— Николас, ты что-то хотел сказать?
Николай немедленно приложился к бокалу, поглядывая по сторонам на глухие, толстые шторы, со складками висящие вдоль стен.
«Я поступил глупо… А если Гарра здесь? За шторой…стоит и слушает?»
— Так что же, Николас?
— Как вы думаете, господин Гарра выдаст мне денег в связи с моей женитьбой, что-то вроде льготного кредита? — выпалил первое, что пришло в голову под внимательным взглядом господина Торвина. — Для молодой жены нужен дом или хотябы этаж в доме.
Тот снисходительно улыбнулся и положил руку на плечо Николая.
— Не сомневайся в щедрости своего господина, Николас. Твоя судьба и даже судьба твоих будущих детей в хороших руках! Поверь, многие из стражи моей тебе завидуют.
«При чем тут дети?»
— Чтож, вы меня успокоили…Я пойду, с вашего разрешения?
— Ступай, конечно. Если нужен совет — всегда смело обращайся.
Николай поблагодарил господина Торвина, вышел через черный выход на улочку и побрел, куда глаза глядят.
«Кажется, я вовремя удержал язык за зубами. Пора бы подкрепиться!»
Ноги сами его принесли к заведению хромого Кирта. Неторопясь пообедав запеченной на углях рыбой и залив ее литром доброго светлого эля, он решил выйти на набережную, к причалу. Может быть, Солан будет там как вчера?
«Почему я не договорился с нею о встрече? Отупел совсем?»
На набережной Солан он не нашел и двинулся в глинтвейную Джорджа. Он решил все выложить Андрею и у него просить совета.
Уже начинало смеркаться. В переулке в квартале от глинтвейной, его небрежно, на бегу толкнул человек, закутанный по самые глаза в толстый шарф поверх меховой шапки. Да еще и на ногу наступил каблуком!
— Эй, уважаемый, осторожнее!
Прохожий мгновенно остановился, обернулся, сдвинул шарф.
— Извини, зема, надо на… ноги уносить!
— Степа? Ты как здесь оказался?
— Потом! Все потом!
Степа махнул рукой и исчез за углом.
«Опять подрался?»
У глинтвейной толпился народ, горели факелы. Изнутри, через распахнутую дверь, доносился женский плач.
Из переулка выбежали два стражника из людей Торвина, знакомые Николаю.
Они кивнули Николаю и ввинтились в толпу, все увеличивающуюся с каждой минутой.
— Что случилось? — спросил парень у ближайшего горожанина.
— Убили, кого то, говорят!
— Кого? Кто?
Горожанин смерил Николая взглядом.
— Ты — стражник — ты и выясняй!
Зайдя внутрь, Николай оказался в помещении, практически безлюдном. Один из стражников стоял у двери и никого из любопытствующих не пускал.
На столе лежал на спине человек. Свисала безжизненно белая рука.
Рядом на скамье рыдала женщина. Второй стражник опрашивал Джорджа — хозяина глинтвейной.
— Что случилось?
— Кукольника зарезали. Один удар кинжалом — прямо в сердце. — Сообщил стражник от двери. — Ждем Римана.
«Андрей!»
Мертвец на столе с открытым ртом и закрытыми глазами никак не походил на насмешливого веселого кукольника. Плачущая молодая женщина подняла искаженное горем лицо.
— Альдина, что случилось?
— Мы ставили…декорации,…он вошел. сорвал кошелек с Андрея…он…он…
Девушка опять залилась слезами.
— Ты здесь зачем, Николас? Это наше дело, а не людей Гарра!
Николай обернулся.
Сержант Риман тут как тут.
— Я проходил мимо и услышал крики. Потом, Андрей был моим другом.
— Андрей-кукольник? Странные у тебя друзья заводятся в последнее время.
— Альдина, ты запомнила грабителя?
Девушка замотала головой, не убирая рук от лица.
«Степа?!»
Пораженный догадкой, Николай замер. Он бежал отсюда…ему всегда нужны деньги…
«Как он сказал: пора ноги уносить?»
103
……Как то Маше удалось опять заснуть. Спала плохо, то и дело просыпалась, прислушивалась к шорохам, скрипению дерева.
Под утро, когда уже заснула крепким сном, поспать и не дали. Явился со стуком и шумом наглый слуга. Принес на подносе миску с пресной, невкусной овсянкой, сухари и горячий чай травяной.
Маша все съела и выпила и мучительном безделье провела время до обеда под плеск весел по волнам. Галера увозила ее в неизвестность, все дальше от Лаварии, от войны за короля Магнуса и от людей к которым она успела привыкнуть. К вечеру, как и обещал барон, галера встала на якоря и за Машей, совершенно одуревшей от духоты и безделия, пришел оруженосец барона — мальчишка лет пятнадцати, кудрявый и смазливый как ангелочек, но в кольчуге и с коротким мечом на поясе.
— Сударыня, извольте следовать за мной!
— Куда?
— Мы сходим на берег.
«На берег это хорошо…просто замечательно!»
Маша представила себе как легко она сбежит от охраны в сумерках. Достаточно пришпорить лошадь.
Увы, все оказалось не так как хотелось и думалось.
На палубе оруженосец крепко держал Машу под руку. В шестивесельной лодке с фонарем в руке ее ждал Хайнс, барон Потербро, причем со стальным шлемом на голове. Опасался чего?
