месте оказывался. И тогда все…
— Все довольны.
— Точно! — Модест радостно поднял вверх палец. — Вот ты уже начал меня понимать. А значит мы сработаемся. Ты знаешь игру… я знаю жизнь… Ты будешь сильным… намного сильнее чем сейчас… А я эту силу превращу в деньги. Твоя "богиня", нам не помеха, она за тобой хвостиком ходит и в рот смотрит. Вдвоем мы подомнем под себя всю игру… все там дышать будут только по нашему разрешению. А еще ты станешь богатым человеком, Андрей. Ту сумму в конвертике смело умножь на пять, а может и больше… это мы обсудим. Надо стричь овец, мой юный друг. Если это не сделаем мы — найдется кто-то другой. У овец судьба такая — быть остриженными. Без этого они жалобно блеют… бэээ… бээээ…
Амбалы снова заржали и даже я улыбнулся. Пафосный Слонимский кривлялся очень забавно.
Не то, чтобы я не принимал его доводов. Я пришел на игру с одной целью — срубить бабок. И на цели и устремления других игроков мне было глубоко наплевать. Готовы они платить за безопасность — да ради бога! Я не собирался исправлять мир или воспитывать живущих в нем людей. Да и похвалы Слонимского были мне приятны, чего уж там скрывать.
Для пацана, который недавно разгружал фуры с водкой, чтобы прокормить семью, предложение было роскошным. Даже сейчас все эти небожители…Мастер… Котов… Анна… общаются со мной, пока я нужен. Стоит закончиться тесту, и уже через час они просто забудут о моём существовании. Даже в воспылавшей ко мне внезапной страстью Марине я не был до конца уверен. Она втюрилась в игрока Таргитая, а не в первокурсника Андрея. Стукнет полночь и весь мир превратится в долбаную тыкву.
А это надежное… настоящее. Можно бабок поднять, и зарекомендовать себя. Кто знает, может получится зацепиться, и у Слонимского найдется для меня работа. Жизнь лихая, беззаботная и денежная, о которой я всегда мечтал.
Вот только весь бизнес-план Модеста был "построен на песке". Система не позволит игрокам жить спокойно, а любой "порядок" обратит себе на пользу. Теневая империя, которую выдумал Шило протянет не больше нескольких дней.
Я видел, как Система стремительно развивается. Если потратить эти дни не на поиск способа победить её, а на тупое выкачивание бабок с лохов, то мы все останемся там. А "овощу" плевать, сколько денег у него на банковском счету.
— Ты сегодня бумаги читал? — спросил я, резко меняя тему.
— Забрал на изучение, — удивился Модест. — Я без юриста ничего не подписываю.
Я слегка охуел от этой ситуации. Значит мне было нельзя даже на минуту отлучиться, чтобы с Мариной встретиться, а этот совершенно спокойно уносит практически секретные документы с собой. Видно не только у меня есть свои люди в МосТехе, и хорошо, что я придержал язык за зубами о своих знакомствах.
Но по крайней мере стало понятно, как Слонимский оказался на улице раньше меня.
— Ты, когда читать будешь, обрати внимание на пункт: "Вы осознаете, что пребывание в игре может иметь негативные последствия для Вашего здоровья…"
— Ну и что, — отмахнулся Модест, — так всегда пишут. Отказ от претензий, это типовая форма. Вдруг у кого-то сердечко шалит, бац — и время ему пришло. Чтобы за таких ответственность не нести подобные пункты и вставляют.
— Ты что, не понимаешь?! — непробиваемость Модеста поражала. Он уже выстроил в голове свою бизнес-схему, и любое другое мнение воспринимал, как помеху. — Эта игра УБИВАЕТ! Она РАЗУМНА! Она развивается, и ищет способ, чтобы УНИЧТОЖИТЬ игроков. И она уже близка к этому! И нам надо сопротивляться, а не помогать ей!
— Не знаю, кто засрал тебе мозги…
— Модест, поверь! Я просто видел это. Девушка из моей пати очутилась в коме, а её игровой персонаж стал неписем. Парней Ланса мы едва спасли, и один из них до сих пор в больнице. Система не остановится, она будет искать новые слабые места у игроков. Я и так рассказываю тебе больше, чем можно, но мне тоже нужен союзник
— Я разочарован в тебе, Андрей, — Слонимский посмотрел на меня с жалостью, — Ты или дурак, или очень наивный человек. И то, и другое мне не подходит. У тебя есть еще время передумать, до завтрашнего утра. Но учти… если тебе придет в голову тупая идея помешать моим планам, я тебя уничтожу! Разговор окончен!
Микроавтобус резко затормозил, и меня выпихнули наружу. Дверь за моей спиной закрылась, и я остался один непонятно где. Какая-то промзона… ряды одинаковых заснеженных баз… собаки лают.
Слава богу, телефон работает. В нем есть навигатор и приложение для вызова такси. Пока я в нем копался, мобильник ожил.
— Ты где? — спросила Анна.
— Хрен его знает, — честно ответил я, — тебе адрес продиктовать?
— Да, хочу тебя кое с кем познакомить.
Этот вариант был даже лучше такси, потому что быстрее и бесплатный. Анна лихо затормозила рядом со мной, окатив меня снегом, меньше чем через пятнадцать минут.
— Держи, — она протянула мне пассажирский шлем, и я почти привычно надел его.
