Анkа ТроицкаяУбьет, значит любит
— Сволочь! Подлюка! Гад и сукин сын…
— Венчик, успокойся. Ну, постоит и уедет. Куда он денется?
Вениамин Семеныч отвернулся от окна и угрюмо посмотрел на жену.
— Неделю стоит. Какой смысл обозначать места номерами квартир, если любая скотина может поставить свой драндулет и стоять сколько влезет?
Он снова повернулся к тюлевой занавеске и принялся жечь серебряную Шкоду взглядом. Сидевшая за столом дочь доела тост с джемом и сказала:
— Может, это к соседям кто-нибудь приехал.
Мать налила кипятку в три кружки и поставила их на стол.
— Я Беату спрашивала, а она все про всех знает. Говорит, у нас в доме новую машину купил тот венгр… Лайош из девятой. Но она красная… Венчик, ты с молоком чай будешь или чёрный?
Но муж не ответил. Он кипел праведным гневом. Из окна номер незнакомой машины не был виден. Прямо в тапках он спустился во двор и подошёл к Шкоде. Спереди номер был заляпан грязью. Вениамин подошёл к багажнику и переписал номер себе на запястье.
— Я тебя, заразу… — начал он, но не договорил.
Из багажника сочился запах. В первую секунду Вениамин подумал, что в машине еще и продукты оставили. Потом он узнал этот запах, и его замутило. Отслужившему в армии в восьмидесятых этого запаха не забыть.
— Что с тобой? — спросила жена, увидев лицо вернувшегося Вениамина.
— У твоей полячки… Беаты, сын хорошо по-английски говорит? Беги к нему, пока на работу не ушел. В полицию надо звонить.
Дешевые квартиры в четырехэтажном доме на северо-востоке британского острова снимали в основном иммигранты из Азии и Восточной Европы, но жили тут и английские семьи. Отсюда, в этот пасмурный воскресный день, новость разлетелась по всему кварталу еще до прибытия полиции. А приехала она быстро. Сначала патруль, потом фургончик с криминалистами. Серебряная Шкода Октавия исчезла под палаткой, а двор обнесли желтой лентой. Любопытные глазели из окон, толпились у калитки, несмотря на осенний дождик. Местный констебль следил, чтобы жильцы спокойно перегоняли свои автомобили на соседнюю улицу, когда к нему подошел напарник, и спросил:
— Пойдешь со мной по соседям, или Аддисон будем ждать?
— Пойду, но пусть Викки сама берет показания у того русского, что нам звонил.
Тому была причина: Виктория Аддисон была единственной штатной офицершей, которая говорила по-русски. Сегодня у нее был выходной, но шеф велел перенести. Родом она была из города Белгорода, и недавно ей исполнилось тридцать лет.
Приехала Виктория к многоквартирнику в полдень, проклиная униформу, которая так ее полнила. Получив инструкции, она поднялась на третий этаж, медленно провела ладонью по светлым волосам и постучала в дверь с номером 11. Ей открыл грузный и хмурый мужчина лет шестидесяти.
Виктория улыбнулась, поздоровалась и представилась, назвав кроме имени еще и номер на погонах.
— Вениаминас Голубевс? — спросила она.
— Вениамин я, да. А это мои жена и дочь. Зоя и Нонна.
— Вы сегодня звонили нам с сообщением, которое требуется оформить в виде письменного свидетельского показания. Вы не возражаете?
— Нет, конечно. Проходите на кухню, там стол…
— Чаю хотите? Или кофе? — спросила супруга свидетеля.
— Да, черный кофе без сахара, спасибо большое.
— А я сам должен написать показания? Английский у меня — так себе…
— Можно на русском. Переведем.
— А нам с мамой тоже придется писать? — спросила Нонна, красивая молодая женщина, но маленькая и хрупкая, как подросток.
— Только если вы можете что-то добавить к рассказу вашего отца.
— Да мы все одно видели. Я вообще ее не сразу заметила. Не до того мне было. Нонночка как раз недавно домой вернулась. Я захлопоталась и…
— Мама, это никому не интересно!
На столе появились ручки и специальные бланки. Вениамин и Зоя переглянулись, но не стали спрашивать, почему эта коренастая офицерша с прической Шапокляк, так хорошо знает русский язык. Наверное, тоже из бывших наших, — обоюдно решили они, кивнув друг другу.
— А что писать то?
— Я вам помогу вопросами. Пишите только то, что видели и знаете. Гадать не нужно.
А часа через полтора Виктория забрала исписанные бланки, поблагодарила и ушла. На столе остался холодный, нетронутый кофе без сахара.
*
На следующий день Виктория Аддисон — простой констебль, оказалась в новой роли на брифинге в деле об убийстве. По номеру машины уже установили личность владельца, чье тело и было найдено в багажнике. Он оказался зарегистрирован в том же городке. У владельца была судимость. Оставалось самое «легкое» — найти тех, кто неделю назад убил его и бросил на муниципальной окраине. Когда следственная группа была подобрана, получила инструкции и поднялась с мест, специально приглашенную Викторию подозвал шеф-инспектор Ашвард.
