Ближний круг Боридена узок. Это Роберт, граф Сайборн, маршал граф Фармонт, министр финансов князь Руперт. С ними он начинал в княжестве Штирвальд, на них он пролил дождь почестей и богатств и они его главная опора. Они все владетельные господа и богатейшие люди империии. Когда остаются в узком кругу, запросто зовут друг друга по имени, при этом Боридена кличут просто Борей.
Маша человек новый и ее официально именуют принцесса Марго.
У императора нет семейной жизни. Предыдущая жена, королева Штирвальда не получила титул императрицы и живет в своей глуши с двумя детьми. Навещать ее Бориден не любит.
Почти каждые три дня император куда-то выезжает. Обычно на галерах или, если близко сразу на трех каретах. Никто не знает, в которой из трех он едет. Узнают только когда он выходит из кареты.
Император считает, что надо держать подданных в тонусе личным присутствием и угрозой кар за неисполнение его воли.
На расправу он крут и скор. Чиновники и наместники, навлекшие его гнев легко лишаются должностей, а то и жизни.
Жизнь Боридена монотонна. Три дня во дворце, неделя в разъездах и так постоянно. Он колесит по своей империи и появляется без предупреждения там, где ему захочется. Ему нравиться пугать подданных внезапными появлениями.
Если же император едет надолго, что бывает редко, весь двор снимается с места, прихватив мебель и всю обстановку из дворца. Император не любит тратить деньги напрасно, но предпочитает жить в привычной обстановке.
Двор прибывает вместе с императором, и все размещается в заранее выбранном замке или поместье быстро, как армейская команда по тревоге. Старых хозяев вместе с мебелью вышвыривают вон, вместе со слугами и челядью. Эти неудобства с лихвой компенсируются за счет казны и потому недовольных не бывает.
Роб рассказал про это Маше со смехом.
— Жаль, что в последние годы Бориден не путешествует со всем двором!
Как казалось Маше, император ведет себя на людях, словно его отлили из металла, типа бронзы и начистили до зеркального блеска! Похоже, он знает, что перед ним любой опустит глаза. Вокруг него царит молчание. Голоса взрослых мужчин меняются, когда они начинают с ним разговаривать. Они стараются говорить как можно тише. Лица у них становятся торжественными, почти каменными. Они смотрят вниз — нервничающие, настороженные.
Он говорит не громко, так что вокруг всегда тишина и уши у всех насторожены, чтобы не пропустить ни слова величайшего из людей. Бориден редко улыбается. Да и кому? Разве есть рядом равные ему? Его постоянно окружает десять человек ближней охраны, что не подпустят на три шага никого.
А уж сотня кавалеристов всегда в полусотне метров, не дальше.
Даже придворные дамы молчат как рыбы в его присутствии. Разве только люди ближнего круга позволяют себе шептаться у него за спиной.
Он скучает, он все уже видел. Разве что живая эльфийка — новый трофей — его слегка забавляет как непослушная молодая кошка.
125
Николай выбежал на палубу. Парус наполнен ветром, и корабль все также идет против течения. Пасмурное, низкое небо над головой и берега пустынные, без деревьев. Матросы толпились на палубе, вооруженные мечами, щитами и короткими пиками. На бородатых мордах покорность судьбе и скука. По лесенке поднялся на корму. У рулевой балки стояли, Бран, Доминика и Гарольд.
— Кто за нами гонится?
— Сам посмотри!
Ниже по течению два грязно-серых паруса, почти сливаются с небом.
— Это Одноухий Нут. — Сказала Доминика.
Выглядела она на зависть бодрой и свежей. Будто и вина не пила и не сидела полночи, болтая с купцом.
— У него был один драккар, а тут два паруса. Может это торгаши?
— Нет, новый конунг проявил жадность и намерен вернуть добычу старого конунга. Спускайся в каюту и если люди Нута прорваться к небе — покончить с магом твоя задача. Лучше всего — отделить голову от туловища.
Что-нибудь не ясно?
— Все ясно, мэм!
Николай отдал честь нахмурившейся Доминике и поспешил обратно в каюту.
Рольф не смотря на цепи, как червячок выполз из своего закутка и почти добрался до фламберга, оставленного у стола.
— Куда собрался, приятель?
К удивлению Николая, Рольф выплюнул остатки веревки изо рта и ответил:
— Куда-нибудь подальше отсюда! Ты со мной?
— Так вот как выглядит супернаглость!
Николай отодвинул от стола табурет и сел, поставив меч между колен.
— Это не супернаглость, а трезвый расчет, Ник! Ты сам здесь пленник, хоть и с мечом. Сними с меня серебряную цепь, и уйдем вместе, в безопасное место! Решайся!
— Туда где лежит наготове твой пистолет?
— Туда где нас не найдет твоя валькирия! Куда она тебя конвоирует? Что тебе пообещали? Ты ей веришь?
— Много вопросов. У меня у самого к тебе есть еще больше. Пристрелить меня ты хотел тогда, на перевале. Я должен про все забыть и поверить тебе? Ты за кого меня принимаешь?
— За не глупого человека.
Я искренне извиняюсь за ту глупую шутку…
— Шутку?!
— Хорошо! За ошибку! Я тогда не знал, что у носителя кольца нельзя его забрать никаким образом, а кольцо своего носителя защищает от смертельной опасности и всяких неприятностей…
— Так все-таки опасность была?