Матросы гребли быстро и ловко, бросая украдкой взгляды на девушку.
Обогнув камыши, лодка ткнулась в берег. Здесь с факелами в руках их ждали вооруженные люди. На пологом берегу стояли оседланные кони и повозка, черная, без окон, запряженная в пару лошадей.
— Повозка для вас.
Дверь была в торце повозки, позади. Машу подсадили внутрь и захлопнули дверь. Едва она наощупь нашла куда сесть, повозка дернулась и, набирая скорость, понеслась куда-то по кочкам и ухабам.
Вцепившись обеими руками в сиденье, обшитое толстой кожей, в темноте в тесной глухой коробке, Маша ощущала себя последней спичкой в спичечной коробке, которую трясет великан, пытаясь по звуку определить — есть ли чего внутри.
«Они из меня душу так вытрясут!»
104
Продираясь через растущую толпу зевак у глинтвейной, Николай пытался вспомнить адрес прачки, к которой водил Степу.
Он никого в Норведене не знает. Кроме как у прачки ему негде затихарится. Прачками в городе были тетки крепкие и часто одинокие. При этом они обычно с готовностью принимали в свои дома и постели мужчин. Нет, прачки не были проститутками. Они не брали денег за любовь, они просто хотели получить хоть иллюзию счастья и любви.
Иллюзия лучше, чем ничего…
Все равно, Николай отгонял от себя мысль о том, что Степа — убийца. Разгильдяй, конечно, скандалист, но не убийца…
«Я должен все прояснить сам, пока стража не добралась до Степы. Ведь я его поручитель перед прево!»
Улица прачек пересекалась с улицей ведущей к дому господина Харальда, главы гильдии оружейников и Николай быстро до нее добрался. На дверями горели тусклые фонари, многие окна во тьме и закрыты ставнями. Прохожих нет. Снег с булыжниковой мостовой сметен и следов не разглядеть в тусклом свете.
Он прошелся до угла, пытаясь вспомнить дом.
Вроде третий или четвертый справа…
Разглядывая двери и фасады, Николай шел не спеша и в тишине скрип двери за спиной показался оглушительным.
Мгновенно развернувшись на месте, он схватился за рукоятку кинжала на поясе.
На мостовую выступила женщина, закутанная в шаль с фонарем в руке. Из приоткрытой двери на улицу повалил клубами пар.
— Господин кого-то ищет?
— Марта?
— Магда, господин. — Спокойно уточнила женщина.
Николай подошел ближе.
— Степа у тебя?
— У меня, заходите.
Николай вошел в дом и в глубине комнаты у чана с дымящейся водой увидел нахохлившегося как мерзлая ворона Степу. Руки в карманах. Морда бледная…
— Привет, братан! Чего пришел?
— А ты не догадываешься?
— Какие еще догадки на…?!Бросил ты меня у этого… кровопийцы! Он у меня всю кровь через…!
Николай шагнул вперед.
Сзади захлопнулась дверь, отрезая сквозняк и холод.
— Ты был в глинтвейной сегодня?
— Чо я там забыл в этой… дыре? У меня и бабла столько нет чтобы там ……!Эт ты у нас богатый Буратин!
— Не темни, Степа.
— Не был я ни в какой глинтвейной! — крикнул Степа. — Ты чо, не веришь мне?!
— Ты чего руки в карманах держишь?
— А чо, нельзя?
Внезапно возник звон в ушах, и каменный пол бросился в лицо…
… Зверски болела голова. Точнее — затылок.
Не открывая глаз, Николая потрогал голову. Не шишки, не раны…
— Очухался? — осведомился кто-то знакомый.
Открыв глаза, Николай обнаружил себя на полу клетки для преступников. За прутьями стоял сержант Риман.
— Почему я здесь?
Николай сел, держась за голову. Пояса с кинжалом, шапки зимней, теплой куртки на нем не оказалось. По полу сквозило холодом.
— Ты и сам знаешь, Николас.
— Знаю?
— Да. Расскажешь, за что ты убил своего друга Андрея? Ради денег? Из-за женщины?
— Я его не убивал. Я же пришел в глинтвейную после твоих стражников… Альдина же видела убийцу!
— Ну-ну…Расскажешь завтра утром прево обо всем.
— Кто меня оглушил? Почему я здесь?
Риман отвернулся и пошел к выходу, унося с собой фонарь.
— Риман, постой!
От крика голова заболела еще больше. Хлопнула дверь, и лязгнул железный запор.
Николай опустился на пол, привалившись спиной к решетке.
«Глупость, какая… Ничего, Прево все завтра выяснит…Козел-Риман…»
Он невиновен и завтра все разъясниться. Кроме того, он же стражник дома Гарра и он им нужен. Его здесь не оставят.
Кто же убил Андрея? Что случилось в доме прачки Магды?
105
… Хорошо, что вскоре повозка выбралась на наезженную дорогу и трясти стало меньше. Снизу от пола сквозило. На дне повозки оказалось отверстие, небольшое, только руку просунуть и пахло там неприятно.
«Все ясно, в туалет меня водить не будут!»
Хотелось, есть и пить. Трясясь в темной, жесткой коробке, Маша размышляла о своей дальнейшей судьбе.
Если император Бориден-землянин, может и не так все плохо. Может он типа дяди Федора, только на большом посту? Может быть, удастся к нему в доверие попасть?