Положив тетрадь на место, она поспешно выходит из комнаты и спускается на первый этаж.
Ривер уже в прихожей, кладет шлем на пол, рядом с ботинками.
– Ну что, узнал, кто это сделал? – с волнением в голосе спрашивает Даника.
– Да, Эмилио. – Ривер не смотрит ей в глаза. По его тону легко догадаться, что он был подавлен.
– Эмилио? Твой друг? – На момент ей кажется, что она ослышалась.
– Да, мой лучший друг сделал это, – раздраженно говорит Аккерман, убирая волосы с лица.
Даника прислоняется к стене, чтобы дать пройти Риверу. Ей не особо хочется разговаривать с ним о том, что произошло, но поступок Эмилио шокировал ее.
Ривер поднимается на второй этаж, явно давая понять, что никого видеть не хочет. В этот момент Данике хочется исчезнуть, ведь даже здесь ей не место.
Переодевшись, она выходит на улицу. Натянув капюшон на лицо, Даника шагает вдоль улицы, пока ноги не приводят ее к полупустой лавке с пиротехникой. Она берет свое любимое: два крупных фейерверка, пять небольших бомбочек и десяток бенгальских огней.
От злости и обиды на все на свете хочется разбомбить этот город к чертям. Она разгоняется и швыряет петарды в пустошь, распугивая стайки черных птиц, мирно сидящих на проводах.
Один.
Два.
Три.
Четыре.
Пять.
Взрыв за взрывом, петарда за петардой пустошь заполняется дымом.
Черные птицы возмущенно кричат и кружатся над нею, словно предупреждая о том, что, если она вовремя не остановится, приедет полиция и заберет ее за нарушение спокойствия граждан.
Но здесь только черные, как уголь, птицы.
Одиночество и чувство пустоты внутри убивают все эмоции, оставляя только страх.
Да, впервые Даника чувствует страх за свою «бесчувственность», как бы абсурдно это ни звучало.
С каждым взрывом она надеется на то, что ее сердце хоть немного дрогнет, но нет. И Даника в отчаянии специально вызывает слезы, чтобы потом по-настоящему задыхаться от собственной истерики.
Острыми коленями она падает в сырую грязь пустоши, словно оказавшись перед лицом бога и бескрайним небом цвета ангельского крыла.
Только у нее нет слов для молитвы, лишь несвязные всхлипывания и пустота в зеленых глазах. Внезапно кто-то крепко хватает ее за плечи и заключает в объятия.
Ривер знает о ее секретном месте: он часто следил за ней.
– Я никогда не смогу быть счастливой в этом мире, – говорит она, продолжая смотреть в небо.
– Я тоже, – отвечает Ривер.
Невзирая на холод и грязь, они ложатся на землю и наблюдают за облаками, которые ветер гонит со скоростью мотоцикла.
– Если бы мы только могли оказаться где-нибудь на другой планете, в другой реальности и забыть обо всем, а еще лучше – очистить прошлое и начать жизнь заново, далеко отсюда, – хрипло шепчет побледневшая Даника.
– Все бы отдал за это, – говорит Ривер.
В воображении появляется картина того, как они отравят себя прямо здесь, на этой холодной земле, а их трупы заклюют черные птицы, зловеще кружащие в небе.
Вряд ли этому суждено сбыться. Ведь Леон со своими друзьями уже подъехали к пустоши, чтобы разделить влюбленных раз и навсегда.
Глава тридцать пятая
Даника слышит выстрел. Она хочет оглянуться, но физическое истощение не позволяет ей даже приподняться с земли. Ривер словно в трансе. Он не отрываясь смотрит на небо, гипнотизируя стаю черных птиц.
– Что случилось? – хрипло спрашивает Даника, переворачиваясь.
В этот момент она видит Леона и его друзей, которые стоят шагах в четырех от нее и Ривера.
– Леон? – шепчет она, вставая.
Ривер резко поворачивается в их сторону.
– Извини, Дани, но тебе пора домой, – кричит Леон, жестом отпуская свою шайку.
Никто из них толком не успевает сообразить, что к чему.
Один из парней хватает Данику за плечи, а другой толкает Ривера обратно на землю.
– Тебе лучше не сопротивляться – или я буду стрелять! – друг Леона направляет револьвер в сторону Ривера и палит в землю, явно желая его запугать.
Даника старается вырваться, но все тщетно. Один из парней заламывает ей руки за спину, и она не может двигаться.
– Леон, зачем ты делаешь это? – кричит Даника брату, который надменно наблюдает за происходящим. Он игнорирует ее.
Ривер пытается отползти подальше, но тело немеет и не слушается его. Бледные ладони скользят по сырой траве, он не может даже встать на ноги. Незнакомый парень продолжает стрелять.
– Прекрати! – кричит Даника, срывая голос. Теперь он больше напоминает хриплый шепот.
Еще один парень подходит ближе к Риверу, хватает его за волосы и тащит по земле. Ривер пытается расцарапать ему руки или хотя бы отцепить от волос, но сил нет. Он слабо сопротивляется, пока остальные не начинают избивать его.
Леон наконец-то подходит к сестре.
– Знаю: то, что мы делаем, – жестоко и неправильно, но другого выхода нет. Пойми, Даника, вы не должны друг друга видеть. Это для твоего же блага. Ты заигралась в хорошую девочку. Хватит лгать. Я же твою душу спасти пытаюсь, ты мне спасибо за это скажешь, – убедительно шепчет он, стараясь, чтобы никто, кроме нее, не услышал его слов.
