Несколько минут Ривер молча смотрит на сидящую перед ним женщину. Ему до безумия некомфортно. Словно кто-то влез в самые глубины его сознания, вывернул его наизнанку и высыпал на пол. Ему страшно и плохо от мысли о том, что кто-то раскусил его намерения и понял его, словно знает с самого рождения.
Анна-Мария Лилоу вскрыла его мозг и высосала всю чертову информацию вместе с кодом ДНК.
Но хочет ли сам Ривер признавать ее слова?
Она психиатр, доктор, не близкий человек, не друг, не родственник. Она не должна заходить так далеко.
– Да, я ненавижу его. Но я правда скорблю по своим родителям и по брату. Что за бред? – нахмурившись, отвечает Ривер. Ему хочется поиграть с ее разумом точно так же, как она играет с его.
– То, что ты только что услышал, – лишь синопсис нашего путешествия. И вскоре мы дойдем до главы о твоей семье. А для начала позволь мне тебя спросить: согласен ли ты на регулярные сеансы терапии? Если да, то вот, подпиши этот документ. – она протягивает ему лист бумаги.
Ривер хмурится и пробегает взглядом по строчкам.
– Меня автоматом зачислят в базу придурков? Вы же понимаете, что это такое – состоять на учете у психиатра. Меня могут уволить с работы, – с сомнением в голосе сказал он.
– Ривер, это только твой выбор, больше ничей. Если думаешь, что тебе нужна помощь или хотя бы очередная попытка найти ее, то можешь соглашаться на терапию. Если нет – то я только рада за тебя, это замечательно. На работу и документы это никак не влияет. Это просто занятия с психиатром, а не принудительное лечение в психиатрической клинике. – Доктор Лилоу пожимает плечами.
Ривер размышляет. С одной стороны, ему совсем не хочется подписываться на такое. В свое время он уже совершил одну ошибку, согласившись на приемы у психолога, который не предпринял ничего, кроме того что отправил его к психиатру. С другой стороны, что-то его цепляет в этом докторе. Она словно дает ему надежду. Именно поэтому Ривер ставит подпись.
– Хорошо. Тебе нужно будет приходить раз в неделю. Я работаю с понедельника по среду с девяти до шести и с четверга по пятницу с девяти до четырех.
Ривер кивает.
– Тогда на сегодня все. Мне было приятно познакомиться с тобой, Ривер, – откладывая бумаги в сторону, отвечает она.
– Да, до скорого. – Ривер покидает кабинет.
Выйдя из клиники, он направляется к мотоциклу, припаркованному на соседней улице. Надев шлем, Ривер выезжает с парковки и направляется в клуб.
На улице пока светло, но нужно приехать пораньше, чтобы помочь Индии подготовить все и убраться. По дороге он решает заехать в цветочную лавку, чтобы купить ей красивый букет. Он часто радует ее такими маленькими сюрпризами.
В клубе, как обычно, не протолкнуться. Глубокая ночь, но никто не планирует расходиться по домам, ведь самый ад начинается именно часа в два ночи, гребаный бал сатаны. Золотая молодежь веселится так, словно завтра конец света. В ход идут алкоголь и тяжелые наркотики.
Протирая бокалы, Ривер замечает его.
Он слишком пьян, пошатывается и смеется, держит за руку девушку. Она непохожа на тех шлюх, с которыми он обычно трахается в машине. Она выглядит так… благородно.
Ривер хмурится. Ненависть и обида молнией ослепляют все вокруг. Но Леон так пьян, что вызывает сильнейшую жалость. На лице Ривера появляется мрачная ухмылка. Он продолжает протирать бокалы, пока Леон выходит из клуба.
Четыре часа ночи.
Даника молча перелезает через ворота и тихо проникает в дом.
Ее одежда пахнет порохом. Немудрено: она опять запускала фейерверки на окраине города. Правда, такая жизнь ей порядком поднадоела. Она ведь уже взрослая девушка, а крадется в дом как подросток, которому запрещено гулять по ночам. Успокаивает мысль, что на день рождения она получит собственную квартиру, и тогда ей не придется разыгрывать весь этот спектакль.
Даника как можно тише открывает дверь, но, вместо того чтобы погрузиться во мрак спящего особняка, ее ослепляет парадная люстра.
– Даника! – Она слышит крик матери из зала.
Ей не остается ничего, кроме как проследовать туда.
– Господи, где ты была?! – Мать в слезах, отец стоит у огромного французского окна и даже не поворачивается в ее сторону.
Даника в ступоре. Она не понимает, что происходит.
– Что случилось?! – с волнением спрашивает она.
– Леон… Он попал в аварию… – Мать начинает рыдать.
Даника в ужасе опускается на диван и закрывает лицо руками.
Их семья проклята. Это повторилось во второй раз.
Только с каким исходом на этот раз?
Карма есть карма.
Ее не избежать.
Глава двадцатая
Индия подходит к букету камелий и вдыхает несуществующий аромат.
– Эти цветы… у них нет запаха, зачем они тебе? – взглянув на Ривера, спрашивает она.
Ривер закрывает ноутбук и отодвигает его на край стола.
– У меня аллергия на цветочные ароматы. Это для эстетики, – врет он.
Цветы он покупает в память о погибшей матери. Это у нее была аллергия, а камелии, не имеющие ни запаха, ни нежности, всегда стояли у них на столе. Теперь каждый раз, когда он смотрит на них, ему кажется, что все хорошо и чуть позже, через час, а может, два, мать вернется домой вместе с отцом. И все будет как прежде. Но час длится вечность. Он никогда не закончится.
