Мне показалось, что он немножко того… немножко ку-ку. И я даже с опаской огляделся, не собирается ли вокруг нас народ. Слава богу, дама с мопсом удалялась, и ее Ленчик бодро потявкивал на новых встречных и поперечных.
Ангел Федорович Жаворонок вновь взметнул свои руки-крылья:
Бежит ко мне, смешно болтая ухом,
Виляя бойко на раскрытую ладонь,
А на цепи скулит и припадает брюхом
Дворняга-матъ: не тронь его, не тронь!
Куда бежишь ты, глупый кругляшок?
Что тычешься своим сопливым носом?
Чуть поманил тебя – и я уже дружок,
Который камнем ни за что не бросит…
Ах, псина милая, да я и сам таков:
Айда вприпрыжку за друзьями!
Все не отучат нас, щенков,
О стенку разбиваться лбами.
Пойми, малыш, жизнь впереди собачья:
Хвост подожмешь, и вырастут клыки,
Слюнявя раны после битвы брачной,
Помянешь мать и взвоешь от тоски.
Помянешь, как она предупреждала,
Всплакнешь о том, что не ценил ни в грош,
И удивишься: ах, как детства мало…
И лучше мамы друга не найдешь.
Он замолчал. Молчал и я. Вдруг он будто сдулся, как-то ссутулился, из ангела превратился снова в маленького жаворонка.
– Ну, как? – выдохнул он.
– Нормально, – промямлил я, уже боясь его нечаянно обидеть. – Я в стихах-то не очень. Грустно, конечно…
– Грустно, значит, есть чувство, атмосфера, – нетерпеливо перебил он меня. – Уже кое-что. Как утверждал Роден, искусство – это, прежде всего, чувство, – он помолчал и вдруг безнадежно махнул рукой. – A-а… Все это ерунда, наивно, ну, короче, слишком по-детски. Хм-м, мама в меня очень верила…
Ангел Федорович отвернулся и быстро пошел прочь.
Жаворонок. Он и в самом деле был похож на птичку. Но какую-то пощипанную, нахохлившуюся, которой пока не до песен и полетов. У него острый носик, круглые глазки. Он быстро и едва заметно заикаясь говорит. Голова втянута в плечи, от этого вид у него какой-то испуганный. Да, что-то не верится, что этот «жаворонок» поднимается высоко в небо и поет вдохновенно по утрам. Вообще, эта птичка скорее похожа на изрядно потрепанного воробья. Вон как быстро перебирает ножками. По-моему, он немного шизо…
Жаворонок почувствовал, что я слежу за ним, обернулся и вдруг пошел ко мне. Еще на подходе заговорил:
– Вы думаете, я сдался? Ошибаетесь! Да, я корректор в издательстве «Предприниматель». Но я пишу! Несмотря ни на что – я пишу. И я еще напишу роман. Вот увидите. Так что до встречи… – он подмигнул. – До встречи в лифте.
Голоса поэзии
Анатолий АлейчикЧто уготовано тебе
Анатолий Александрович Алейчик выпустил шесть своих авторских книг и принял участие более чем в пятнадцати коллективных поэтических сборниках. Многие его стихи посвящены малой Родине – Подмосковью и Богородскому краю, в которых он размышляет о жизни, любви, непростом переплетении событий и судеб, происходящих в жизни человека.
Смотри, что уготовано тебе,
Со временем спешащий наравне,
Безбрежное пространство и, быть может,
Смерть на последней, ядерной войне.
И не тебе решать – произойдет
Иль повернется вспять столетий Драма.
История – кокетливая Дама,
Свиданье, вдруг назначив, – не придет.
Ни дождь меня не напугает,
Ни солнца жаркие лучи,
Мороз и ветер отступают
От тлеющей в груди свечи.
Меня она оберегает
От всяких горестей и бед,
Об этом Бог один лишь знает
Да дремлющий во мне поэт.
Иные разговоры, дни иные,
Слова и мысли, и порядки чисел,
А мы же, старики совсем больные,
Трем плечи от старинных коромысел.
И что с того, что кран слезится влагой,
Вода в нем пахнет хлором – не чиста!
А там, в тени ракит, на дне оврага,
Святые родниковые места.
И под разливы песен соловьиных
Ты пьешь ее – земли исконный дух,
И прибывают разум вдруг, и силы.
И каждое плечо – для ведер двух!
Александр Ветров
Решением Московской городской организации СП России Александру Ветрову присвоено звание «Поэт 2014 года» с врученим именной статуэтки «Золотая звезда». Его стихи читают в России, Болгарии, Италии, Испании, Франции, США.
