Я хочу показать вам финальную сцену этого эпизода, но прежде считаю нужным рассказать небольшую предысторию…
Когда мой отец страдал от ужасной болезни, ему было очень тяжело. Если кто-то из вас сталкивался с болезнью Альцгеймера на примере своих близких, вы понимаете, о чем я говорю. Даже простая попытка общения с ним превращалась в жестокую душевную муку. Однако в случае с моим отцом – не знаю, насколько это распространено среди пациентов с данным диагнозом, – случались такие бесценные моменты, когда человек как будто ненадолго выходил из тумана оцепенения. По крайней мере, так было с моим отцом. А выводила его из этого состояния музыкальная тема передачи Monday night football.
Мы с отцом ее обожали, и я не могу сосчитать, сколько игр успели посмотреть вместе. Когда я вырос и покинул родительский дом, то взял за правило всегда – независимо от того, где я находился и что переживал, – навещать отца, чтобы посмотреть с ним первую игру каждого сезона в понедельник вечером.
По мере того как отец все глубже погружался во тьму болезни, нашей семье и мне становилось все тяжелее. Но я готов поклясться Богу, что всякий раз, когда я приходил на игру Monday Night Football и звучали первые четыре ноты Heavy Action (культовая музыкальная тема заставки, написанная Джонни Пирсоном), мой отец возвращался. Его глаза загорались, и на какое-то время он приходил в себя. Он смотрел на меня с узнаванием и понимал происходящее. Это никогда не длилось долго, но музыка играла, толпа ревела, дикторы тараторили, и мы возвращались в прошлое… отец и сын вместе смотрели футбол.
Мне хотелось рассказать свою историю, насколько это возможно сделать в рамках процедурала.
Я подал идею, что Прайд каждую неделю звонит матери. То, чего мы прежде не видели в сериале, но что происходит. За кадром. И мать не узнает голос Прайда, не понимает, что это ее сын. Но потом он играет для нее мелодию на фортепиано, и что-то происходит. К счастью, Скотт Бакула – музыкант, и ему понравилось, что музыка является частью жизни и личности Прайда. Итак, протагонист наигрывает песню по телефону, и мать узнает ее и тоже начинает подыгрывать. Они вместе исполняют красивую мелодию из прошлого. И в этот момент Дуэйн Прайд и его мать, играющие старую песню, становятся… тем же, что Пол Гуйо и его отец, когда они смотрят Monday Night Football.
Мой эпизод одобрили. Я написал его так же, как и сценарий об ограблении, только с меньшим количеством переписываний перед сдачей. И, слава Богу, шоураннер вообще почти его не переписывал. Да, название изменилось, но, как я уже говорил, это «не моя обезьяна и не мой цирк».
Как только я закончил поэпизодник и исполнительные продюсеры остались им довольны, он отправился на студию и на телеканал. В большинстве сериалов студия получает сценарии раньше, чем телеканал. Они дают вам свои замечания, всегда дополняя их фразой: «Именно этого захочет телеканал», и всегда ошибаются. Студия и телеканал редко хотят одного и того же.
В этом шоу студия и телеканал были, по сути, одним и тем же субъектом. Разные люди в разных офисах, но все под одним корпоративным зонтиком. Не оптимально для творчества, но эффективно, когда нужно сократить количество бессмысленных замечаний.
Как только поэпизодник официально утвержден, можно приступать к написанию сценария.
Что касается отклонений от поэпизодника, то, как я уже говорил, когда речь идет о работе над телесериалом, поэпизодные планы в некотором роде священны. Допускается отклонение в том, что касается потенциального диалога или возможной блокировки[52], но локации, большинство действий и то, какие персонажи присутствуют или отсутствуют в сцене, незыблемо.
Я воспринимаю эти ограничения как вызов. В экспозиционных сценах, несущих информацию о персонажах и сюжете (которые есть во всех процедуралах), мне всегда удавалось спрятать экспозицию в действиях персонажей. То есть я находил способы донести необходимую информацию так, чтобы она не казалась экспозицией или, по крайней мере, чтобы она не выглядела как пресловутый Мужчина в шляпе, выходящий на сцену.
Иногда у меня получалось то, чем я гордился. В других случаях я заходил слишком далеко, и продюсер или исполнительный директор делали мне замечание, что сцену нужно сделать «более четкой», что на их языке означает необходимость «приглушить» ее. Ясность – важная часть сценария и повествования, руководители телекомпаний часто используют это слово, потому что они не хотят, чтобы их замечание прозвучало так: «Вам нужно внести ясность в сцену, потому что, возможно, мы недооцениваем интеллект нашей аудитории, но не хотим никого обидеть, заставляя их чувствовать себя интеллектуально неполноценными».
Сериал «Морская полиция: Новый Орлеан» гордился (не совсем уместный каламбур) тем, что является самым «персонажным» шоу франшизы. Хотя все спин-оффы «Морской полиции» были частью одной семьи (читай: франшизы), новоорлеанский клан твердо верил, что он лучший в том, что касается персонажей. Я не могу судить об этом, потому что не видел ни одного эпизода спин-оффа «Морская полиция: Лос-Анджелес» или «Морская полиция: Гавайи» и видел только один эпизод исходного сериала, «Морская полиция».
