в этот вечер свирепая свора
замыкает кольцо, и последний часок
мне остался в долине Фадмора.
Эти руки по локти, по плечи в крови,
их оружие пеплом покрыто,
эта свора пробраться ко мне норовит,
предвкушая безумие пыток.
Эти земли забыли за тысячу лет
величавой Зенобии речи.
По песку пробиваются, путая след,
будто волки, сыны человечьи.
Эти лица окутаны шарфами тьмы,
ятаганом ухмылка кривая.
Я стрелу посылаю – своим, за холмы,
и огонь на себя вызываю.
Наступила пора признавать, наконец, пораженье.
Или праздновать – выход из тупика!
Я летала над Витебском желтым кленовым листом –
не цветком василька от возлюбленной Марка Шагала.
Я стихами цвета и гармонию форм излагала,
но исчезли слова, и послышался хрип или стон.
Битым зеркалом блещет, струится, сияет Двина.
Только солнце едва согревает парящее тело.
Позабытым стихом отраженье его пролетело
над речной амальгамой, простой предвещая финал:
желтый лист долетит до земли и замрет в тишине.
Будет ясною ночь, серебром небосвод обеспечен.
Легкий иней падет на загаром горящие плечи…
Наступила пора признавать, что меня больше нет.
Монолог у окна, обращенный к луне,
Или, может, к звезде, или к душам умерших…
Одинокая трель соловья в тишине,
Где не будет услышан, где слухом отвержен.
Монолог у реки, обращенный к воде,
Или, может, к текучим созвучьям элегий…
От истока любви – до впадения в день,
Где отказано в слове, столе и ночлеге.
Монолог у иконы – молитва моя,
Обращенная к Богу, святым и блаженным.
Ничего не прошу, даже слышать меня –
Воля Божья на все испытанья и жертвы.
Мой дом стоит на острие веков,
На гребне закружившейся планеты.
Корнями держит холм, цепляет ров,
А окна – за собором ждут рассветы.
Я здесь тревожно сплю – пласты времен
Скользят к реке, сдвигаются и давят.
Под этой кручей дремлет бастион –
Дом взял его осколки в свой фундамент.
Мне снится князь смоленский Ростислав,
Его сестра с печальными глазами,
По берегам реки – церквей стоглав
В молитве умиротворенья замер.
Мне снится прясло крепостной стены –
Тяжелым смутным временам свидетель.
Оно встречало здесь напор войны –
Войны одной, потом другой и третьей…
Я просыпаюсь, разрываю сон.
Мерцает огоньками Заднепровье,
Но неспокойны жернова времен –
Они скрежещут и сочатся кровью.
И дом вздыхает, трещины ползут.
Он коренаст, морщинист, неухожен.
Он – добрый друг, и сны его несут
Огонь веков, на свет стихов похожий.
Галина ПетроченкоОттепель
Родилась в Белоруссии. Живет в г. Долгопрудный Московской обл. Стихи пишет со школьных лет. Профессия – инженер по энергетике и эксплуатации газового хозяйства. Лейтмотив творчества – возвышенная любовь, тяготение к красоте в любом ее проявлении. Печаталась: в альманахах «Долгие пруды» – 2016–2017 гг.; «Сияние лиры» – 2011 г.; член ЛИТО «Клязьма».
(под впечатлением от творчества Ю. Клевера)
Мелодия леса почти отзвучала,
Звала вдохновенно она и встречала,
Ведь каждая птица тональность в ней знает.
Уже вечереет, и лес замолкает.
И солнце, зажмурясь, по веткам багровым
Огнем пролилось, и скатиться готово
До самой земли, до румяного края!
Дремучее царство горит, не сгорая!
Горит и блистает – а я холодею
От странного чувства, как будто владею
Тем Знанием Тайным, что душу мне лечит,
Что ум будоражит, чей Замысел – вечен!
И верить хочу, что совсем не напрасно
Живу на земле! В полыхании красном
Деревья стоят в драгоценных рубинах!
Свободен мой дух, как полет ястребиный!
Ах, боже, как странно! – как будто ослепло
Продрогшее солнце. Из серого пепла
Сырые дома. И нелепая мука –
Понять до конца, распознать с полузвука.
Нюансы тоски – содрогание скрипок, –
Моменты развязок. Снег вязок и липок.
И лень даже думать! Немая истома
Завесою влажной висит возле дома.
Солнце мое, ты меня защити!
Горы, что встали, плечом свороти!