— Я надеялся, что мы обойдемся без Скотленд-Ярда, но убитый оказался иностранцем, возможны связи с международным терроризмом, поэтому в нашей следственной группе будет лондонец. Для начала один и только на пару дней. Завтра он будет здесь, и я назначаю тебя ему в напарники. Найди ему приличный номер в гостинице и вообще… поспособствуй.
Виктория вышла на служебную стоянку. Здесь вежливая улыбка сменилась недовольной гримасой. Куривший на крыльце знакомый детектив сочувствующе гыкнул:
— Не злись, Викки, Аш тоже приказ выполняет. И потом, это же почти продвижение по службе. Я тоже один раз был напарником.
— Напарником… тут Аш меня скорее в личные ассистентки и переводчицы определил. Сечас полечу гостиницу искать.
— Ну, ты же хотела без погон походить? Заодно отвлечешь его, чтобы не путался у нас под ногами. Ну… до завтра.
И он пошел к своей машине, а у Виктории от возмущения не было слов.
*
Лондонец из Скотлент-Ярда оказался приятным, низкорослым, бритоголовым очкариком. Он лихо подкатил утром к гостинице на синей Мини Клабмен, которая рядом с ним казалась нормальной машиной. Виктория, уже в штатском, сидела в вестибюле гостиницы и наблюдала, как он регистрируется и исчезает в лифте. Похоже, что в номере он только бросил чемодан, потому что тут же вернулся и подошел к своей новой напарнице. Она встала.
— Доброе утро. Вы знали, что я вас жду? — спросила она и удивилась ответу.
— Нет, но так разглядывать меня посторонняя женщина не стала бы. Доброе утро.
— Простите, я не хотела мешать вам… устраиваться, — смутилась Виктория, а сама подумала: «Ну, прям Шерлок!»
— Без проблем. Вы Виктория Аддисон. Я правильно запомнил?
— Да. А вы — Зáкари Двейн. Вам кофе где взять? Здесь или в отделении?
— Я выпил два эспрессо по дороге. Все-таки четыре часа за рулем. Только давайте впредь я сам о кофе буду заботиться — для нас обоих. И зовите меня Зак.
— Тогда и вы зовите меня Викки. Меня все так зовут.
К отделению подъехали на его Мини. Виктория скромно молчала, пока Зака вводили в курс дела. Предварительные данные от криминалистов были следующими: приехавший шесть лет назад латыш по имени Владас Зоринс был отравлен большой дозой сока Zantedeschia aethiopica, которые растут во многих частных садах. Виктория достала телефон, быстренько погуглила и выяснила, что речь идет об элементарных белых лилиях-каллах. В последний раз она видела такие на похоронах отчима. Криминалист сказал, что обычно человек при отравлении этим ядом получил бы сильнейшее раздражение, попал бы в больницу, и возможно, выжил бы. Но тут доза была слишком большая и в один прием. Кроме того, Владасу, намеренно не была оказана медицинская помощь. Он умирал долго и мучительно.
— Да еще и запертый в багажнике? — сказал один из полицейских.
— Не думаю. На теле тогда были бы следы ударов, а в багажнике — рвотные массы. Судя по степени разложения, убийство произошло восемь дней назад.
— Спасибо. Что еще нам важно знать? — спросил главный следователь.
— Во дворе, где нашли труп, имеется камера наблюдения, но сломанная. Мы не можем сказать, кто его привез. Зато мы можем отследить уличные камеры и узнать, откуда он приехал. Нам нужен один день. Машина явно бывала за городом. На колесах комья земли и навоза.
— Это объяснимо. Многие мигранты работают на фермах. Шерил и Дэйв, займитесь и проверьте агенства. Колин и Пит, возьмите адрес убитого и опросите соседей.
Вскоре все получили распоряжения по работе с окружением убитого. Была увеличена, распечатана и размножена фотография с его водительских прав. Уже поступала информация из социальных сетей, были сделаны звонки.
Зак был здесь незванным гостем, на вопрос о признаках террористической активности ответил отрицательно и предложил использовать себя в качестве лишних рук… и колес.
— А с чего бы вы сами начали? — нехотя спросил шеф-инспектор Ашвард.
— Я читал показания свидетеля, который вызвал полицию. Мне бы хотелось задать ему несколько вопросов.
— Викки плохо записала свидетельство? — нахмурился Ашвард, а у Виктории похолодел живот.
— Нет, все правильно и полно, но я просто хотел бы кое-что уточнить.
Ашвард кивнул и заговорил с другим следователем, а Зак повернулся к Виктории и тихо сказал:
— Захватите одну из тех фотографий убитого, пожалуйста.
Уже по дороге с тому многоквартирнику Виктория спросила.
— Если не секрет, какие у вас вопросы к свидетелю?
— Мне интересно, почему машину оставили именно на его точке.
— Вот так? А ведь никто пока и не подумал о том, знают ли Владаса в том доме.
— Именно, пока. Он жил в другом конце города, а работал вообще в соседнем графстве. По первой версии его машину просто отогнали подальше.
— А вы что-то подозреваете?
— А вы нет?
Виктория подумала.
— Первое, что приходит в голову, это его происхождение.
— Отлично! И свидетель, и убитый — мигранты из русскоязычных стран. Их у вас в городе не так уж и много — от столицы далеко. Связь возможна, но это не единственная причина.