо всех талантах безухого бывшего раба.
— Завар, ты слышал как поет Доминика Гарра?
Старик расхохотался, показав крепкие не по возрасту зубы.
— Николас, ты решил что меня пускают в Собор на вечернюю службу?
— Почему нет? Ты же служил в страже?
— Служил.
— Не хочешь рассказать?
— Не хочу.
Старик насупился.
«Зря я его затронул».
— Извини, если чем обидел…
— Откуда ты, Николас? Не простолюдин и не дворянин. Где такие растут странные парни?
Старик смотрел пристально, пламя очага мерцало и дробилось в его зрачках.
— Из-за гор…
— Будь у тебя уши длинные и не было бы бороды, принял бы за полуэльфа…
— Я эльфов не встречал.
— Я тоже.
Громыхнула дверь, впуская клуб пара и сержанта Римана.
Стряхнув с плеч на пол снег, сержант подошел к очагу и протянул красные руки к огню.
— Николас, одевайся и иди в дом. Господин скоро спуститься вниз. Пора идти в собор.
79
Когда наступила ночь, Дева приказала зажечь костры на обоих берегах Ори и при свете костров продолжать переправу. Конрад и Гор навели строгий порядок и погрузка шла четко.
Маршал Требо исчез из виду. Опять засел в винном погребке у бургомистра?
Маша перебралась на другой берег реки на одном из первых плотов. Пять паромных переправ работали без передышки, потому что людей на канатах меняли на каждом рейсе.
Привычная палатка с походной мебелью застряла в лагере в ночной неразберихе, и Маша провела ночь на конской попоне, прикрывшись плащом, окруженная рыцарями охраны.
К утру переправилась вся конница и треть пехоты. Об этом доложил Конрад, когда Маша завтракала вареными яйцами и молоком.
— А телеги?
— Еще не переправляли, донна.
— Пусть обоз переправляют тоже и вместе с пехотой.
Маша боялась, что без прикрытия телег ее пехота против конницы не устоит. В битве у Порога горцев погнали как стадо.
«Ну почему у моих нет пушек и пулеметов?!»
С другой стороны — будь у Морены пушки и пулеметы… Страшно представить!
Дозоры противника исчезли из виду. Разведка вернулась ни с чем.
Конрад выслал легкоконные дозоры во все стороны веером. Если Морена двинет войско навстречу — Маша хотела об этом узнать заранее. Весь день она ждала плохих известий и все ездила кругами от переправы к лагерю и обратно.
К вечеру второго дня переправа завершилась успешно. Не без потерь, конечно. Примерно дюжина бедолаг, свалившись с плотов и не умея плавать, пошла на дно.
Окружив лагерь телегам встали на ночь.
За рекой дрожали огни разоренного Оригерта.
«Если в ближайшие дни пойдет дождь на мою голову много проклятий посыплется!»
В городе только церковь сохранила кровлю.
Маша вошла в палатку и велела оруженосцу стянуть сапоги. Голенища узкие, самой не совладать, да и не по чину. Принцессы эльфийские сами не разуваются.
Она выгнала из палатки сонного оруженосца, и устало опустилась на узкую, жесткую кровать.
«И куда меня занесло? Вообразила себя эльфийкой? Дура!»
Она устала от походной жизни, от этой кровати, похожей на раскладушку, от сквозняков и недожаренного на костре мяса. Судьба тащила ее вперед как павший лист речная волна. Чем дальше тем страшнее.
Удалось как-то чудом побить герцога Морену. Второй раз едва ли выйдет. Что потом?
Становилось страшно до озноба.
Покрутила кольцо на пальце.
«Что-то мой темный эльф давно не появлялся?»
Теперь она жалела, что из Орланди не ушла вместе с Хандану.
«Может уже добралась бы до дяди Федора…»
Маша размечталась про баню с вениками, про уютную спальню с мягким тюфяком и пуховым одеялом.
Спит теперь там Колян в одиночестве или с мирекскими девками…
Видение мускулистого Коляна под одним одеялом с мирекскими худющими девками Маше решительно не понравилось.
Она ворочалась на тюфяке под плащом, а в голове крутились картинки из порнушки, которую посмотрела он-лайн за день до перелета в Зариманию.
80
Николай опять стоял в соборе у колонны и пожирал глазами Доминику.