Хотя мне не разрешено привести здесь выдержки из сценариев (по каким-то странным юридическим причинам), я приведу краткий пример того, о чем говорю.
Допустим, вам нужно, чтобы ваши персонажи сообщили зрителям, что человек, которого они ищут, – белый мужчина лет пятидесяти, на его счету в прошлом были преступления, связанные с наркотиками, а также нападения и побои. Испытанный и проверенный вещательными сетями способ сделать это – просто передать необходимую информацию устами одного из персонажей. Возможно, он зачитает список преступлений или что-то в этом духе. Затем другой персонаж произнесет нечто вроде: «Выглядит как настоящий обаяшка».
Я бы написал эту сцену следующим образом:
ИНТ. ОФИС – ДЕНЬ
Дейл и Лола присоединяются к Кельвину в офисе.
КЕЛЬВИН
(нажимает на кнопку пульта)
Джон Смит.
На плоском экране появляется фотография белого мужчины с всклокоченными седыми волосами и бородой. Знакомьтесь: Джон Смит.
ЛОЛА
Смахивает на Санта-Клауса, сидящего на метамфетамине.
КЕЛЬВИН
Близко. Пять баллов за догадку.
ДЕЙЛ
Санте не помешало бы пройти курсы по управлению гневом.
(на экране)
Три обвинения в нападении и нанесении побоев.
ЛОЛА
Ну, дети в торговом центре способны достать кого угодно.
Очевидно, что то, как вы это напишете, зависит от тональности сериала и других факторов. В большинстве шоу с одночасовыми эпизодами у сценариста есть от десяти дней до двух недель или около того, чтобы завершить первый поэпизодник. По мере продвижения сезона окно для написания сокращается, потому что, как только начинается производство первого эпизода, следующие снимаются еженедельно, и вам придется максимально выложиться, чтобы не отставать от графика.
Вы передаете свой первый драфт исполнительному продюсеру. Если сериал еще на старте и время есть, они дают свои замечания, и вы делаете еще один проход. Может быть, даже два, когда позволяет время. Но если сезон заканчивается, то, скорее всего, после первого черновика вы больше не получите никакой работы, хотя это зависит от вашего уровня в штате. Сценаристы низшего уровня, такие как авторы сюжетов, не получат столько возможностей для переписывания, сколько руководители высшего уровня, такие как соисполнительный продюсер. Не из-за каких-то должностных злоупотреблений, а просто из соображений экономии времени и эффективности.
У профессионала высшего уровня гораздо больше опыта в написании текстов в условиях сжатых сроков, и он сумеет справиться с задачей быстрее.
Здесь я хочу сказать пару слов. Как уже упоминалось, мой опыт в написании сценария сериала был не самым лучшим, но этот эпизод оказался фантастическим опытом. Оглядываясь назад, я думаю, что во многом он получился таким удачным потому, что я мысленно и эмоционально находился в режиме «меня это все не колышет», которому научился много лет назад, работая над своей первой серией. Когда у тебя есть такой настрой во время любых штормов, бушующих вокруг, это, конечно, помогает. Я не боялся потерять работу, не беспокоился о том, что могу кого-то обидеть или попасть в неприятную ситуацию с кем-то из руководства; я просто сосредоточился на написании, стремясь рассказать историю, которую мне нужно было рассказать.
Эпизод получился хорошим. Независимо от того, уважаете ли вы гигантские эфирные процедуралы, я очень им горжусь. Но больше всего я горжусь наиболее запомнившимся мне моментом из того неспокойного, полного разочарований года работы над сериалом, когда мы снимали финальную сцену в Новом Орлеане. Вот сцена из черновика, и это один из тех редких случаев, когда написанное мной в сценарии почти в точности совпало с тем, что в итоге оказалось на экране:
НАТ. Бар Прайда – день
Прайд сидит за пианино… набирает номер… через мгновение кто-то отвечает… «Привет, мама. Это Дуэйн…», затем он повторяет: «Дуэйн, твой сын…» Мы слышим, как слабый голос переспрашивает: «Кто?» В глазах Прайда мелькает боль… это так больно.
Он начинает играть… старую французскую балладу. Прайд играет, тихонько напевая… он делает паузу, ждет, надеясь услышать что-нибудь в телефонной трубке… ничего. Он продолжает… и тут… он слышит ее. Мать играет на своем пианино… как в старые добрые времена. Мать и сын играют вместе… этот момент она помнит.
Прайд улыбается, когда они играют…
FADE OUT
Режиссером этого эпизода выступила Тесса Блейк, и работать с ней было настоящим удовольствием. Она поняла, что я пытаюсь привнести в сериал нечто свое, и поддержала меня. И благослови Господь Скотта Бакулу. Он тоже все понял и даже защищал эпизод (и меня) один или два раза, когда власть имущие занервничали и вознамерились приглушить или сгладить сюжетную линию.