— Но я же не выстрелил!
— Потому что не успел!
— Ник, тебе грозит опасность и я, только я, могу тебе помочь сейчас!
— По мне так помощь нужна тебе!
— Ник, развяжи меня, и я открою портал туда, где тебя никто не достанет.
— Звучит сомнительно.
— Я чем угодно поклянусь!
— Ага, я на твоем месте тоже бы поклялся чем угодно. Доминика велела тебе голову отрубить в случае чего.
— Я слышал, что она сказала.
— Ну, ты же маг у нас, конечно! Все умеешь и все знаешь.
— Я знаю даже где сейчас твоя спутница. Хочешь отправиться к ней?
— Пустой треп! И потом моя спутница, как ты ее назвал, меня мало волнует! Толстуха сама выпутается и без моей помощи. Прошлый раз я отправился за нею, а попал в такое дерьмо, что до сих пор расхлебываю!
— Я переброшу тебя к Федору в долину миреков!
«Вот черт! Разве я ему про это рассказывал?»
— Рассказывал, рассказывал! В дороге ты мне все про себя рассказал!
Николай потрогал лезвие фламберга.
— А может Доминика права, и твоя голова задержалась на плечах? Слишком ты много знаешь, друг мой!
— Ник, хотя бы раз подумай своей головой! Зачем мне тебя обманывать?
— Подумать, говоришь? Легко: ты хочешь унести ноги и плетешь мне всякую чепуху. Тебе нужно мое кольцо и ты хочешь довести старое дело до конца. А может ты работаешь на какого-то босса?
— Бред! Ни на кого я не работаю! Я сам по себе!
— Поэтому за твою голову князек местный виру назначил?
— Это мои проблемы.
Рольф насупился и замолчал.
«Похоже, я затронул его больное место!»
— Как там казнят, в Нижнем Раве?
— Тебе то, что за дело?
— Хочу придти посмотреть.
— Не глупи, Ник. Уйдем вместе. Я доставлю тебя к Федору, а сам уйду по своим делам. Больше ты меня не увидишь!
— Дальдантиль рекомендовала тебя убить еще в той долине, у озера. Почему?
— Откуда мне знать?!
— Не вышел твой номер, чувак. Пойду, расскажу Доминике про твои предложения.
— Ты идиот, Ник! Ты слышишь шум?
Да, на палубе что-то вопили, и звенело оружие.
— Они убьют и тебя и меня!
— Пусть попробуют!
Николай поднялся с табурета и сделал к двери только шаг. Черт с ним, с Рольфом! Фламбергом в низкой каюте не размахнуться…
— Ник, ну довольно сердиться! — насмешливо прозвучал женский голосок за его спиной. Он резко обернулся и не увидел Рольфа.
Рядом со столом стояла знакомая брюнетка, только теперь с прической каре, в длинном золотистом платье до пят, облегавшем талию и бедра.
— Дальдантиль?
— Узнал, наконец-то! Браво, мой рыцарь!
— А…где Рольф?
— Я отправила его в безопасное место. Ты не рад?
— Возможно…
— Бедный, тебя измучили все эти люди и нелюди!
«Чего ей нужно на этот раз? И был ли тут настоящий Рольф?»
— Ты прошел еще один тест, мой рыцарь!
— Тест? Ага…Кстати, там, наверху очень резкая дамочка мечтает с вами встретиться…
— Творение милого Гарра? О, меня это ни капельки не волнует! Тебе нужен отдых, мой рыцарь! Позволь тебе помочь?
«А может это все штучки Рольфа? Навел на меня морок, сволочь и наслаждается спектаклем?!»
Николай схватился за кольцо духов и потер его между большим и указательным пальцем.
Рольф не появился, а Дальдантиль ни куда не исчезла.
— Мой рыцарь смущен? Чем?
— Э-э-э…
«А может все это морок наведеный Дальдантиль? Может и Рольфа нет и никогда не было?!»
От мыслей этих в голове стало пусто, а в груди горячо. Руны, нанесенные Ойвиндом чесались и горели, словно в момент воспались!
— Не знаешь как себя вести? Это понятно. — улыбнулась волшебница. — Не беспокойся, все идет, так как должно!
Если б у Николая были глаза на затылке!
Дощатая дверь, ведущая на палубу исчезла и за нею возникла тьма, такая глухая и непроглядная какая бывает только в самых глубоких подземельях!
Из тьмы молниеносно выдвинулась огромная черная ручища с антрацитово блестящими когтями и осторожно обхватив Николая за туловище, уволокла с собой…Правда он ничего этого не успел почувствовать.
Через пару минут дверь в каюту отворилась и на пороге появилась Доминика. Не переступая порог, осмотрелась и поднесла правую ладонь ко рту.
— Она была здесь…Да, оставила ловушки…да, как ты и предсказал…да, он набит нанометками подзавязку! Я всю дорогу кормила его мясом касатки… Меч?
Остался здесь. Поняла… Приступаю…
Так и не переступив порога, Доминика вернулась на палубу. Матросы сидели на юте, грызли сухари с солониной, переглядываясь. Оружие их лежало на палубе. У мачты валялся труп Гарольда с широко раскрытыми, удивленными глазами. Покойник перед смертью испытал потрясение…