Машина покачивалась. Время от времени она тормозила, затем вновь ускорялась. Я даже не подозревала, насколько неудобно ехать лежа. Стабильности ноль. На полный желудок лучше этого не делать.
Я пыталась уловить окружавшие меня звуки. Я слышала многоголосые крики, гудки. Это напоминало армию, идущую на поле боя. Я не знала, что это могло быть. И вдруг наступила тишина, которую нарушил один короткий звук. Мне он не понравился. Сирена корабля. Очень плохо. Либо мы были в море, где Боревич меня точно не найдет, либо мой собственный разум сыграл со мной злую шутку. Последствия от стресса и удара по голове могли быть и такими. Возраст также мог на это повлиять. В такой момент я не могла позволить себе не собраться! Иначе у меня не было бы шанса вырваться на свободу. Мне нужно было сосредоточиться. Думать!
Чайки. Затем снова звуки улицы. Широкой, потому что можно было слышать машины с обеих сторон. Большое движение. Мы тормозили раз, два, три. Последний раз точно на железнодорожном переезде. Трамваи звучат иначе. Поезд был тяжелее и длиннее. Совершенно другой звук.
Несколько извилистых улочек. Машина затормозила. Пригород. Пение птиц. Может быть, лес. Голоса людей. Звонок детского велосипеда.
Мы остановились. Прошло минут пятнадцать с тех пор, как я пришла в себя. Звук открывающихся ворот. Мы двинулись медленно. Наверное, уже подъезжали. Наступал решающий момент. Ясность ума восстановилась, все стало понятно! Был воскресный вечер. Голум, то есть Стефан, собирался на футбол. Пьяные подростки в трамвае. Шум, звуки дудок, крики – это был стадион «Легия». Затем Лазенковский мост. Речная баржа, чайки. Выезд из Варшавы по улице Вал Медзешинский, поезд, это, вероятно направление в сторону Отвоцка. Лес. Отвоцкая линия. Лес. Так что я оказалась в пригороде правобережной Варшавы. Вавер или Мендзылесье.
Дверь машины открылась. Автомобиль слегка приподнялся – водитель вышел. Через мгновение он открыл мою дверь. Я почувствовала на себе чьи-то руки. Он расстегнул ремень безопасности, которым я была оплетена.
– Вставай, – бросил он мне.
Его голос эхом отразился от пустых стен. Я почувствовала запах выхлопных газов и смазки. Мы были в гараже. Я не могла встать. Мои руки все еще были связаны. Он мог бы это заметить. Он схватил меня за плечи и вытащил наружу, как тряпичную куклу.
Я встала неудачно. Слишком поздно почувствовала землю под ногами. Взглянула вниз, где был небольшой просвет. Единственное, что я увидела, − это мужской ботинок небольшого размера. Кожаный, довольно пристойный. Не какие-нибудь кеды или кроссовки. Мелконогий!
Меня прошиб озноб. Я не знала, что делать. Поэтому я ничего не сделала. Я стояла и ждала. Хуже всего было то, что я ничего не видела. Если бы мне нанесли удар, я бы не знала, когда и откуда. Я надеялась, что мой час еще не пробил. Я не была готова даже думать о смерти. Мне хотелось еще немного привыкнуть к этой ситуации, как ребенку, оставленному утром в детском саду, который хочет, чтобы мама пока не уходила.
Я не могла умереть с мешком на голове! Не говоря уже о гараже. Такого я не заслужила! Это неправильно! Я была слишком молода!
Внезапно я повисла в воздухе. Мелконогий с легкостью поднял меня. Мой мозг сошел с ума, и на мгновение я не знала, где верх, а где низ.
Мелконогий двинулся. Я беспомощно повисла на его плече. Конечно, я не рассчитывала, что он ко мне отнесется как к невесте, но и мешком картошки я не была! Он остановился. Я услышала, как открывается замок. Один, потом другой. Звуковой сигнал электронного устройства. Снова в путь.
Повернулся в узком месте, когда я зацепилась головой за что-то твердое. Не извинился, возможно, даже не заметил.
Еще одна дверь. Щелчок выключателя. Лестница вниз.
Воздух стал хуже. Запах затхлости и сырости. На лестнице меня немного подбрасывало. Мешок начал сползать с моей головы. Я не могла позволить ему упасть. Я хотела ухватить его ртом, зубами. Но все бесполезно. Мне мешал кляп.
К сожалению, мешок упал. Мелконогий не заметил этого. Я закрыла глаза, чтобы не видеть его лица. Ведь тогда для меня все было бы кончено. Ему пришлось бы меня убить. Однако через минуту любопытство взяло верх. Я открыла глаза, но не увидела лица своего мучителя. Он нес меня вперед ногами, так что весь оставшийся путь я смотрела на его зад. Окружающие предметы двигались, было сложно что-то выхватить глазами, но одно вселяло в меня надежду. Моя тележка в руках бандита. Он не оставил ее на улице.
Наконец он усадил меня, вернее, бросил на сиденье. Раздался треск. То ли от спинки деревянного стула, то ли от моих костей. В позвоночник снизу вступила резкая боль. Я тихо застонала, так как не имела привычки жалеть себя. А кроме того, я не хотела доставлять садисту удовольствие.
– Открой глаза, – небрежно сказал он.
– Нет, – дрожащим голосом ответила я. – Я ничего не видела. Я никому не скажу, как ты выглядишь, потому что я не знаю, как ты выглядишь. И меня это совершенно не интересует.