Мы пронеслись через перекрестки, пробки и мосты, и в этой поездке я уже начал ловить кайф от мелькающих в миллиметре от нас автомобилей, острых уколов снега на щеках (мой шлем был без визора), и от пьянящего чувства полета, когда кажется, что байк держится на трассе исключительно волей водителя, а вовсе не законами физики. Всего-то нужно было мысленно вступить на путь самурая. Жить так, словно ты уже умер.
Анна остановилась около неизвестной мне бургерной, между Рейнджровером и Поршем Кайен. Я подумал, что бургеры здесь явно дороже, чем в Маке.
Зал был оформлен в духе американских придорожных закусочных. Целый ряд отдельных "кабинетиков" из двух диванов и столика посередине. На стенах яркие пин-аповские плакаты с пышными милашками. На официантках клетчатые фартучки, в руках кофейники. Такое чувство, что попал в кино, и прямо сейчас кто-нибудь вытащит ствол и заорет: "Это ограбление! Лежать, сукины дети! Все на пол"!
Кстати если судить по внешнему виду, это вполне могли быть и мы с Анной. Она, похрустывая кожаной курткой, и снимая на ходу шлем, решительно прошла мимо гардероба и остановилась перед самым дальним столиком.
— Знакомься, Андрей…
— Да, мы вроде знакомы… — удивился я, разглядывая мужчину, который только-только вгрызся в гигантский трехлойный бургер, о чем свидетельствовала оставшаяся на усах горчица.
— Нет, ты не понял, — перебила меня Анна, — познакомься с Вечным Движем!
Глава 24
Бог хищных деревьев и покровитель легкомысленных танцовщиц сам обалдел не меньше меня. Сначала он едва не уронил бургер, в который минуту назад собирался впиться. Затем протянул мне руку, заметил, что она запачкана в горчице, отдернул назад и стал протирать ладонь салфеткой.
Анна тем временем сложила руки на груди, и молча любовалась сотворенным ей беспорядком.
— Как ты догадалась? — спросил "Движ", когда все церемонии приветствия наконец были соблюдены, и мы уселись за стол.
— Семь лет в одном доме прожили, — фыркнула Анна, — ты считал, что я тебя не узнаю?! Ты прикинь, — развернулась она ко мне, — он в старших классах мечтал диджеем стать. При полном отсутствии слуха… да от его миксов, кот из дома сбегал, а у мамы фикусы вяли…
Я был уверен, что Вениамин Звягин в этот момент покраснел. Даже мне было немного неловко от такого обилия семейных тайн. Нас спасла внезапно появившаяся официантка.
— Заказывать будете? — влезла она в разговор, перебивая Анну.
— Нет, — недовольно отмахнулась та.
— Не положено, — заявила официантка, и не думая уходить.
— В смысле? — теперь уже все трое уставились на нее.
Молодая круглолицая и рослая деваха смотрела на нас наглыми светло-голубыми глазами. Я бы даже назвал её симпатичной, если бы не черезчур пухлые щеки и шея, начавшие заплывать дурным жирком. Заметно было, что питается она отлично, а вот спорт не жалует.
— Но я ведь сделал заказ… — интеллегентно попытался уладить ситуацию Вениамин.
— А они нет, — парировала официантка, — у нас ресторан, а не лавочки в парке. Заказывайте, или идите!
В Анне начала вскипать благородная ярость, она уже приготовилась встать во весь рост, и объяснить этой курице, что означает "приличное место", но мне на это было просто жаль терять время.
— Мне такой же бургер, как этот, — я ткнул Вене в тарелку, — и колу, а девушке ежевичный раф.
— У нас только американо! — отрезала официантка.
Я глянул на бейджик. "Жанна", значилось там. Вытащил из кармана конверт, который сегодня даже не открывал, и не заглядывая внутрь извлек оттуда бумажку в пятьдесят евро.
— Жанночка, будь любезна, — я припечатал бумажку к столу и пододвинул к девушке, — тогда сходи за ним, блин через дорогу!
Борьба хамства и жадности длилась секунд десять. Купюра исчезла словно по волшебству, а Жанна метнулась от нашего стола, демонстрируя деловитость каждым движением своих сочных бедер.
— Черт знает что, — буркнул Вениамин, — а говорили, "приличное место".
— Понятия о "приличности" у всех разные, — развел руками я, — мне вот кажется "неприличным", вмешательство в игровой процесс. Но в МосТехе оно, оказывается, сплошь и рядом.
— Я не собираюсь говорить об этом, — надулся Звягин, — это закрытая информация.
— От кого?! От твоих новых приятелей по Совету Директоров? — вступила в разговор Анна, — ты тайком лазишь в игру, или с их согласия?
— Никаких не "новых приятелей", я в Совете Директоров уже два года! И ты бы там была, если бы не твоя дурацкая фронда.
— Я им не верю!
— Тебе просто пора повзрослеть!
Я слушал, как родственники сцепились словно кошка с собакой, и ждал паузы, когда смогу вставить слово.
— Тихо! — я хлопнул в ладоши, и оба уставились на меня с изумлением.
В их головы даже не пришло, что их исключительно важный разговор кто-то может перебить.
— Да что ты себе позволя…
— Вениамин, послушай, — перебил я его. — Она УЖЕ играет. Твоя сестра УЖЕ в игре. И она не отступится. Ты её не убедишь ни криками, ни упрёками. ТАК ты её не спасешь, понимаешь?! — я понял, что попал в цель и сейчас бил словами в эту точку, — Вы не хотели, чтобы Анна участвовала, и особенно, чтобы она победила, правильно?! Но запретить ей тоже не могли. Вы решили нарочно слить её? Сибилла, одна из ваших?! Она специльно настраивала город против нас? Скажи, кто она?!