енно скончавшегося в Пекине летом 1902 года.
Ввиду вырождения и дряхлости Маньчжурской династии, ее шаткости и той непопулярности, которой она пользуется в китайском народе, ввиду даже возможного ее падения, – русской политике в Китае предстоит ныне весьма серьезное дело: зорко наблюдать за народными волнениями, которые уже давно тревожат юг Китая, и заблаговременно выработать определенный план действий – на благо китайского народа и в интересах России.
Третья часть. Мукден
И ли фу жень чжай
Фэй синь фу е
Ли бу шань е
И дэ фу жень чжай
Чжун синь юэ
Эр чэнь фу е.
Если покорять людей силою,
а не покорять сердцем, сила их не свяжет.
Если покорять людей добром,
они будут радоваться от сердца —
это будет искренняя покорность.
Мэнцзы
В Южной Маньчжурии
День Тезоименитства Царицы Марии Феодоровны – 22-е июля – был днем замечательных совпадений в истории русских военных действий 1900 года. В один и тот же день – в Тяньцзине русские и союзные войска начали решительное наступление на Бэйцан и Пекин; в Северной Маньчжурии русские заняли Айгунь, а в Южной Маньчжурии русские бомбардировали и взяли Инкоу.
Говоря о порте Инкоу, называемом иностранцами обыкновенно Ньючжуаном, англо-китайские и англо-японские газеты очень часто замечают, что Россия коварно и самовольно захватила договорный порт и, официально обещавшись возвратить его Китаю при утверждении в нем законного порядка вещей, по-видимому, «забыла о своем обещании».
Хотя со времени занятия Россией Инкоу прошло 2 года, однако едва ли хоть одна иностранная газета станет утверждать, что всеми ожидаемый и лелеемый законный порядок вещей в Китае уже утвержден или может быть так скоро достигнут. Пока же в городах Внутреннего Китая находится хоть один солдат иностранных экспедиционных или оккупационных корпусов, для России не представляется, конечно, никаких оснований выводить свои войска из Инкоу, который не только имеет огромное военно-стратегическое значение для Маньчжурии, но и является одним из конечных пунктов выстроенной нами Китайской Восточной железной дороги.
Кроме того, иностранные газеты, вероятно, недостаточно осведомлены относительно того, что, благодаря быстрому занятию Инкоу Россией, не только порядок не был нарушен в этом порту, вследствие чего международная торговля могла беспрепятственно продолжаться, но и сами иностранцы, живущие в этом городе и напуганные действиями боксеров и китайских властей, просили русского консула А. Н. Островерхова о скорейшем занятии Инкоу Россией.
После падения Тяньцзина 30 июня 1900 года, часть китайских войск отступила по направлению к Бэйцану, где и укрепилась, а другая часть вместе с боксерами ушла в Лутай и Шанхай-Гуань, откуда стала угрожать Инкоу.
Боксеры, свирепствовавшие по всей Маньчжурии, в большом количестве вошли в китайский квартал Инкоу и возбуждали китайское население против иностранцев.
К половине июля положение дел в порту стало весьма тревожным. Иностранное население охранялось русской охранной стражей полковника Мищенко, канонерской лодкой «Отважный», которой командовал капитан 2 ранга Клапье де Колонг, и двумя японскими канонерками.
13 июля полковник Мищенко вышел на рекогносцировку пути в Гайчжоу (Кайджоу), по которому должны были бежать китайские войска, разбитые нами в Сюньечене (Синьючене). Встретив на пути китайскую импань, Мищенко потребовал выдачи оружия. Так как китайский командир отказался выдать оружие, то Мищенко приказал бомбардировать импань, из которой китайские солдаты бежали в китайскую часть Инкоу.
Первое столкновение с китайскими регулярными войсками возле Инкоу вызвало панику среди населения. Тысячи китайцев стали выселяться на джонках. Китайские солдаты, бежавшие в город, начали его грабить, и, только благодаря энергичным мерам, принятым даотаем, грабежи были прекращены.
Китайские военные власти потребовали подкреплений, которые в тот же день пришли в Инкоу из Тяньчжуантая и Эрдагоу. Нападения со стороны китайских солдат или со стороны боксеров на иностранный участок можно было ожидать ежеминутно. Железная дорога, соединяющая Инкоу с Дашицяо (Ташичао) и Порт-Артуром, была испорчена китайцами. Наконец, был уничтожен и телеграф, и Ньючжуан оказался совершенно отрезан от сообщения с Артуром.
Положение иностранцев стало еще более опасно, когда подполковник Карпенко, стоявший в русском поселке с 2 ротами 7-го Восточно-Сибирского стрелкового полка и 2 орудиями, был вызван в Ташичао, где произошло вооруженное столкновение отряда полковника Домбровского, командира 11-го Восточно-Сибирского стрелкового полка, с китайскими войсками.
Встревоженные положением вещей, иностранные консулы явились к русскому консулу Островерхову и выразили просьбу, чтобы русские немедленно приняли решительные меры и охранили город от нападения китайцев. На вопрос А. Островерхова, не будут ли они иметь что либо против, если русские войска войдут в Инкоу, все консулы ответили, что не только ничего не имеют против, но даже просят об этом.
А. Н. Островерхов и командир «Отважного» Клапье де Колонг решили немедленно отправить в Порт-Артур миноносец, на котором поехал секретарь русского консульства X. П. Кристи с донесениями к вице-адмиралу Е. И. Алексееву о необходимости принять экстренные меры.
У берегов Желтого моря русские войска в то время уже дрались на два фронта: в Чжилийской провинции, под начальством генерала Линевича, и в самой южной оконечности Южной Маньчжурии – на Ляодуне, под начальством генерала Флейшера и полковников Домбровского и Мищенко. Порт-Артур, как центральный и опорный стратегический пункт, нуждался в особой охране.
Хотя для такого большого боевого фаса русских войск было недостаточно, однако адмирал Е. И. Алексеев решил помочь Ньючжуану и отправил туда еще канонерку и десант, которые прибыли в назначенный пункт 17 июля.
Положение в Инкоу стало еще тревожнее.
Китайский даотай, управлявший портом, не постеснялся вывесить на улицах города подложную прокламацию Мукденского цзянцзюня, в которой народ призывался к изгнанию и истреблению иностранцев. Даотай уже давно получил эту прокламацию против иностранцев, но не решался показать ее народу. На улицах появились и другие прокламации, которые возвещали об избиении иностранцев, причем головы их оценивались в 25 лан, но головы русских были оценены в 50 лан, т. е. 70 рублей. Это для русских могло быть даже лестно.
Для охраны иностранной части города была построена баррикада, возле которой поставлены русские часовые. Китайцы выстроили напротив свою баррикаду и поставили в разных местах своих часовых. Число китайских солдат в городе было увеличено до 2 тысяч.
17 июля даотай разослал консулам письмо, для обсуждения которого было назначено заседание консулов. Даотай сообщил, что, согласно приказанию Мукденского цзянцзюня, он должен войти в соглашение с консулами и потребовать, чтобы иностранцы не производили никаких военных действий ближе 30 ли (15 верст) от города. Это обозначало, что русские должны были удалить из Ньючжуана свои войска и военные суда. К счастью, в тот же день пришли на нашей канонерской лодке «Гремящий» войска и одна рота стрелков 7-го полка была поставлена для охраны иностранного участка.
Об охране и безопасности города более всего хлопотал японский консул Танабе. Из этого, а также из других фактов можно вывести заключение, что, в случае если бы русские вовремя не подали военной помощи Инкоу, этим делом занялись бы японцы и прислали бы свои войска из Японии для занятия этого порта, с которым они ведут большие коммерческие дела.
22 июля европейская часть Инкоу была неожиданно встревожена выстрелами боксеров и китайских солдат, которые в числе около 2 тысяч человек решились сделать нападение на иностранцев.
К счастью, благодаря тому, что русские войска вовремя прибыли из Дашицяо (Ташичао), атака китайцев была быстро отражена. В деле принимали участие: 4 роты, полубатарея, казаки, охранная стража и морской десант с «Отважного» и «Гремящего», под командою лейтенанта Плена, – всего около 1000 человек. Военными действиями командовал генерал Флейшер.
Наши потери были ничтожны: 3 ранены и 1 контужен.
Городской вал и форты, с которых китайцы пытались обстреливать европейцев, были бомбардированы нашими канонерками «Отважный» и «Гремящий». Обе японские канонерки не принимали участия в бомбардировке, но выслали свой десант для охраны своего консульства и прилегающей части города.
К вечеру даотай, китайские власти и все солдаты и боксеры (из них было перебито несколько десятков человек) бежали. Наши войска заняли город, поставили свои караулы и подняли военный флаг над китайской морской таможней.
23 июля, на рассвете, на крейсере 2 ранга «Забияка» в Инкоу прибыл главный начальник Квантунской области вице-адмирал Алексеев.
Три недели перед тем, когда был взят Тяньцзин, адмирал Алексеев, совместно с другими союзными командирами, вводил гражданское управление, порядок и спокойствие в китайских кварталах занятого союзниками города.
Та же задача предстояла адмиралу в Инкоу, но только здесь вопрос весьма усложнялся дипломатическими затруднениями, ввиду того что Инкоу представляет открытый и договорный порт, занимая который Россия должна была действовать на свой риск, имея дело с международными трактатами, ревниво настроенными иностранными консулами и англо-китайской морской таможней.
Однако все затруднения были искусно устранены.
Прежде всего адмирал Алексеев издал к китайским жителям успокоительную прокламацию, в которой приглашал их вернуться к мирным занятиям и оказывать содействие русским властям.
К иностранным консулам адмирал Алексеев обратился с циркулярным письмом, в котором сообщал, что занятие русскими Инкоу имеет исключительно временный характер, причем адмиралом было дано уверение, что права иностранцев ни в чем не будут нарушены.