– Иди сюда! – в ярости закричал он. – Второй делай!
– У тебя яиц нет.
– Чего?!
− Яйца закончились.
Ой, как он рассердился! Стал таким красным, что я думала, взорвется. Он был так удивлен, что даже не погнался за мной. Я быстренько пошлепала к двери в подвал. На лестнице я почувствовала себя в большей безопасности. Мрачные сумерки стали моим убежищем. Знакомым пространством. Моим местом. Восстановив силы, я смогла спуститься по лестнице, опираясь только на стену. По сравнению с роскошью, доступной этажом выше, старый запятнанный стул – единственный предмет мебели здесь – казался совершенно не к месту. Сейчас это было неважно. Полный желудок делал свое дело. Кроме того, такое количество сахара оживило бы и мертвеца. Я была в состоянии пережить по крайней мере следующие несколько часов.
Вскоре Мелконогий пришел, чтобы закрыть меня на ключ. Я слышала, как он стукнул дверью гаража и завел машину.
Я немного обустроила свое сиденье. Достала из ванны штормовку. Она была в плачевном состоянии. Когда-то желтая, теперь вся была покрыта коричневыми пятнами. Но у меня больше ничего не было. Я сложила штормовку на стуле в виде подушки. Резиновые перчатки непонятного назначения я положила на край ванны, чтобы была мягкая подложка для ног. Я вытянулась на стуле, высоко подняв ноги. Стало почти хорошо.
Какое-то время его не было. Я думала о доме. Я почти забыла, что должна была зайти на чай к Голуму, то есть Стефану.
Еще я не знала, что случилось с Боревичем. Может быть, он был заперт в соседней комнате? Может быть, зарыт в лесу? А может, он искал меня? Мой сын, хоть и не очень догадливый, мог сообразить, что я не подаю признаков жизни. Он должен был прийти починить дверь. И наконец, бездомный из мусорного контейнера, который привязался ко мне. Кто-то из них должен был проявить сообразительность и заметить мое исчезновение. Не стоило о них думать. Нужно было прекратить это и позаботиться о себе. Кто знает, что принесет следующий час? Не было смысла жить прошлым. Важно было «здесь и сейчас», которое началось в момент похищения. Особый период жизни. Безотлагательный момент, когда ничего, кроме выживания, не имело значения.
Размышляя на такие сложные темы, я почувствовала усталость. Я бы точно заснула, но очнулась, услышав, как открывается дверь. Странно, ведь Мелконогий только что ушел. Кто-то стоял в дверях.
– Хенрик? – спросила я, потирая глаза. – Что ты здесь делаешь? Как ты меня нашел?
Он начал спускаться по лестнице. Он выглядел точно так же, как и двадцать лет назад. Высокий, красивый, чисто выбритый, в белой парадной форме.
Столько лет я ждала его, и он нашел меня в самое трудное для меня время. Мой рыцарь и спаситель. Хенрик.
− Ты совсем не изменился. Как это возможно?
Он подошел ко мне. Я не могла встать, потому что ноги онемели. Я чувствовала себя тяжелой, как будто что-то прижимало меня к стулу, поэтому я сидела с выпрямленными ногами, опираясь на край ванны, в позе, которая не соответствовала всей серьезности ситуации.
– Ты почему уехал? Негодяй, засранец!
Он ничего не сказал. Он смотрел вдаль, как будто ему не мешало то, что мы находимся в подвале.
– Ты должен был. Я знаю, что тебе пришлось. Почему ты ничего мне не сказал? Скажи что-нибудь. Почему ты уехал?
– Что за хрень ты несешь? – спросил он.
– Хенрик, как ты со мной разговариваешь?
– Мне нужно было купить тебе какую-нибудь гребаную одежду.
Он бросил в меня какие-то тряпки. Я очнулась. Сердце колотилось. Я открыла глаза и увидела стоящего передо мной бандюка. Только через минуту до меня дошло, что это был всего лишь сон. У меня болели ноги в коленях, потому что все это время я держала их прислоненными к краю ванны. Удивительно, в каких позах человек может заснуть.
– Собирайся, – небрежно бросил он. – Едем.
– Нет, – запротестовала я. – Я отсюда никуда не пойду.
– А тебя никто не спрашивает. Тебе надо будет только подписать.
– Я ничего не подпишу!
– Подпишешь. Как и все.
– Нет.
Он поднял руку, чтобы ударить меня по лицу.
– Извини, – сказала я, быстро прикрываясь руками.
– Шевелись. – Мелконогий толкнул меня в плечо.
– Но мы вернемся сюда снова?
Он сплюнул на пол.
– Это значит, что да? Мы вернемся?
– Да.
– Точно?
– Точно. Заткнись наконец.
– Вот так бы сразу и сказал.
Я подумала, что можно будет закупиться в продуктовом по акции. В конце концов, я знала, где можно найти курицу по сниженной цене.
– Я знаю, что ты задумала, – сказал Мелконогий, угрожающе глядя на меня.
– Что в этом плохого?
– Не получится.
– Значит, это невозможно? – удостоверилась я.
– Лучше не пытайся, а то пожалеешь.
Я действительно не понимала, что такого плохого в курице по акции. Но решила не копать дальше. Мелконогий, казалось, знал, о чем говорил. Очевидно, мясо птицы было для него чувствительной темой. Может, у него был какой-то неприятный опыт.
Я встала, опираясь на стул. Я уже знала, что бывает, когда пытаешься опереться на руку бандита.
Мы поднялись наверх. Свет, гораздо ярче, чем в подвале, заставил меня сощуриться.
– Как тебя на самом деле зовут? – спросила я.
Он не ответил. Открыл дверь, о существовании которой я не подозревала, и затащил меня в гараж.
– А теперь сосредоточься, мать твою. – Мелконогий встал передо мной и, глядя мне в лицо, сказал: – Сейчас мы поедем в одно место, и ты будешь вежлива, как эсэсовец на Нюрнбергском процессе. Выкинешь что-нибудь, и твои близкие пострадают. Я не шучу.
«Ну не знаю, не так уж это и страшно звучит», – подумала я.
– Вроде ты и убедителен, но эти угрозы довольно затасканные. Понимаешь? Не впечатляют.
– Твой сын живет в районе Вилянув. Он часто проводит время в местном кафе. Возвращается домой около десяти вечера, проходя по плохо освещенному пешеходному переходу. Там было довольно много наездов на пешеходов. Последний – смертельный. Достаточно или продолжить?
– Ах ты, бандит! Как тебе не стыдно?
– Шевелись.
Мы сели в машину. Он усадил меня рядом с собой. Это меня устраивало. Сзади меня время от времени мутит, да и вообще поездка с этим бандитом меня не прельщала.
Мелконогий нажал кнопку на пульте, открыв ворота. Машина тронулась.
– Зато твоя невестка… – продолжил он.
– Достаточно, – перебила я. – Я поняла то, что должна была понять, и она меня не интересует.
– Ха-ха, – засмеялся он. – Она подала на развод, потому что застала твоего сына с инструкторшей по фитнесу.
– Не знала об этом. Расскажи еще. У тебя так интересно получается, – сострила я.
Он смущенно взглянул на меня.
– Невестка хочет стать финансово независимой от твоего сына. Она работает и приходит домой поздно. Она подписала разрешение сыну и твоему внуку ходить домой из школы самостоятельно, чтобы он не ждал ее допоздна на продленке. По понедельникам твой внук заканчивает занятия в половине третьего. По вторникам тоже. Остальное я не помню, но где-то записал.
– Ах ты, скотина!
Я вцепилась в его грязную рожу. Машина повело. Кто-то посигналил сзади.
– Лапы убрала!
Я хотела выцарапать ему глаза, но он так сильно сжал мое запястье, что я закричала. Он ударил внешней стороной ладони меня по голове, отчего она закружилась. Я откинулась на спинку кресла и на мгновение потеряла сознание. Машина внезапно затормозила, Мелконогий схватил меня за горло и сдавил.
– Ты понимаешь расклад, – цедил он сквозь стиснутые зубы. – Если ты выкинешь какой-нибудь фокус, я одну за другой снесу им головы. Понимаешь?
Я не могла выдавить из себя ни слова. Лишь хрипела, с трудом переводя дыхание, вернее, не переводя его вообще. У меня потемнело в глазах. Я почувствовала боль и давление в голове. Как будто я падаю.
Отпустил.
Я упала обратно на сиденье. Не знаю, дышала ли я. Думаю, да. Эта скотина открыла окно. Как вежливо! Я видела словно сквозь туман, как кто-то подошел к машине с моей стороны. Он спросил, все ли со мной в порядке. Мелконогий буркнул ему, что я больна и он просто везет меня в больницу, а потом быстро уехал.
Дальнейший путь я не помню. Моя голова моталась из стороны в сторону. Больше сказать нечего.
Мне было плохо. Я думала, что меня вырвет.
– Прибыли, – вдруг объявил мой похититель, выходя из уже остановившейся машины.
Он обошел ее и открыл мою дверь. У меня не было сил двигаться.
– Вылезай. – Он показал мне, как собаке, чтобы я выскочила из машины. – Тебя стошнило на мою обивку. Ты заплатишь за это. Давай. Вылезай.
– Подожди. Дай мне минутку, – сказала я слабым голосом. – Я не могу двигаться.
Мелконогий нервно огляделся по сторонам. Подошел. Достал телефон из кармана. Посмотрел на экран и положил телефон в карман.
– Давай. Что с тобой? – спросил.
Какой наглый тип.
– Думаю, сегодня я чувствую себя хуже. Как ты думаешь, почему? – съехидничала я. – Ты бандит! Ты недомужик!
– Я вижу, тебе уже лучше. Выходи.
– Я выйду, если вежливо меня попросишь. – Я посмотрела на него.
Он поднял руку, чтобы снова меня огреть.
– А бей на здоровье! Я ничего не подпишу. Понятное дело, что ты не действуешь в одиночку. Ты слишком глуп для этого. Тебя на коротком поводке держат. Лебезишь перед ними, да?
Мелконогий взглянул так, будто действительно хотел теперь меня убить. Прямо здесь, в центре города.
– Рот закрой, – прорычал он.
– Ударь меня еще раз. Я ничего не подпишу, и увидишь, как они с тобой обойдутся. Сделают тебя… сделают тебя… как это было? В этом фильме, таком популярном. Осень Средневековья они тебе из задницы сделают! Ты – слабак!
– Сука, заткнись! – прорычал Мелконогий.
Он схватил меня за руку и вытащил из машины. Надо признать, что он был силен как бык. Швырял меня, словно куклу. Как пьяный дядя на именинах подбрасывает к потолку любимую племянницу. Только мне не хотелось так сильно смеяться. Хотя на самом деле хотелось.