Глава двадцать девятая
Ривер резко стягивает одеяло с Даники, отчего ее голые ноги с грохотом падают на холодный пол. Раздраженно вздохнув, он грубо обхватывает руками ее тощие лодыжки и закидывает обратно на кровать. Ривер пытается понять, как это произошло и когда он докатился до такого безумия. Не найдя вразумительного ответа, он ложится рядом, уставившись в потолок.
– Почему ты ушел? Тебя не было целую вечность, – шепчет Даника, открыв глаза. Она не спала. Просто валялась на кровати с закрытыми глазами минут пятнадцать.
– Я был на приеме у психиатра, – тоже шепотом отвечает Ривер. В этом доме как будто принято говорить тихо.
– Я не знала, что ты ходишь к психиатру, – хмурится Даника.
– Разве я тебе говорил?
– Нет. Зачем тебе? – повернувшись на спину, спрашивает она.
– Я ебанутый, – спокойно отвечает Ривер.
Около минуты они смотрят в потолок, не говоря друг другу ни слова.
– Родился таким?
– Нет, стал со временем.
– Помогают занятия?
– Не знаю. Может, да, а может, и нет. – Ривер пожимает плечами.
Даника вздыхает и пытается подняться, но он слегка толкает ее локтем, чтобы она легла обратно.
– А почему ты так долго был на приеме?
– Решил немного побыть там.
– Чтобы результат был?
– Да, чтобы был результат.
– И как проходит лечение? Что у тебя спрашивают? Что говорят? – В ее голосе такой слабый интерес, будто она читает стихотворение у доски: не хочется, а надо.
– Да никак…
– Но ты же ходишь туда зачем-то… Что ты делаешь на приеме?
– Сплю со своим психиатром. – Ривер убирает челку с лица. Он совсем недавно закрасил отросшие светлые корни, и теперь его волосы еще чернее и насыщеннее.
– Он мужчина?
– Нет.
– Ну ладно. Это помогает?
– Я же сказал, еще не знаю.
– Да. Точно.
Вновь тишина, от которой щемит сердце. Они словно умерли: взгляд направлен в пустоту, тело будто манекен – не двигается и не подает признаков жизни. Можно уловить слегка учащенное сердцебиение и легкое дыхание, которого почти не слышно из-за сквозняка.
– Ты все это время не ходила в колледж? – спрашивает Ривер.
– Нет. Я написала письмо декану о том, что беру академический отпуск по личным обстоятельствам.
– А твои родители? Друзья? Тебя ищет кто-нибудь?
– Я выключила телефон в тот день, когда ты разрешил мне остаться, а на следующий день сбежал. Думаю, меня искали. Но если бы все было так ужасно, полиция меня уже нашла бы. Ну, или не знаю…
– Не хочешь к ним возвращаться?
– Нет.
Ривер растерянно отворачивается. Ему до сих пор ужасно плохо от всей ситуации, которую он допустил. Как можно было позволить ей остаться у него? Что за внезапный приступ жалости? А ведь, когда она пришла, ему и правда хотелось ей помочь. Даника – жертва обстоятельств. В своей семье у нее точно такая же роль, какую когда-то играл Ривер в своей. Ребенок-неудачник, тень на фоне более любимого и успешного брата. Она словно приемная. Ривер чувствовал себя так же каждый раз, когда родители выделяли задиристого и амбициозного брата. А ведь Скай был копией Леона, просто не такой богатый. Он так же издевался над слабыми, любил веселиться и манипулировать людьми, менял девушек каждую неделю, морально добивая их и шантажируя фотографиями, которые они ему присылали. Он часто подставлял родного брата, который был тихим и закрытым. Скай спокойно унижал его среди своих друзей, называя скучным и уродливым, что казалось крайне нелогичным, ведь они были близнецами. Только спустя время Ривер осознал, что брат был куда более закомплексованным, чем казалось на первый взгляд, и все издевки и оскорбления предназначались ему самому, а не Риверу. Сам он всегда чувствовал себя на уровень ниже в семье, слишком уж сильно родители вертелись вокруг брата. Это даже проявлялось в их именах: одного назвали Скай, а второго – Ривер. Скай – это небо, оно всегда высоко, а Ривер – река, всегда на земле. До неба ему никогда не дотянуться. Небо бескрайнее, переменчивое, яркое, затянутое плывущими облаками, усыпанное звездами, пасмурное или ясное, темное или светлое, метающее молнии, сыплющее снег или льющее дождь, дарящее красочные закаты и успокаивающие рассветы, – как можно не любить эту красоту? На нее можно смотреть бесконечно. А что река… Течение в одном направлении, оно зависит от неба и его явлений. Реке не сравниться с небом ни глубиной, ни красотой, ни переменчивостью. Люди всегда тянулись к небу. Правда, небо, по сути, бессмертно, река же может высохнуть и исчезнуть, если небо того пожелает. В жизни все случилось наоборот. Небо погибло, а река вышла из берегов от гнева. Какой абсурд.
Даника Колфилд невиновата, что родилась в семье отвратительных, циничных подонков. Одно дело, если бы она была такой же, но она другая: тихая, добрая и заботливая. Она сама терпеть не может идиотов, с которыми вынуждена жить. Добровольно сбежала из огромного особняка, отказалась от всех удобств и развлечений, променяв их на скромное и мрачное жилье Ривера. Любая другая богатая девчонка в жизни не решилась бы на такой отчаянный шаг. Не будь она сестрой Леона, Ривер любил бы ее больше всего в этом мире. Но судьба сложилась иначе.
Сейчас его переполняют разные чувства. Ему тяжело заставить себя ненавидеть Данику. Ривер не может перестать воспринимать ее как друга. Ему приятно, что у него есть родственная душа, которая понимает его, пусть и не до конца. В его жизни еще не было такого человека. Эмилио – просто хороший друг, Индия – возлюбленная. Да, она нравится ему, но и она далека от его настоящей жизни. Психиатр действует из своих соображений: она совсем не думает о своем пациенте, собственное счастье для нее куда важнее. Оставшиеся родственники слишком далеко. Что и говорить, до смерти родителей Ривер и не видел их вовсе. А Даника ближе всех. Ему уже не хочется притворяться влюбленным в нее, как задумывалось ранее. Сейчас Ривер хочет претворить предложение Даники в жизнь: стать друг другу семьей и заменить непутевых и мертвых родственников. Она займет место Ская, а он поменяется ролями с Леоном. Звучит идеально, единственная помеха – не утихающая жажда мести.
Спустя час они сидят внизу, на кухне. Даника потерянно смотрит в чашку с кофе. Она почти не двигается и словно совсем не дышит. Ривер не спускает с нее глаз, а сигарета в его пальцах медленно догорает, прямо как душа сидящей перед ним девушки.
– Хватит умирать, Даника. Это слишком трагично, – равнодушно заявляет он.
Молчание.
– Всю неделю ты не выходила из дома. Ты бледнее стены. Какого черта происходит? – продолжает Ривер. Его голос постепенно становится жестким. Он-то знает, что она чувствует. Это состояние даже депрессией назвать сложно. Оно куда хуже: медленная духовная смерть.
– Я не знаю, что делать. – Она пожимает плечами, прежде чем откашляться от сигаретного дыма, которым заполнилась вся кухня.
– Мне бы твои проблемы… – Он недовольно закатывает глаза, бросая сигарету в пустую пепельницу.
Даника опять ничего не отвечает. Глаза у нее красные, но слез нет.
– Это такой бред. Ты придумываешь себе проблемы на пустом месте, – вздыхает Ривер. Он словно отчитывает непослушного ребенка.
– Наверное. – Даника смотрит в окно.
– Что, Даника? Парень изменил – какая трагедия. Мать пьет? А ничего, что эта проблема есть не только в твоей семье? Подружки игнорируют? Брат раздражает? Про отца молчу, его как будто и нет. Очень грустно. Хотя нет, не очень. Типично, вбей это уже себе в голову. Проблема – ты сама.
В этот момент она закрывает лицо ладонями. Он добил ее окончательно.
– Я знаю, что проблема. Лучше бы сдохла, честное слово. Я не знаю, что чувствую, мне просто страшно и грустно.
– Перед чем или кем страшно-то?
Снова тишина в ответ. Ривер больше не хочет это обсуждать. Когда она попросила остаться у него, он разрешил ей, но сам сбежал к психиатру, чтобы не сделать то, о чем потом пожалеет. Она могла бы уже умереть. А сейчас он пытается вытащить ее из этого состояния.
– Ладно, тебе пора выйти на улицу. Собирайся, немного прогуляемся.
Она поднимает на него свои зеленые глаза.
– Давай, Даника, не тормози.
И это заставляет ее сдвинуться с места.
Глава тридцатая
– Ривер… – Даника выходит из комнаты полностью одетая и готовая к поездке.
Он не спеша оборачивается. Ее вопросительный взгляд отвлекает его от переписок с Индией.
– Что? – щурится он.
– Я подумала… Даже не знаю, как тебе сказать об этом… – Даника неуверенно опускает глаза в пол, а затем скользит взглядом по стене и останавливается на семейном фото: совсем юный, светловолосый Ривер, его родители и брат.
– Ты скажешь или мне начинать учиться читать мысли? – с присущим ему раздражением говорит он.
– Хочу сделать тебе подарок. Возможно, он покажется странным, может, даже неуместным, но мне было бы приятно, если бы ты приняла его.
Ривер фыркает. Он смотрит на щенка, играющего у него в ногах. Первый подарок Даники.
Ривер берет его на руки и прижимает к себе. Маленькое существо души не чает в своем мрачном хозяине, постоянно виляет хвостом и играет с ним. Ривер тоже любит его, хотя никогда не показывает это Данике, делая вид, что ему нет дела до щенка. С самого детства он просил родителей купить ему хоть кого-нибудь, кто будет проводить с ним время: кошку, собаку, хомяка, даже рыбок. Даника исполнила его детскую мечту, даже не догадываясь об этом. Теперь Риверу не так жутко по ночам в этом доме, наедине с галлюцинациями и страшными мыслями.
– Очередной зверек? – он скептически делает предположение.
– Не совсем.
– А что же?
– Нам придется доехать до моего дома. Этот подарок сейчас там.
– Мне кажется или ты не хотела пересекаться со своей семьей? – Ривер вопросительно поднимает бровь.
– Знаю, что родители уехали на два дня по своим делам, а брата точно не будет.
– Ты уверена?