– Это мой выбор Леон, моя проблема. Прекрати весь этот хаос сейчас же, он же, блин, живой! – зло отвечает Даника. В этот момент ей искренне хочется, чтобы на месте Ривера оказался ее брат. Она бы лично выбила из него всю дурь.
Но Леон отрицательно качает головой и дает знак своему другу тащить ее в машину.
С каждым новым ударом в Ривере растет злость. Он словно питается их жестокостью и начинает сопротивляться изо всех сил. Только трудно одержать победу, когда на тебя нападают обезумевшей стаей. Трудно выйти победителем, когда физически ты куда слабее, чем те, кто тебя бьет.
Наконец Леон понимает, что так далеко заходить нельзя: он может попросту искалечить Ривера до коматозного состояния.
– Хватит, – говорит он, подойдя ближе к окровавленному Аккерману.
Ривер задыхается и прижимает к разбитой губе холодную ладонь. Леон берет его за подбородок, вглядываясь в его странные глаза. Карий глаз полон жизни, а голубой – пуст и холоден, словно стекло.
– Запомни раз и навсегда: с моей сестрой тебе не по пути. Вы слишком разные, чтобы быть вместе. Она заслуживает большего. Будь добр, никогда не приближайся к ней. Ну а если ослушаешься – умрешь, – шепчет Леон, а после стреляет в небо, заставляя Ривера зажмурить глаза от внезапного хлопка.
Давно он не чувствовал себя настолько унизительно. Они бросают его лежать на сырой, холодной земле, в крови и грязи, а стая птиц все кружит над ним. Кажется, они только и ждут, когда можно заклевать его до смерти, закончить то, что начал Леон с друзьями.
Но смех мажоров и крик птиц вскоре утихают, оставляя после себя тихий, прохладный ветер, который бережно, словно успокаивая, перебирает волосы Ривера. Черная краска смылась, обнажив светлый цвет корней. Траур будто отступил, с Даникой Ривер даже забыл о том, что ему нужно регулярно красить волосы. Шелест ветра постепенно превращается в столь знакомый шепот. Это его мать снова пришла просить о мести.
Ривер закрывает уши и начинает напевать какую-то мелодию, лишь бы не слышать ее голоса. Глаза его закрыты, он сворачивается в клубок, стараясь выкинуть ненужные мысли из головы и абстрагироваться от всего, что приносит ему боль. Он хочет раствориться в этой траве и грязи, исчезнуть навсегда, и пусть вороны доклюют его плоть.
Даника трясется от ярости, но как бы она ни сопротивлялась, ей не справиться с четырьмя парнями. Она кричит на Леона, обзывает его, но он игнорирует ее, стараясь не смотреть в глаза. Ему стыдно. Но не перед Даникой, а перед Ривером. Он и тогда осознавал весь ужас затеи, но сейчас ему особенно неприятно. Леон мысленно успокаивает себя.
С ним ничего не случится.
Зато теперь все встанет на свои места.
Он быстро забудет Данику.
Злость пройдет, ничто не вечно.
Вскоре они подъезжают к особняку. От мыслей о родителях Данику бросает в дрожь. Они, конечно, далеки от авторитета, но ей стыдно за случившееся, ведь никто в доме не отнесется к ней с пониманием. Даже самый близкий ей человек, Леон, не попытался понять свою сестру.
– Я не пойду туда, – взволнованно говорит она. – Леон, слышишь? Я не пойду домой!
Паника возрастает. Ладони сжимаются в кулаки. Ни под каким предлогом она не собирается заходить домой.
Леон устало вздыхает. Его друзья крепко держат Данику с обеих сторон, не давая ей двигаться.
– Ты сам хоть понимаешь, что делаешь? Что родители скажут?! Они же видели эти ублюдские фотографии и видео! – Даника больше не скрывает слез.
– И что теперь? По-твоему, им нужно отказаться от тебя, выгнать из дома? Ты уже не маленькая, а от подобной ситуации не застрахован никто! Даника, тебе нужно вернуться. Не разрушай нашу семью до конца, – хрипит Леон, протягивая к ней руку.
Словно в истерическом припадке она начинает задыхаться от собственных слез. Леон старается разговаривать с ней как можно мягче, но поведение Даники невыносимо. Ему приходится силой вытягивать ее из машины и тащить в дом.
– Просто дай мне уйти! – кричит она, стыдливо натягивая на голову грязный капюшон.
– Нет, ты должна остаться здесь! Хотя бы ради меня, Даника! – Леон сжимает ее плечи и смотрит прямо в глаза. В них читается и мольба. Он словно просит ее о помощи, и это отвлекает ее от навязчивых мыслей сбежать при первой же возможности.
Даника неуверенно пятится в сторону зала. Оттуда ей навстречу выходит мать.
– Мама, я… – не успевает она и слова сказать, как вдруг мать отвешивает ей пощечину, отчего Данику откидывает назад.
Она прикладывает к лицу холодную ладонь и смотрит на мать.
– Чертова тварь! Чем ты вообще думаешь, когда создаешь нашей семье проблемы?! – агрессивно шипит она. У нее мутный взгляд, запах алкоголя дает понять, что она пьяна.
Леон вовремя вмешивается, стараясь угомонить мать.