Ее отец — господин Гарра читал сегодня главу из библии. В Норведене не было священников, вернее обязанности священника исполняли все нобили по очереди.
Тот, чья была очередь, совершал и все необходимые обряды: венчание, крещение и упокойную службу.
Мертвецов в Норведене хоронили в горе, в старых выработках каждая семья нобилей имела свою пещеру-склеп. Простолюдинов без затей тоже хоронили в горе, сбрасывая тела, зашитые в саван, в вертикальные бездонные провалы. Вместо «умер» в Норведене часто говорили: «его съела гора».
Господин Гарра по возрасту был весьма близок к тому, чтобы попасть на обед горе.
Худой, бледный старик, абсолютно седой и с бородой библейского патриарха, возвышаясь над кафедрой, вещал задыхающимся голосом про «тьму египетскую». Николаю в прошлой земной жизни довелось слетать в Египет на пару недель.
«Тьма египетская» для него ассоциировалась с пьяными ночами и плаваньем без плавок ночью в бассейне отеля.
Отель, бассейн, вай-фай… Все это теперь казалось волшебным сном.
Все старые планы Николая зашатались.
Если раньше он был твердо намерен дождаться лета в Норведене, а потом купить место на корабле, плывущем на юг, чтобы оттуда с купцами вернуться в долину миреков, то теперь вся эта затея уже не казалась привлекательной.
Есть ли у него шанс завоевать сердце Доминики? Да, она была любезна с ним, и она пригласила его сюда, в собор. Почему Торвин подчинился ее просьбе?
В хитросплетениях политики главных домов Норведена Николай разбирался слабо.
Дом Гарра богат и влиятелен, но у старика нет сыновей. Доминика единственная дочь и наследница. Старик отверг всех кандидатов в зятья. Кого он хотел для дочери? Принца? Короля? Стражники сплетничали о том, что старику скоро умирать, а Доминику в любом случае заставят выбрать себе мужа. В Норведены женщины не могли управлять домами и собственностью. У Доминики было прав не больше чем у жены мастера Герта: следить за домашним хозяйством, растить детей и читать молитву за обеденным столом, на большее женщина не могла претендовать. Даже если Доминика выберет его, то у их отношений в Норведены нет будущего. Придется бежать…
В соборе было прохладно и облачка пара при дыхании взлетали над головами людей сидящих на скамьях. Доминика стояла на коленях у алтаря, склонив голову.
О чем она думала или молилась? Чего хотел для себя золотой голос Норведена?
Когда Доминика запела, Николай позабыл про свои сомнения и опасения.
Ее голос возносился под своды собора и заставлял тело вибрировать от восторга. Если бы ангелы могли услышать ее пение, то умерли бы от зависти!
Закончив петь, она шла по проходу гордая, прямая, как натянутая струна и люди кланялись ей, шепча молитвы за ее здоровье.
— Господин Николас?
Старик Гарра подобрался незаметно. Вблизи он выглядел еще хуже.
Морщинистый, бледный старик с астмой. Запах болезни и немощи телесной вызывал острое желание сделать назад пару шагов. Его поддерживал под руку невозмутимый господин Торвин.
— Да, это я.
— Я приглашаю вас в мой дом. Моя дочь желает услышать про ваши странствия. Она сказала, что вы замечательный рассказчик.
Парел, почему это юноша еще не сержант?
— Он всего два месяца служит моему дому.
— Хорошо служит?
— Замечаний нет. Я им доволен.
— Хорошо…
Старик протянул руку.
— Николас проводит меня.
81
…Утром Маша проснулась сама и очень рано. Натянула сапоги и позвала оруженосцев.
Принесли завтрак, к которому она привыкла: яичницу с белым хлебом и стакан молока.
Она заканчивала завтрак, когда пришел Конрад дель Вин, уже в доспехах со шлемом подмышкой.
— Доброго утра, донна.
— Доброго. Хочешь яичницу?
— Благодарю, я уже позавтракал.
— Тогда сядь и не маячь перед глазами.
Конрад послушно сел на раскладной стул, заскрипевший под его весом. Уверенный, надежный как сейф.
— Чего хотел сказать?
— Маршал остался в Оригерте. Прислал записку о том, что очень болен.
— Струсил, старый баран?
— Простите, донна?
— Ты все хорошо слышал.
Конрад посмотрел на свои сапоги, вскинул голову.