– Не плачь, мама. Мне тоже плохо. Теперь тебе спокойнее?
– Не думай, что я хочу, чтобы ты страдала. Просто, когда ты говоришь, что тебе плохо, будто напоминаешь мне, что у тебя есть сердце. Прости меня, дочка, мне никогда не понять тебя. Я бы отдала все, чтобы принять на себя все то, что выдержала ты. Прости меня. – Она снова заходится волной рыданий.
– Лучше подумай, каково Леону… – говорит Даника, а спустя двадцать минут оставляет задремавшую мать в одиночестве со словами: – Я не хладнокровная. Я пытаюсь что-то изменить. Хотя тут вряд ли что-то поможет.
Ночной уличный воздух оживляет. Небо сегодня звездное, Даника не знает, куда себя деть. Она растратила все фейерверки и петарды, а магазин уже закрыт. Она знает, где сейчас Джетро: курит опиум в подвале со своими друзьями. Ей не хочется идти к ним. Она почти каждый вечер проводит там. С Кристиной говорить настроения нет. Та либо спит, либо выпивает в компании подружек из колледжа. Скучнее их нет никого. Есть еще компания мажорных мальчиков… На редкость славные, хоть и по-детски глупые ребята… Хотя кто сейчас не смеется над вейперами, кроме самих вейперов?.. Но и к ним Даника сегодня идти не хочет.
Ноги сами ведут ее на старую детскую площадку, к качелям, которые с ранних лет влекли ее, но не разрешались: «Это общественная площадка, мы сделаем тебе отдельную, дома».
Но за все эти годы родители только и делали, что обещали. А теперь, когда Даника сама себе хозяйка, она часто ходит сюда кататься. Ночью тут ни души: ни детей, ни кошек и собак, ни наркоманов, ни пьяниц. Даже бомжи сюда почему-то не суются, словно это место проклято и видеть его может только сама Даника.
Ей нравится сильно раскачиваться, когда при движении вперед можно вытягивать ноги к небу и делать вид, что ботинками пинаешь луну, облака и звезды. Иногда начинает кружиться голова. Это будто свидание с космосом. А потом становится страшно. Чуть расслабляешь тело, и кажется, что сейчас улетишь ввысь, к чертовой матери. Но в этом страхе есть своя прелесть. Душа вырывается из тела и парит над городом, наблюдая за его жителями. Иногда можно встретить своих знакомых. Даника любит представлять их и то, что они делают каждую минуту своей жизни. Когда она только влюбилась в Джетро, ее не покидали мысли о нем. Собственно, именно с первой влюбленностью у нее появилась привычка сбегать по ночам и гулять по пустынным улицам и крышам. Ей нравилось забираться так высоко, чтобы лицезреть весь город, а затем взглядом искать, где живет ее парень. Она любила воображать его действия в данный момент. А затем начинала плакать от счастья, которое приносила любовь.
Сейчас она тоже сидит и плачет, оттого что тех наивных и кинематографически красивых чувств уже не вернуть. Ностальгия любит навещать нас бессонными ночами. Даника не исключение.
Она пересаживается на скрипучую карусель и, медленно отталкиваясь одной ногой, крутит ее, а сама смотрит в ночное небо. Оно гипнотизирует.
Музыка в наушниках заглушила приближающиеся шаги. Карусель внезапно раскрутилась до непозволительной скорости. Даника вцепляется пальцами в холодные железные ручки карусели и приподнимается, чтобы увидеть перед собой его.
Того, кто с одержимостью следит за ней.
Того, чья идея походит на безумие.
– Я бы спросила, как ты тут оказался, но, боюсь, это будет слишком банально. И все же… – выдыхает Даника.
– Я следил за тобой, – насмешливо отвечает Ривер.
– Забавно.
– Шучу, просто увидел тебя, когда возвращался домой, и решил сделать сюрприз. – Скормив девушке очередную ложь, он обаятельно улыбается.
Не найти в мире актера лучше, чем Ривер. Он был гениален во лжи и притворстве.
– Я скучал по тебе. – он протягивает руку, чтобы дотронуться до ее щеки.
Даника позволяет ему это сделать.
– Что ты тут делаешь одна?
– Отдыхаю от дома.
– Проблемы в семье?
– Вечные.
– В такие моменты я счастлив, что одинок, – мрачно шутит Ривер, но Данику такая шутка только отталкивает. – Ладно. Это было крайне неуместно.
– Разгони карусель как можно сильнее, закрой глаза, затем открой и посмотри на небо, – говорит Даника.
Ривер следует ее указаниям без лишних слов. Открыв глаза, он испытывает одно из самых удивительных ощущений. Он словно парит в небе, а звезды оказываются так близко. Он невольно улыбается, потом смотрит на Данику, которая прекрасно понимает его чувства, странные и волшебные. Он словно забыл о том, что обычный человек. Будто у него за плечами нет прошлого, равно как и будущего. Нет имени, нет судьбы. Есть только учащенное сердцебиение, звезды и девушка, которая похожа на фею, сотканную из той звездной пыли.
Надломленная психика Ривера всегда выкидывала различные фокусы. Его настроение и эмоции могли меняться со скоростью света без какой-либо причины. Вот и сейчас почему-то на глазах появляются слезы. Единственная вещь, которую он желает в тот самый момент, – исчезнуть раз и навсегда. Ему уже ничего не хочется. Ничего. Он просто представляет, как было бы идеально, если бы она не была Даникой Колфилд, а он – Ривером Аккерманом. Хотя бы на один день поменяться с кем-нибудь местами и прожить его так, как это делают счастливые люди. Позволить себе влюбиться, стать любимым и умереть. Ривер никогда не любил. Всю жизнь его клевали, подавляли, заставляли проявлять страх и агрессию. В его жизни не осталось места для любви. Ему было не до нее. Постоянное бегство и желание избавиться от чего-то.
Этот момент похож на медитацию. Словно планета остановилась. Все остановилось. Кажется, они оба это чувствуют. Мысленно Ривер смеется над своей глупостью. Влюбиться из-за какого-то головокружительного момента. Но все гораздо серьезнее. Внезапно врагами стали все: погибшая семья, раздражительная родня Даники. На мгновение он почувствовал себя шекспировским Ромео. Нужно заканчивать с этим. Даника гипнотизирует его словно дьявол. Нельзя поддаваться. Нужно помнить об истинном предназначении. Либо сейчас, либо никогда.
– Давай уедем.
– Куда? – спрашивает Даника.
– Можем поехать ко мне, – нервно произносит он, боясь, что она почует подвох.
– Поехали, – соглашается она, еще не понимая, что собственноручно подписала себе смертный приговор.
Глава двадцать третья
Прохладная ночь кажется абсолютно светлой по сравнению с тьмой в доме Ривера. Даника начинает привыкать к нему, хотя была тут всего пару раз. Ей сложно здесь находиться, как и самому Риверу. Стены давят, а призраки наблюдают из самых мрачных углов комнат. Тут пыльно и холодно, как на улице.
– Дом мертв, – почти шепотом говорит Даника, словно боится разбудить тех, кто уже тут не живет.
– Знаю. Ненавижу это место, – шепчет Ривер. Ему тоже неуютно разговаривать вслух.
– Почему не продашь этот дом?
– Я не собираюсь обсуждать это в тысячный раз, – с горьким сарказмом отвечает он.
Холодная ладонь Даники бродит по стене, ощупывая каждый миллиметр в поисках выключателя. Ее глаза еще не привыкли к такой темноте, в отличие от Ривера. Он отчетливо видит каждое движение, каждый объект, каждую мельчайшую деталь. И когда Даника наконец-то находит выключатель, его рука мягко останавливает ее.
– Не надо.
– Почему? – недоумевает она.
Но вместо ответа он целует ее. Не потому, что влюбился, а потому, что ее надо отвлечь. В голове суетливо проносятся мысли о том, сколько времени займет полноценная расправа и какой она должна быть, чтобы принести ему максимальное удовлетворение. В какой-то момент Ривера одолевает отчаянье. Он вновь поддался ничтожному тревожному порыву, когда такие моменты полагается продумывать до мелочей.
Он отталкивает ее от себя, и Даника ударяется о стену. Ей больно и неприятно. Она хочет уйти прямо сейчас и никогда его не видеть. Этому парню однозначно нужно лечить голову, впрочем, как и ей, ведь однажды поиск острых ощущений погубит ее.
Но уйти Ривер ей тоже не дает.
– Прости, я не знаю, что происходит со мной, – стараясь звучать искренне, говорит он.
– Ты буквально впечатал меня в стену, – шипит Даника. Внутренняя тревога овладевает ею. Она чувствует ложь и опасность.
– Я не специально. Клянусь, Даника, я не хотел. Прости, пожалуйста. – ему тошно от собственного перформанса. Будучи холодным и спокойным с самого детства, Ривер не привык к тому, что заставила делать трагическая судьба. Частые припадки и нужда в притворстве. Отвратительно.
Даника молчит. Да и что она может сказать? Она всегда немногословна, так как считает, что пустые слова бесполезны и утомительны.
В полной тишине Ривер ведет ее в зал.
– Может, ты что-нибудь хочешь? Чай или кофе? – спрашивает он, чувствуя очередную волну неловкости.
– Спасибо, я ничего не хочу, – смущается она.
Некоторое время они молчат, просто потому, что не знают, о чем говорить. Даника уже несколько раз мысленно пожалела о том, что согласилась поехать, но, вспоминая пьяную мать дома, чувствует успокоение.
– Ты всегда так странно себя ведешь, Ривер.
– Мне одиноко, – отвечает Ривер. На этот раз он не врет.
– Знаю.
– Откуда? – Смотрит он на нее.
– Я всегда все знаю, – откашлявшись, говорит она. В голосе Даники звучит меланхолия. Риверу становится так спокойно, словно одной безразличной фразой она стерла его одиночество раз и навсегда.
Но соглашаться с нею не в его планах. Риверу всегда нравилось отрицать, все и вся.
– Тебе меня не понять. У тебя есть семья, много друзей. Тебя любят…
– Тем не менее я гуляю одна по ночам, – перебивает его Даника. Ее всегда раздражали подобные фразы, ведь из-за своего социального статуса и достатка ей всегда приходилось выслушивать язвительные упреки в том, что у нее есть все. – Но дело тут не в понимании, а в знании, Ривер. Его у меня гораздо больше, чем ты думаешь.
– Говори что хочешь, Даника. Мне все равно.
– Мне плохо за тебя.
– Пустословие.
– Ты не знаешь меня.
– Ложь.