– Если только у тебя есть немного времени? – спросила я. – Разве тебе не интересно?
– Давай уже, говори, чтоб тебя, я больше не могу тебя выносить.
– Я знала, что ты согласишься. – Я удовлетворенно улыбнулась.
– Я ни на что не соглашался.
– Понимаешь, несмотря на то что я прекрасно держусь, у меня есть небольшие проблемы со здоровьем, которыми я стараюсь регулярно заниматься. Меня очень беспокоит бедро, поэтому я записалась к ортопеду. Ну, и понимаешь, независимо от того, что должно со мной произойти, мне очень жаль, что я могу к нему не попасть. Я так долго ждала, и я уже очень близко в очереди.
– Поздравляю, – буркнул он.
– Спасибо. Я двести девяносто шестая в очереди со сроком приема через четыре года.
– Ты что несешь? – Он посмотрел на меня с откровенным удивлением.
– Я несу, что записана на прием через четыре года, – повторила я, так как он явно не расслышал. – К счастью, у нас есть бесплатное медицинское обслуживание.
– Невозможно. Да тебя наебали.
– Возможно. Я не знаю об этом. Я слышала, что один молодой человек подошел к завотделением и заставил его ускорить прием на двадцать мест.
– Сука! – Он нахально рассмеялся. – Ни хуя себе. Не верю.
– Ты бы не мог мне помочь перенести прием на более раннюю дату? На несколько месяцев или хотя бы недель.
– А ты доживешь?
Это было не в моем обычае, но я промолчала. Мне давно не было так досадно. Некоторое время мы ехали молча. Даже когда он бил меня по лицу, крутил во все стороны, заставляя подписать акт об отказе от дома Хенрика, в какой-то степени я была ему небезразлична. Я что-то значила. Во мне была какая-то ценность. Я была кем-то. Теперь он показал, что я для него ничто.
– Где обследование? – спросил он через несколько минут.
– Неважно. Забудь, – ответила я, глядя в сторону.
– Говори.
– Я жалею, что тебя попросила.
– Нет так нет.
Мелконогий сосредоточился на дороге, и с минуту мы снова ехали молча.
– Не то чтобы меня это волновало. Мне похуй, когда ты записана и зачем, но меня ебать колотит, что в этой стране на мои налоги существует бесплатная медицинская услуга, которой, сука, нельзя воспользоваться!
– Так ты налоги платишь?
– Не шути со мной, сука. Какая это больница?
– Беляньская.
– Ну и что, сука, так сложно было?
Глава 11
Мелконогий включил поворотник и резко повернул, пересекая трамвайные пути и выезжая на встречную полосу. Маневр сопровождался симфонией гудков разъяренных водителей. Бандюк окинул ближайшего из них вызывающим взглядом.
– Погоняться хочешь, сука? – выкрикнул он через открытое окно. – Ну давай!
– Слабак! – добавила я. – На-ка, сука, выкуси! Ебать тебя в колено!
Мне даже понравилось. Гордая, я взглянула на Мелконогого. Пусть знает, что я могу так сказануть, что уши завянут!
Он удивленно посмотрел на меня. Наверное, не подозревал, что во мне дремлет такой потенциал. Неограненный алмаз!
Я почувствовала себя очень уверенно. Я была сильной. Вся улица принадлежала мне и даже большая часть города. Никто не мог нам противостоять. Я чувствовала, что могу сделать все, что угодно, что не будет никаких последствий и ничто не имеет значения. Мне было все равно, и я ничего не боялась. Я бы хотела всегда так себя чувствовать. Хотя бы на нашей улице, где по крайней мере два раза в неделю собирается скучающая или ищущая острых ощущений молодежь. Я сама часто не знаю, не пристанут ли они ко мне смеха или денег ради. Больших сумм я не ношу, но десять злотых у меня, как правило, есть. На такие деньги уже можно что-то купить.
Моя эйфория немного улеглась, когда мы встали в послеполуденной пробке. Такому хорошему настроению подошла бы быстрая езда. По-настоящему быстрая. И громкая музыка, что-то хорошее из восьмидесятых. И открытая крыша, но это не обсуждается даже. Вместо этого у меня была полукилометровая пробка, в которой мы несколько раз на несколько метров опережали сердитого водителя с попсой на полной громкости.
Мелконогий подъехал прямо к больнице. Не то что Боревич, упокой Господь его душу, который оказал большую услугу, остановившись на противоположной стороне от торговых рядов на улице Банаха. Мы вышли, как король с королевой, прямо перед главным входом.
– Здесь парковаться запрещено, – остановил нас седовласый охранник.
– Дед, по мозгам дать?! – прорычал Мелконогий, скривив лицо неестественным образом.
Седовласый охранник отпрыгнул в страхе, и мы двинулись ко входу.
– Мать моя женщина, – произнесла я про себя в полном восхищении от того, как моему спутнику удалось заморозить этого человека. Он не сдвинулся с места, хотя я несколько раз оглядывалась, чтобы проверить.
Мы появились в холле с такой же стремительностью, с какой одинокий мститель врывался в салун в вестерне шестидесятых годов. Я надеялась, что Мелконогий не разнесет всю больницу в пух и прах, потому что выглядел он так, будто собирался сделать именно это.
– Где ортопедия? – спросил он у опрятно одетой девушки за стойкой регистрации.
