С борта драккара, стоящего у борта купеческого корабля, «валькирии» поклонился Одноухий Нут.
— Довольна ли госпожа?
— Вполне.
Доминика кивнула Брану и тот передал конунгу через борт корабля тугой тяжелый мешок с золотом.
126
— Что за история с помощником мажордома? — спросил император, нарушив дрему.
Маша встрепенулась.
«Зеленая папка? Ага…»
— Не было никакой истории. Дала гаду по шарам, а потом по носу.
— Нос сломан.
— Это хорошо, будет память. — Мстительно обрадовалась «эльфийка».
— В моем дворце не принято ломать носы слугам. — Поморщился Бориден.
Маша немедленно оказалась на ногах. История случилась вчера, но ее до сих пор трясло от возмущения.
— Я возвращалась с конной прогулки с вашим величеством и у дверей моей комнаты, прямо на диванчике лакей задирает юбку горничной и рядом с подносом моих любимых кексиков собирается ее вульгарно трахнуть!
Бориден смотрел, не мигая на Машу и ждал продолжения.
— Девчонка плачет, но не сопротивляется…Я хватаю этого упыря за шиворот и бью по шарам, а потом об колено мордой! — Маша поморщилась. — До сих пор колено побаливает!
— Я не знал этих подробностей. Так, по-вашему, мнению — это было насилие?
— Девчонка опухла от слез — это она от счастья рыдала? Ах, ее заметил помощник мажордома! Ах, какая честь!
— Следить за слугам — дело министра двора. Не надо никого избивать, достаточно сообщить обо всем что видели…
— Я много что видела за эти дни! — фыркнула Маша. — В этой папочке ваш любезный Роберт не все выкладывает чего случается! Во дворце форменная охота на девочек! Наверно им не плохо платят, жаль, что не предупреждают о том, что поступают они работать не во дворец, а в бордель!
Кончик носа Боридена покраснел, а пальцы сжались в замок. Признак раздражения…
Об этом Машу уже предупреждал Роберт, но плевать она хотела на всякие предупреждения.
В императорском дворце ей пришлось вспомнить родной двор и нечестные приемы в драке. Побить она успела не одного помощника мажордома, только он один решился наябедничать. Горничные во дворце все были приятные, стройные девчонки не старше двадцати лет, румяные, шустрые, но с испугом в глазах. Они все были законной добычей мужской части прислуги, даже порой высокие господа снисходили до забав с горничными. Тех, кто беременел беспощадно увольняли, но желающих найти работу во дворце не убавлялось. Отбором прислуги занимался министр двора, не гнушаясь снимать пробу.
Про это Маше рассказала, спасенная ею от изнасилования Лиза.
И все это она немедленно выпалила в округлившиеся глаза Боридена.
«Сидит тут, хмырь, изучает жизнь по папочкам, а что под носом твориться — не видит!»
— Может вашему величеству нравится, что дворец ваш именуют самым дешевым борделем империи и…
— Молчать! — крикнул император, наливаясь краской.
— Правда все глаза колет! — крикнул Маша и схватив со стола чернильницу, с наслаждением запустила в стену. Удар, звон, брызги черные в разные стороны.
Телохранители в черном тут же ворвались через дверь, оттеснив довольную собой девушку к стене.
Император встал из-за стола, нервно заходил по комнате, от стола к окну и обратно.
Через минуту он, взял себя в руки и приказал позвать министра двора.
— Сопроводите принцессу Марго в ее апартаменты.
Ближе к обеду, когда Маша нехотя ковырялась в блюде с жареной уткой, появился министр двора. Вопреки обычаю без бутылки редкого вина. А то каждый вечер повадился приносить на дегустацию чего-то. Решил: подпою эльфийку и она размякнет? Сама юбки скинет. Не на того напал!
— Ты меня подставила, землячка! Но я не в обиде.
— Очень рада! Наслаждайся!
— Наслаждаться «клизмой» от императора?
— Надеюсь, вазелина не пожалели?
Министр скорчил скорбную гримасу.
— У меня есть плохая новость.
Маша напряглась.
«В тюрягу закатают?»
В тюрягу не закатали. Принцессу Марго выселили из дворца в отель Бруази в центре столицы вместе с горничной Лизой, замешанной в скандале.
Отелем оказалась не гостиница, как ожидала Маша, а трехэтажный дом посреди небольшого и порядком заросшего парка, обнесенного трехметровой стеной.
Император подарил на прощанье эльфийке карету полированного дерева и четверку серых жеребцов. Понятно, что кучер, лакеи и служанки были подобраны самим министром двора и сто процентов — стучали на Машу обо всем на свете. Уволить и заменить на других она их не могла. Зато могла теперь, избавившись от рутины императорского дворца путешествовать в карете по городу, по окрестностям. Эльфийку с непонятным статусом к себе в гости никто не звал, но она об этом и не жалела. В столице империи то и дело устраивались ярмарки, давали представления циркачи и разъездные театры. В столице имелось множество модисток-женщин шивших одежду на заказ. Кондитерские города творили настоящее волшебство из теста, сахара и кремов. Маша весь день колесила по городу в новенькой карете, дегустировала пирожные, делала покупки, смотрела представления. Скучать не приходилось. Все расходы оплачивал мажордом отеля, дядька пожилой, грузный, алкоголик и пофигист. Может с точки зрения императора это была опала и наказание, но с точки зрения Маши это была почти свобода.
127
… Пыльно, темно и тесно в этом дощатом, щелястом домике…
«Куда это я попал?»
Николай повернулся вправо, влево, зацепил локтем какие-то старые тряпки, висящие на гвозде. Полетела пыль и тут же набилась в нос. Он чихнул раз, другой, третий.
— На здоровье! — отозвался весело мужской голос снаружи.
Николай зажал нос пальцами и затаился.
Глаза привыкли к сумраку, и дверь обнаружилась прямо перед носом, такая же щелястая как стены.
— Не хочешь, не выходи! — сказал тот же человек, и послышались монотонные шуршащие звуки: шмяк-шмяк-ш-ш-шмяк.
«Что я как пацан!»
Меченосец без меча толкнул дверь и шагнул наружу.
Ярко светило солнце, хорошо, что из-за спины. Картинка перед ним возникла яркая и сочная, в хороших щедрых красках.
Лысоватый дядька — типичный пенсионер — дачник в коротких потертых джинсах и клетчатой ковбойской рубахе с подвернутыми рукавами мирно полол грядки с картошкой. Стебли у картошки мощные, ярко-изумрудные, а цветы рубиновые.
Николай обернулся и увидел дощатый сарайчик для инвентаря, прислонившийся к дачному домику с облезлыми деревянными стенами, но с высокой, застекленной верандой и резными наличниками на пыльных окнах. Крыша у домика из листового железа с гребешка и тоже изрядно линялая, непонятного цвета.
За картошкой виднелись грядки с луком, вдоль деревянного глухого забора кустилась малина, а в дальнем конце участка светилась свежим желтым деревом беседка под новенькой крышей мягкой кровли.
Рот пересох, и язык как чужой ворочается в сухом рту еле-еле.
— Добрый день.
— Добрый! — отозвался дачник, продолжая тяпать. — Если пить хочешь — в холодильнике минералка и пиво. Выбери что нравится.
— Извините, я сам не знаю, как сюда попал…
— Ничего страшного! Иди попей и отдохни там, на диване, я закончу борозду и приду.
— Меня Николай зовут, а вас?
Дядька поднял голову, посмотрел добрыми глазами из-под седых бровей.
— Эторум меня зовут, юноша. Можно дядюшка Эт.
«Как-то слишком фамильярно…»
— Ничего, я привык. Ступай, Николай.
«Он меня знает, а я его не помню…»
Николай поднялся по скрипящим ступенькам на веранду, неожиданно там оказалось прохладно и уютно. Диван с домашними подушками у стены, круглый стол, напротив, с букетом цветов полевых. Дверь в дом открыта оказалось. Внутри прохладно и пахнет ванилью.
Николаю вспомнился кекс, что пекла мама, также пахло в квартире…
Мамин кекс лежал на блюде на столе, щедро посыпанный сахарной пудрой.
Николай нагнулся, не веря своим глазах и понюхал его.
Он самый! Мамин! Откуда?!
Заглянув в холодильник Сименс, обнаружил его набитым продуктами и напитками. Извлек две банки пива Левен Брау, вернулся на веранду и сел на диван.
Разговор с Дальдантиль в каюте корабля он прекрасно помнил, а вот что случилось позже? Кольцо все также светилось на пальце. Меч остался на корабле?
Он выпил только половину банки пива, когда заскрипели ступени и на веранде появился дачник, дядюшка Эт, на ходу вытирая руки цветастым полотенцем.
— Хорошее пиво?
— Спасибо, я просто воскрес!
Дядюшка Эт засмеялся и, вскрыв вторую банку, к ней немедленно присосался. Через пару мгновений банка опустела.
Дачник смял пустую банку в кулаке и бросил в корзинку для мусора.
— Сойдет для начала. Голоден?
— Спасибо, но не надо беспокоится…
Николай вдруг ощутил, что да, голоден и съел бы много чего! Только что у холодильника ни малейшего аппетита, а теперь вдруг пробило!
— Знаю, вас, молодежь! Сам таким был! «Меры в женщинах и пиве он не знал и не хотел!»
— Даля! — дядюшка Эт повернулся к двери в дом. — Даля! Наш друг голоден, а ты где-то медитируешь!
— Уже иду! — отозвался знакомый женский голос из глубины дома.
Послышались легкие шаги и в коротком летнем сарафанчике, с чеканным подносом в руках появилась Дальдантиль. Волосы стянуты в конский хвост. Улыбка до ушей…Конопушки на щеках…Студентка на даче у дедушки!
Подмигнула озадаченному Николаю.
— Что хотел бы на обед наш гость?
— Может быть еще пива? — спросил дядюшка Эт.
— Хорошо бы…
Дальдантиль немедленно сняла с подноса три банки пива, на этот раз «Стелла Арто».
«А поднос то был пуст только что…»
Николай пил пиво и лихорадочно соображал как себя вести. Если Дальдантиль приносит пиво на подносе для дядюшки Эта — значит он не дачник-пенсионер… Еще один маг-колдун рангом выше?
— Ты что-то притих, Николай?
— Думаю…
— Думать полезно. — Улыбнулся дядюшка Эт и сел напротив, спиной к солнцу. — Не ст