– Что ты несешь? – нагло рассмеялся он. – Фильмов насмотрелась?
– Какой же ты противный, юноша, – сказала я, открывая глаза.
Мне пришлось посмотреть на него. Я бы все равно не выдержала. Шансов не было. Помимо страха, к которому я постепенно начала привыкать, мне было очень, ну очень интересно увидеть, как выглядит настоящий бандит и убийца. Действительно ли у него жуткая рожа и тупой взгляд, или он совершенно незаметен, неузнаваем на улице. Стоило поинтересоваться, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни.
Ну что ж. Мой убийца выглядел… довольно хорошо. Для убийцы, конечно. Это было очень важно для меня. Если бы дело подошло к концу, во что я еще не совсем верила, то я бы предпочла умереть от руки порядочного бандита, а не какого-нибудь прохвоста, примитива, идиота. Именно так. Самые важные моменты жизни – рождение, брак, а также и смерть − следует проводить в подходящей компании.
Он был высоким. Видно было, что он разбирался в модных сейчас мужских прическах, потому что был полностью лысым. Широк в плечах. Лапы у него были большие и сильные, белая рубашка с закатанными рукавами и расстегнутым воротником, сквозь который виднелся фрагмент его мощного торса. При всем атлетическом телосложении у него были до смешного худые ноги и крошечные ступни. Конечно, мне было не до смеха. Ему тоже. Он окинул меня неприязненным взглядом. Не только угрожающим, но и необычайно презрительным.
– Ты меня, сука, разозлила, – сказал он, наклоняясь, чтобы привязать мои ноги к ножкам стула. – Очень даже.
– Правда? – невинно спросила я.
– Я специально ждал, когда ты жопу поднимешь и в магазин пойдешь, чтобы не пришлось тебе голову разъебать. А ты такой номер отхерачила!
– Простите, – застенчиво сказала я.
– Я хотел, сука, пощадить тебя. Знаешь почему? – Он посмотрел на меня. – Потому что я пиздец как уважаю старших.
– О, это очень хорошо, – сказала я, благодарно кивнув. – Это очень ценно! Уважение к старшим – очень хорошее качество, которое, к сожалению, так редко встречается среди молодежи.
– Заткнись. У меня нет времени на бессмысленную хуету.
– Ничего страшного. Ты на меня не обращай внимания. Мне много не надо.
– Я еду к этому твоему полицейскому херу.
– О, это уже слишком… Как это «мой хер»? Мы едва знакомы. Обычный полицейский. Не очень умный. Даже не может найти себе девушку.
– Как его зовут?
– Боревич, – ответила я с гордостью, что могу помочь. – А его коллегу Коломбо.
Он схватил меня за горло. Видимо, ему наскучил наш разговор. Он посмотрел мне в глаза и сильно сжал горло. Слишком сильно. Я перестала дышать. Казалось, что моя шея вот-вот лопнет. Я пыталась набрать воздух. Безрезультатно.
– Ты со мной в игры не играй, – прорычал Мелконогий сквозь зубы.
И отпустил.
Моя голова бессильно упала. Лишь спустя минуту, когда я начала дышать, посмотрела на Мелконогого. Он глядел на меня с неприязнью. Почти с отвращением. Как будто собачье дерьмо прилипло к его ботинку, и он искал способ избавиться от него, не запачкав рук.
– Только не валяй дурака, а то у меня работы убавится, если сама себе голову разобьешь. – Он угрожающе посмотрел на меня, а затем сделал несколько шагов к двери.
– Пока. Береги себя. Веди машину аккуратно.
Ушел. Матерь Божья, какие глупости я наговорила от нервов! Неважно. Наверняка он и не такое в жизни слышал. На мой взгляд, я справилась очень хорошо. Особенно для первой встречи с преступником и при полном отсутствии опыта в этом деле. Сначала он, вероятно, подумал про себя: «О, какая интересная особа, с ней так приятно вести беседу», но потом верх взяли эти никому не нужные нервы и жестокость. Ему надо было уйти. Тоже хорошо. Пусть уладит то, что нужно уладить. Может, он не будет тогда в таком стрессе.
Я огляделась. Я была заперта в небольшом помещении размером в половину моей квартиры. Подвал был плохо оборудован. Ванна в углу, рядом с ней две канистры. Пол и стены были выложены плиткой. Белой, наверняка самой дешевой. Как в бане пятидесятых годов или в мясном магазине. С потолка свисала уродливая техническая лампа. Качалась. Мелконогий, должно быть, задел ее, когда нес меня. Лампочка была слишком слабой, чтобы осветить помещение. Меня окружал довольно мрачный полумрак.
Я сидела на деревянном, покрытом пятнами стуле. Возможно, стуле с историей. Мелконогий привязал к нему мои ноги. Руки он связал за спинкой сиденья. Мне очень хотелось распрямиться. Удивительно, как сильно хочется ходить именно тогда, когда не можешь этого делать… Ведь раньше я просиживала по два-три часа в кино или на скучной лекции в клубе для пенсионеров. Сейчас это отсутствие движения было невыносимым.
Я подумала, не начать ли кричать. Я была в каком-то жилом квартале, в городе. Может, кто-то услышит?
– Помогите, – робко начала я.
В очередной раз дало себя знать отсутствие опыта, как вести себя в чрезвычайной ситуации. Я прокашлялась и попыталась снова: