Но Анна-Мария игнорирует яд его вопросов.
– Да, но иногда хочется отдохнуть, – с той же внутренней добротой отвечает она.
Ривер мрачен как никогда. Его глаза прожигают взглядом дорогую мебель и высокие французские окна.
– Смотрю, психиатры нынче хорошо зарабатывают… – еле слышно ворчит он.
Анна-Мария усмехается.
– Нетактично говорить о таком, Ривер. – Она игнорирует его злобу. – Я хотела бы поговорить с тобой о том, как ты себя чувствуешь в последнее время, какие мысли тебя посещают, читал ли ты книги, которые я привозила тебе.
– Нормально я себя чувствую. Книги не было времени открыть, – врет Ривер. Ему совершенно не хочется выслушивать лекции о пользе Библии. Легко подсовывать заповеди, когда живешь и не знаешь горя.
– И все же найди как-нибудь время для этого. Тебе могут помочь некоторые советы, – вздыхает Анна-Мария.
Внезапно на кухне звонит телефон. Извинившись, она выходит из гостиной, чтобы ответить на звонок, оставляя Ривера наедине с темными мыслями.
Та ночь, когда он чуть не убил Данику, до сих пор не покидает его сознание. Он был близок к цели как никогда прежде. Глубокая ночь, темный пустой дом и сама Даника рядом. В голове до сих пор звучит громкое биение ее сердца после сильного удара, резко потеплевшее тело, прерывистое дыхание. Она буквально умирала в его руках, не понимая, что происходит. Удар был весьма сильный. Он рассек ей висок кулаком, а затем, сбив с ног, разбил о ее голову вазу с камелиями. В тот момент Риверу казалось, что он контролировал очередной приступ эпилепсии, продолжая добивать Данику. Но потом из ниоткуда появился Эмилио и спас ей жизнь, а Ривер сдался перед конвульсиями. Конечно, он еще долго будет помнить нежные холодные руки Даники, которые осторожно касались его лица в надежде разбудить от кошмарного сна. Была бы она обычной девчонкой, он бы и не придал этому никакого значения, но он собирается убить ее. Ее доброта лишь сбивает его с мыслей. Как же все-таки плохо, что она так сильно отличается от Леона и ему подобных…
– Можешь поиграть со мной? – детский голос отвлекает Ривера от размышлений. Четырехлетняя девочка протягивает ему одну из своих кукол, а за ее спиной прячется мальчик, примерно трех лет. Дети смущенно хихикают и с неподдельным интересом рассматривают его.
– Конечно, – мрачно усмехается Ривер и, достав из кармана зажигалку, подносит ее к кукле.
Дети с визгом разбегаются в стороны и бросаются к матери, которая разговаривает по телефону. Спустя пару минут она входит в гостиную.
– Ривер, что у вас тут произошло?
Но лицо Ривера столь светло и невинно, что его едва ли можно в чем-то обвинить.
– Он хотел нас поджечь, – держась за рукав кашемировой кофты матери, говорит девочка.
– Эй, ты чего? Кто хотел вас поджечь? – С наигранным волнением он осматривается по сторонам, а его улыбка вызывает умиление и мысли о том, что он неплохо ладит с детьми. – Никого не вижу. Но если кто-то вас будет обижать, вы мне говорите, я прогоню его. – Ривер улыбается, чем отпугивает детей еще больше, но успокаивает Анну-Марию. Как легко ее вести в заблуждение, хотя она опытный психиатр.
– Зачем вы обманываете? Ладно, идите, играйте, нам с Ривером нужно обсудить некоторые вещи. – она выпроваживает детей из гостиной, а сама присаживается рядом, взяв чашку кофе.
– После ухода моего мужа дети стали совсем неуправляемыми. Я постоянно на работе, а они – в подготовительных группах. Вечно придумывают не пойми что, даже неловко становится, – улыбается она, поправляя прядь светлых волос.
– Бывает, – равнодушно отвечает Ривер. С одной стороны, ему смешно из-за того, что она так легко клюнула, а с другой стороны, ему искренне стало жаль детей, которым не хватает внимания матери. Риверу даже хочется признаться в том, что сделал, и пойти извиниться перед ними.
Ривер терпеть не может борьбу светлого и темного внутри себя, прекрасно понимая, что тьма порождена несчастьем, одиночеством и страхом. Зачем он вытащил зажигалку? Всему виной была зависть к двум маленьким детям, которые, как ему показалось на первый взгляд, не знают никаких проблем. В отличие от него, они живут в теплом, уютном доме, у них есть любящая мать, которая пусть и пропадает на работе, но хотя бы проводит с ними выходные и стабильно возвращается обратно по вечерам. Они есть друг у друга. А Ривер давно лишен всего этого.
– Знаешь, Ривер, я долго думала над твоей проблемой. Любые способы ее решить казались такими глупыми и бессмысленными, что я пришла к выводу о том, что тебе стоит попробовать завести семью, как бы смешно и безумно это для тебя ни звучало, – говорит Анна-Мария.
Ривер смотрит на нее с нотками презрения и грубой насмешки во взгляде.
– Серьезно? Вы же вроде психиатр, должны понимать, о чем говорите… Не вы ли мне сказали, что только месть поможет?
На ее лице больше нет улыбки. Слова Ривера стерли ее как ластик.
– Ривер, а что такое месть? Ты, конечно, получишь временное удовлетворение, но что станет с твоей жизнью? Ты просто перечеркнешь ее. Это же не выход.
– А мне и не нужна моя жизнь…
– Жизнь прекрасна, Ривер, у тебя еще просто не было возможности прочувствовать это. То проблемы с обществом в подростковые годы, то эта трагедия. Ты не жил, Ривер, ты ведь просто существовал. А на свете есть много прекрасного. Да, родных не вернуть, и на правосудие нет смысла рассчитывать, но ты сможешь переломить себя и создать собственную семью, попробовать начать жить заново. Разве это не истинное счастье – иметь рядом любимую женщину и детей, продолжение себя? Пойми, Ривер, ты не потерян, как тебе кажется. У тебя вся жизнь впереди.
Но Ривер и слушать не хочет. Мало ему Даники, так еще и психиатр со своей философией. Он резко встает с места.
– Не нужно продолжать. Я ошибался, думая, что вы профессионал в своем деле. Вы одна из тех докторов-идиотов, которые не могут мне помочь и даже примерно не знают, как это сделать. Берут с меня деньги и несут бесполезный бред, стараясь утешить, – агрессивно говорит он, а в глазах властвует мрак.
– Ривер, не нужно… – неуверенно шепчет она и пытается взять его за руку, но он грубо отстраняется.
– Не надо, я ухожу. – Ривер направляется к выходу.
Анна-Мария поднимается и идет за ним.
– Ривер, пожалуйста, не совершай ошибку, ты не понимаешь, что делаешь.
На выходе она хватает его за запястье, но не успевает Ривер возмутиться на этот счет, как Анна-Мария внезапно целует его. Он даже не до конца осознает, что произошло, когда она отстраняется от него и стыдливо опускает глаза в пол.
– Ривер, я не…
– Это… Извините, мне нужно уйти, – растерянно шепчет он и выходит из дома.
Ривер чувствует себя опустошенным. Быстро заведя мотоцикл, он спешит домой, который так ненавидит. Но даже там сейчас куда спокойнее.
Лежа на кровати и смотря в потолок, он чувствует легкий холод.
– Скоро все изменится. Делай то, что нужно делать, – тихий голос матери звучит его в ушах.
Привидения не дают ему побыть в тишине. Мысли, галлюцинации, страхи, фантазии – вот они, его паранормальные явления.
– Я всегда знал, что у психиатров не все в порядке с головой. Это же очевидно, – равнодушно вздыхает Ривер.
Но ответа нет. Да и от кого? В комнате он один. Всегда был.
Глаза невольно закрываются, Ривер проваливается в сон, вызванный усталостью, когда чуть позже раздается звонок в дверь. Он устало ковыляет к входной двери и, открыв ее, обнаруживает там большую подарочную коробку с бантом и запиской: «Теперь дома тебе будет не так одиноко».
Прочитав слова, он берет довольно тяжелую коробку и заносит в дом. Любопытство овладевает им. Открыв подарок, Ривер обнаруживает то, чего никак не ожидал увидеть: маленького черного щенка, напоминающего лису, дорогой породы.
– Нет, пожалуйста, пусть это будет просто сон… – отчаянно шепчет Ривер, беря собаку на руки.
Очевидно, что подарок – дело рук Даники Колфилд. Он ведь даже почерк ее узнал (запомнил еще со времен работы в баре, когда она оставляла записки с заказами). Никто из его окружения больше не мог позволить себе такой дорогой подарок.
Зачем она это делает?
Зачем она общается со мной?
Зачем ей так хочется быть ближе?..
Она словно подсознательно усложняет игру. С каждым уровнем испытания все труднее и труднее. Они выворачивают душу наизнанку, разрывают сердце.
Ни в коем случае нельзя сдаваться.
Если сдашься – провалишь жизнь, как чертов школьный экзамен.
Глава двадцать седьмая
Всю неделю идет проливной дождь. Даника идет пешком из колледжа. Машину она одолжила на месяц Леону, потому что свои ему надоели. Сама Даника к ним равнодушна, а прогулка под дождем всегда доставляла ей некое удовольствие и оживляла детские воспоминания о временах, когда они с братом любили играть в догонялки во дворе виллы в Авиньоне. Запах лаванды и петрикора до сих пор всплывает в памяти и дарит чувство успокоения. В детстве их часто водили в церковь, читали Библию, однако у Даники всегда было собственное представление рая. Это туманное место, заполненное облаками и холодным светом, где преобладает запах лаванды и дождя. Вот и сейчас, идя сквозь небольшой опустевший парк, она представляет, что проходит сквозь рай. Одежда ее промокла насквозь, угольные волосы вьются, словно она русалка, а губы беспрерывно шепчут одно из стихотворений Роберта Бернса:
Дженни платье разорвала;
Прицепила колос;
За собой она слыхала
В поле чистый голос.
Дженни бедная бежала
Всё по бездорожью,
Дженни платье разорвала,
Пробираясь рожью.
Если кто встречал кого-то
В поле знойным летом,
Что кому-то за охота
Толковать об этом…
Если кто во ржи кого-то
Целовал случайно —
Не для нас о том забота