Пропасть внизу и орел в вышине –
Выклюет сердце он с жадностью мне.
Сердце не камень, а кровь не вода –
Выплачешь слезы, что же тогда?
Высохнет море… А я бы жила
С чистой душою, да крест свой несла.
Было ведь так или нет, до поры, –
Только у самой высокой горы
Добрый волшебник живет в терему,
Скучно без дела ему одному.
Сказки хотелось – он выстроил мост,
Прямо к тебе, изо льда и из звезд,
Лентою красной к тебе привязал,
Сказку свою о любви рассказал.
Солнце мое, ты меня защити!
Горы, что встали, плечом свороти!
Пропасть внизу и орел в вышине –
Выклюет сердце он с жадностью мне.
Мама, мама, прости, что никак не доеду –
Мои кони в пути притомились чуть-чуть,
И ямщик-балагур продолжает беседу
Про любовь да про жизнь, чтобы скрасить мой путь.
В заповедный наш край, где по ровному полю
Золотую росу рассыпает заря,
Я по-прежнему рвусь, словно ветер на волю –
Из московских дворов за леса, за моря.
В сарафане своем из цветастого ситца
Выходи на крыльцо, и в окно не смотри.
Мама, мама моя, дай водицы напиться,
Чтоб живой, ключевой, и меня не кори!
Не обманщица я – только, видимо, к лету
Расцветает тоска васильками во ржи.
Не затворница я, хоть и надо поэту
Тосковать-ворковать, да по-своему жить.
Оттого и спешу, оттого и робею,
Перед временем злым объясняясь в любви.
Только вот ведь беда – я сказать не умею,
Как ты мне дорога! – Мама, мама, живи!
Надежда ПоляновскаяФронтовые письма
Поляновская Надежда Самуиловна родилась и живет в Москве. Окончила химический факультет Московского Государственного Университета им М. В. Ломоносова. Работала научным сотрудником на кафедре электрохимии в течение 35 лет. Автор двадцати двух научных статей в отечественных и зарубежных журналах. Кандидат химических наук. За последние годы ею издано четыре сборника стихотворений.
Передо мной листки. Они живые,
И вновь заговорили, наконец,
Ведь это письма, письма фронтовые
О том, как шел к Берлину мой отец.
В изломах все, чернила потускнели,
Писались за минуту, в редкий час,
В них слезы наши высохнуть успели,
А новые накапали сейчас.
Понтоны, реки, вновь нужны понтоны –
Под бомбами тянуть в речную ширь,
И люди тянут их, и люди тонут,
И видит эту гибель командир.
Остались в его памяти отныне
И Днепр, и Висла, Одер, наконец,
Стоит у Reichskanzlei в Берлине
В защитной гимнастерке мой отец.
Апрель 2015
Воспоминанья – лет прошедших тени
Всплывают иногда, тревожа ум
Клубком разнообразных размышлений
От промелькнувших радостных видений
До вдруг возникших невеселых дум.
Вот Греция. Отель в горах, селенье,
Дорога вверх – и тишина, покой.
Вдруг мотоцикл, и в вихревом движенье
Водитель успевает за мгновенье
Мне улыбнуться и махнуть рукой.
В другом краю идет навстречу тропкой
Прохожий, – у него сторонний вид,
Но, шаг пройдя неспешною походкой,
Он, улыбнувшись светлою бородкой,
«День добрый», – по-английски говорит.
У нас такой отсутствует обычай.
С утра у всех в лице заботы тень
И хмурый вид, и невозможен случай,
Когда, кто рядом, скажет: «Добрый день».
В манерах, воспитании несхожи
Наши и Европы города,
Но буду повторять одно и то же,
И мысленно и даже вслед прохожим:
Почаще улыбайтесь, господа!
О. П.
Вот облако на небе. Оно вечно,
Сменяясь, будет в вышине всегда,
И жизнь в сравненье с ним так быстротечна,
Что поневоле мысль – зачем она?
Но не скажу о ней – прошла ты мимо,
За бегом дней невольно, но слежу,
Немногое по-прежнему мне зримо,
Хотя часами уж не дорожу.
Мне все равно – что день, что утро, вечер,
Ведь хмурый день почти всегда подсвечен.
Но главное сегодня есть:
Ты рядом, ты со мной, ты здесь.
Декабрь 2016
Ничего не пишется и ничто не ладится,
Стали дни невеселы и тревожна ночь,
Без причин без видимых все в душе разладилось,