Ривер встает из-за стола и подходит к Индии. Поправляет ее светлые шелковистые волосы и целует в уголок губ. Там у нее пирсинг.
– Кстати, у меня для тебя хорошие новости, – с улыбкой шепчет он, смотря ей в глаза.
– Какие? – Индия в предвкушении чего-то радостного, но при этом не позволяет чувствам захлестнуть ее с головой, чтобы, в случае чего, не сильно разочаровываться.
– Теперь я буду работать в четверг и вторник дополнительные шесть часов.
– Это же моя смена! Получается, мы будем вместе? – она по-детски счастлива.
– Да, теперь мы почти не будем расставаться, – улыбается Ривер.
Индия заключает его в крепкие объятия и радостно визжит, подпрыгивая на месте.
Да, именно с ней Ривер искренне счастлив. Пожалуй, это самые «законные» отношения за всю его жизнь. Ведь их любовь взаимна. Она не несет в себе чувства вины или предательства по отношению к семье. Они дополняют друг друга как никто другой. Одинаковая работа, одинаковый статус в обществе, одинаковые увлечения, одинаковые чувства друг к другу. Индия любит те же фильмы, что и он, ту же музыку, ту же погоду, праздники и еду. В ней есть что-то особенное. Может быть, желание полностью принадлежать ему – отдать свое сердце, тело и все свое время.
– Ладно, Ривер, мне пора бежать. Нужно зайти в колледж, отдать работу, которую я тогда не дописала, – вздохнув, говорит Индия.
Ей так не хочется уходить. А Риверу не хочется ее отпускать. Ведь тогда нужно будет куда-то бежать и искать живых людей, только чтобы не чувствовать страха и пустоты.
Просидев около часа на первом этаже, Ривер чувствует, как что-то неизведанное манит его на второй, в комнату, туда, где он жил со своим братом.
Поднявшись на второй этаж, он с осторожностью распахивает дверь. Воспоминания и мысли накрывают огромной холодной волной. Игры сломленной психики.
Ривер не ночует на своей кровати с того самого дня, как впервые вернулся в дом после страшной трагедии. После комы и долгого восстановления в госпитале он еще несколько месяцев жил в доме сестры своего отца. Она очень любила его и переживала за него всем сердцем. Она даже просила Ривера остаться жить у них, понимая, как тяжело ему будет находиться в доме. Но Ривер был настроен жестко. Он думал, что именно такой суровый способ морального самоистязания сделает его сильнее. А вместо этого получил ослабленную нервную систему и удвоенное количество галлюцинаций и ночных кошмаров.
Здесь холодно, как в морге. В этой комнате живет только уличный ветер, который Ривер впускает через открытые окна, чтобы выветрить запах одежды и одеколона брата. Но он словно впитался в стены. Слишком знакомый. В отличие от камелий, он не успокаивает, а убивает. Ураганом врывается в мысли и разрушает все вокруг. Брат – отдельная тема для Ривера. Ведь именно он видится ему чаще всех. Приходит во сне почти каждую ночь. И каждый раз он так зол, что от воспоминаний Риверу становится физически больно.
«Так часто ты видишь только его? Вы были очень близки? Лучшие друзья, так ведь? За него ты хочешь отомстить больше всего…» – задумчивый голос доктора Лилоу пробивается в его мысли. Ривер помнит то занятие, когда главной темой обсуждения стал Скай. Пожалуй, это занятие было самое непродуктивное. Анна-Мария решила, что Ривер любит брата слишком сильно и эту тему стоит отложить, ведь сейчас Ривер не чувствует ничего, кроме боли.
«Говорят, у близнецов особая связь. Ты словно потерял часть себя, я понимаю… Ладно, не буду мучить тебя. Когда сам поймешь, что готов обсудить это, дай мне знать».
Ривер молча кивал и пытался подавить болезненный ком в горле. Ведь она совсем не понимала его. Никто не понимал. А Ривер мечтал о том, чтобы рассказать всю правду хоть кому-нибудь. Именно поэтому сейчас, в этой комнате, он сползает по стене, задыхаясь от собственных слез и набирая телефон психиатра.
– Ривер? Что-то случилось? – мягкий голос доктора Лилоу слышится на том конце провода.
Всхлипывая, Ривер пытается подобрать слова.
– Я никогда его не любил. Мы ненавидели друг друга с самого детства, всегда. Он был лучшим во всем, как он считал. Скай думал, что он король всего мира, как и тот урод, который убил его. У него всегда было много друзей. Все девушки были влюблены в него. Он вел себя со мной как последняя тварь, называл конченым неудачником, нелюдимым, скучным и чокнутым. Для меня Скай был чужим. Он прикалывался надо мной вместе со своими друзьями, а из-за того, что в подростковом возрасте я был стеснительным и забитым, он обзывал меня педиком и распускал слухи по всей школе. Это было так давно, и нам было не так много лет. Я знаю, что для подростков такое поведение нормально. Но спустя столько лет я не могу простить его за все это. Не получается. Мне казалось, что родители любили его больше меня. На день рождения ему всегда уделяли больше внимания, гости поздравляли его так, словно меня не существовало, хотя я был его братом. Он заставлял меня чувствовать себя хуже во всем: я менее привлекате