– Пожалуйста, возьмите номер и ждите своей очереди, – вежливо и деловито ответила она.
Я быстро пошла к автомату, ловко обогнав нескольких человек, которые только что вошли в здание. Однако Мелконогий не собирался следовать совету администратора.
– Я спрашиваю, где ортопедия и костоправ, записавший вот эту на операцию на бедре, – произнеся это, он указал на меня.
– Чтобы поговорить с врачом, вам нужно записаться на прием, – снова вежливо и деловито сказала администратор. – Ближайшая дата… – она щелкнула что-то на компьютере и посмотрела на экран, – через два месяца.
– Это, сука, служба здравоохранения? – Мелконогий посмотрел на пациентов, собравшихся в холле.
Никто не подхватил эту тему. Вероятно, люди были недовольны тем, что он влез без очереди.
– Как зовут этого твоего костоправа? – Он обратился ко мне.
– Врач Леокадия Маевская, – заговорщицким шепотом ответила я, чтобы на всякий случай не прослыть его сообщницей.
– Она сегодня на работе? – спросил он администратора. – Или только через два месяца?
– Так нельзя. Нужно записаться на прием и ждать.
– Я отведу тебя, – прошептала я Мелконогому, потянув его за рукав.
Он грозно посмотрел на администратора. Затем подошел и смахнул календарь с ее стола. Она испугалась, хотела встать, но сдержалась и всего лишь бросила взгляд в сторону седовласого охранника. Однако тот не собирался вмешиваться.
Я еще сильней потянула Мелконогого за рукав. А то бы он еще что-нибудь с ней сделал.
Он не сопротивлялся. Мы пошли. Я точно знала, в каком кабинете принимает Маевская. За последние пять лет я провела у этой двери много долгих часов. Внутри – едва ли несколько минут.
– Послушай, милый, – начала я, едва переводя дыхание – так мы быстро шли. – Я должна предупредить тебя.
– Не называй меня так, а то плохо будет.
– Эта Маевская… Ты себе даже не представляешь. Я предупреждаю тебя, потому что, возможно, ты с такой женщиной еще не встречался.
– Что ты несешь? Я этой стерве так вставлю, что она тебя прямо на месте прооперирует. Такие шлюшки в задницу меня целуют. Я веревки из них вью. Расслабься.
– Я рас… – Он выглядел очень уверенным. – Неважно. Сам убедишься.
Я привела Мелконогого к кабинету. Он посмотрел на табличку на двери. «Врач травматолог-ортопед Леокадия Маевская».
– Есть какая сука сюда?! – окрикнул он сидящих на стульчиках. Все они отрицательно покачали головой.
Он схватился за ручку и ввалился внутрь. Прямо в пасть льву. Я робко высунулась из-за его спины, чтобы как можно меньше подвергать себя воздействию силы врачихи, но этого все равно было предостаточно. Она стояла напротив окна, через которое пробивались последние лучи послеполуденного солнца. Они освещали ее золотистые вьющиеся волосы, которые теперь, казалось, заполняли всю поверхность окна. Она повернулась, медленно открывая Мелконогому свои совершенные женские изгибы. Она наклонила голову, чтобы посмотреть на него поверх очков, и улыбнулась.
Мелконогий повернулся ко мне и поглядел недовольно:
– Я думал, что это старая карга.
– Вот не хотел слушать, так что теперь сам выпутывайся.
Он посмотрел на нее, а она, может быть, осознанно, а может, и нет, присела на стол. Мелконогий за секунду потерял около пяти сантиметров роста. Из него вышел весь воздух. Все его мышцы ослабли и обмякли.
– Могу я вам помочь? – спросила она теплым голосом.
– Добрый день, – сказал он, стоя смирно, как мальчишка в дверях кабинета директора школы.
Я не видела, что было дальше. Он закрыл дверь перед самым моим носом. Он не хотел, чтобы я видела его поражение. Это и понятно. Мелконогий мог быть опасным и жестоким, он мог кричать и бить, но все это было бесполезно в схватке с Маевской. Не было никого сильнее Маевской. Оставалось только ждать, когда она откроет дверь и вышвырнет его в коридор.
Я присела на стульчик среди других, ожидающих вызова в соседние кабинеты. Мелконогий не появлялся неожиданно долго. Через несколько минут я услышала звук поворачиваемого дверного замка. Она заточила его.
Примерно через четверть часа дверь открылась, и из нее выбежала Маевская. Она поправила халат и юбку, подошла к автомату с водой и выпила стакан воды, а еще один взяла с собой. Она поспешно вернулась в кабинет, снова закрыв за собой дверь. Она не выглядела запуганной или даже нервной. Наоборот. Она казалась цветущей, хотя и раньше выглядела неплохо.
После получаса ожидания дверь открылась, и мой герой наконец вышел, вернее, выкатился. В том состоянии, что я и ожидала. Красный, вспотевший, в заляпанной рубашке. Как после драки.
– Пошли, – бросил он мне.
Я не должна спрашивать о результате. Главное, что мы старались. А уж как вышло? До сих пор ради меня и столько не делали.
– Было тяжело? – спросила я, видя, что он еле идет.
– Очень. Очень тяжело, – ответил он, массируя свою промежность. – У тебя прием через две недели.