Весенний лес. Безмолвно. Тихо.
Вспугнув на просеке грача,
Идут неспешно лось с лосихой.
В овраге, около ручья,
Еще под елью снег белеет.
В лесу свежо, хотя в полях
Теплом с утра заметно веет.
На речке утки в камышах.
Настало время им гнездиться.
Весна – пора больших забот.
Но – вечер… Тихо серебрится
Луна над гладью сонных вод.
Начало осени. Дождями
Омыт синеющий курган.
Лениво ветер над полями
Колышет утренний туман.
Над речкой, около плотины,
Стоит в тиши тенистый сад,
В котором с каждым днем рябины
Все ярче кистями горят.
Уже листва кой-где слетает.
Прохладой дышат вечера…
Беру перо, ведь наступает
Моя любимая пора.
Все ниже солнышко скользит по небосводу.
Подули с севера упругие ветра.
Короткий хмурый день являть стал непогоду,
Шумя дождем в полях уж с самого утра.
Опавшая листва в преддверье зимней стужи
Покрылась инеем. Умолк в лесу ручей.
И речка за селом заметно стала уже,
Петляя в тростниках среди больших камней.
Уже мела в полях и первая поземка.
На лужах вдоль дорог блестят пластинки льда.
Что там вдали? Метель! Свистит пока негромко,
Но это знак того, что скоро – холода.
Поздний час. Мороз. Метелит.
В поле – сумрак, громкий свист.
Ветер снег по речке стелет.
Вскоре там, где лед был чист,
Все ковром покрылось белым.
Звезд не видно, лишь одна
Фонарем обледенелым
Светит тусклая луна.
Над дорогой, возле сада,
Снежный вихрь стоит столбом.
Миг еще – и вот ограда
Растворилась быстро в нем.
За околицей – безлюдно.
В окнах яркий свет горит.
Чуть искрясь, красиво, чудно
Возле стекол снег кружит.
Лед, мороз, потоки света,
Вихрь, сугробы, полутьма…
Как прекрасно, что все это
Может нам дарить зима!
Алексей ВолковВ оправе пальцев
Алексей Александрович Волков – поэт и писатель, автор нескольких художественных книг и поэтических сборников, активно и плодотворно работает в жанре детской литературы, его перу принадлежит популярная «взрослая» сказка «Необыкновенные приключения Просто Капельки». В своем творчестве открыт, свободен, экспериментирует, старается передавать эмоции и чувства с помощью яркой палитры стилей и жанров. Произведения А. Волкова очень символичны и наполнены смыслом, который зачастую читается между строк, где автор открывает индивидуальное видение мироздания и жизненных ценностей. В творчестве преобладают лирические, богато окрашенные литературные ноты, отражающие его глубокую, неподдельную любовь и союз с Вселенной, Землей, Родиной, Человеком.
Мороз заставил в декабре
Всех завернуться в теплый кокон,
Весенний луг запечатлев
В глазах потухших на ночь окон…
И нам приятно и тепло
Картиной этой наслаждаться,
И трогать мерзлое стекло,
Чтоб видеть мир в оправе пальцев…
Я в маленьком трамвае утонул,
Как блюдце в перекошенном серванте.
К растерзанному взглядами окну
Снежинки липли, связанные в бантик.
Мелькали перекрестки и огни,
Простуженными выглядели люди.
Перетекали в месяцы и дни
Мгновенья чьих-то праздников и будней.
Унесся незаметно город прочь,
На тусклом фоне – перелесков копоть.
И, не спеша, декабрьская ночь
Пыталась небеса с землею схлопнуть.
Ну, вот и день, и вечер позади,
Колеса вездесущего трамвая
Несут куда-то вдаль, а посреди
Кондуктор мне билетик надрывает…
Мне, наверное, надо давно бы задвинуть
Перетлевшую оторопь деланных фраз
В старый ящик комода, где вместе с периной
Доживают осколки несбывшихся нас.
Мне бы надо, но, думаю, дрогну в смятенье,
По дождливой Москве далеко не уплыть.
Наизнанку накинутый плащ – не спасенье,
Ведь промокшую душу плащом не укрыть.
Может, встать и застыть камышом на поляне
Или просто уехать куда-нибудь в Крым.
И тогда про меня вспоминать перестанут,
Ведь я просто прохожий, я – ветер, я – дым…
Я вижу в холодном цветении многое,