Я постаралась удержать лицо, хоть от мысли, что я буду резать мясо там, где "работает" загадочный Гравер, меня затошнило. Где-то на задворках проскакала галопом мысль, что Проф, по крайней мере, не жених Селии, и набрасываться на меня не будет. Он меня всего-лишь убьет, как женщину, которая слишком много знает, или посадит на цепь, как парня с редким металлом.
Аппетит пропал совсем.
— Благодарю, я не голодна, — ответила я в тон ему. — Вы, должно быть, хотите меня оскорбить. — Тон шутливый, но во взгляде Беспалого читался вопрос, как я хочу умереть, быстро или медленно. Паук изволит играть с мушкой. Быструю смерть еще предстоит заслужить. Я могла только догадываться, откуда у Гравера такое примечательное имя, и эти догадки не прибавили мне оптимизма.
— Нет ли у вас десертов? — Пудинг с карамелью нашему повару удается особенно хорошо. Вот и покойный его заказал, — он мотнул головой в сторону пьяного пейзажа. — Жаль, доесть не успел. — Он сидел там, под кривой картиной?
Антонии удалось заразить меня дознавательским духом, и мне показалось, что все три вещи связаны. Очень и очень связаны. — Кривой? И правда. Скажу Граверу, чтоб поправил.
Надо ж, какой мастер на все руки у них имеется.
Я встала и направилась к указанному столику, который, на счастье, пустовал. Ощупав раму сзади по свисающей вниз стороне, под изумленными взглядами немногочисленных посетителей я сняла картину и вернулась с ней к "паукам". Молча я перевернула ее задником вверх и продемонстировала приклеенный к одной из сторон бумажный сверток. Пауки уставились на сверток, потом на меня и друг на друга. — Карамель — липкая, — пояснила я очевидное. — Ну что, господа хорошие, достойна ли я помилования?
Беспалый вопросительно посмотрел... нет, не на меня. На Профа. Тот дернул бровью: — Ладно, живи. А пергамент, Беспалый, пусть у тебя будет. Мне уезжать завтра, мало ли... — Зря резали только, — пробурчал тот.
Я допила вино под пудинг, решив не оскорблять никого из присутствующих. Авось доживу до утра? Кажется, на пути назад я висла на руке сумасшедшего мага и глупо хихикала.
В том, что он сумасшедший, я больше не сомневалась. Все-таки не должен нормальный человек решать вопрос жизни или смерти других людей движением брови. Ненормально это. Неправильно. ***
Утром, еще не будучи увереной, что все еще жива, я растолкала мальчишку, которого устроили на паре одеял на полу, и отправила его вниз завтракать. Спала я в чепце, чтоб ребенок не сболтнул лишнего, нарушив весь план. А чего не знаешь — того не сболтнешь.
Я вновь нацепила букли и шиньон, немного осветлила кожу белилами, чуть подвела глаза и губы, румянами подправила овал лица и надела "особое" платье. Если образованный мэтр ничего не заметил, простые бандиты тем более ничего не знают о женских хитростях. Разодетая барышня в одиночестве, наверно, смотрелась в селянской телеге странно, но мало ли, кому пришлось покинуть город. Даже если меня примут за веселую девку, которая меняет место работы, сейчас мне это только на руку. У меня давно не краснеют уши от скабрезностей, а подручные сумасшедшего мага ищут парня. Вспомнив, как вчера мы ходили с магом под ручку, я передернула плечами.
Селяне усадили нас с мальчиком в опустевшую телегу и двинулись к выезду из города. Когда каменные дома сменились небольшими деревянными, телегу остановил разъезд стражи. Из-за спин вояк выехал некий малоприятный тип без униформы. Он кинул взгляд на каждого из попутчиков, а сына возницы заставил выйти из телеги и выпрямиться в полный рост. — Ну что? — поинтересовался страхник. — Нету. Либо пешком ушел на радость волкам, либо где-то в городе прячется. — И чего же он такого наворовал, что его уже неделю ищут? — Не твоего ума дело. Поехали дальше.
Я даже не поморщилась, хоть страх и шевельнулся внутри: этот самый голос чуть больше недели назад крикнул "Принимай соседа".
Только когда вокруг раскинулись поля, я поверила, что я живая. Меня отпустили! Интересно, что было на том пергаменте? Доберусь до Лаганио, сообщу Детекто, пусть это будет его заботой. С меня тайн хватит.
Вокруг тянулись поля, местами убранные, местами готовые к жатве. Несмотря на однообразие пейзажей, выросший в трущобах мальчишка глазел по сторонам. Я соорудила какую-никакую занавесь от солнца из остатков полотна и позволила себе прикрыть глаза. Вечером мы должны были остановиться в постоялом дворе в Ирилио.
Не везет мне с селами-городками на пересечении трактов, ой, не везет.
***
Селяне высадили меня у постоялого двора. Мальчишка лишь махнул на прощание и принялся вертеть головой. Бедняга не видел ничего в жизни, кроме грязных и серых улиц. Надеюсь, ему будет лучше в батраках, по крайней мере, сытнее и безопаснее.
Я сняла комнату. У меня оставалось совсем немного от тех денег, что дал мне добрый маг первого круга с прекрасной открытой улыбкой (Арабелла, оставь эти мысли!). Многие путешественники спали на сеновале за два медяка, но все же я ехала как одинокая женщина. Нет уж, мне нужен запор на двери и помощнее.
Ополоснувшись в тазике и смыв с лица маскарадную раскраску, я спустилась к ужину. Я прислушивалась к разговорами за столами. Наверняка кто-нибудь едет в Лаганио и за небольшую плату может посадить меня к себе. За соседним столом компания торговцев и лавочников праздновала сделку и обсуждала новую. Услышав название родного города, я подняла взгляд и встретилась глазами с тем, кто упомянул Тарман.
Я уже устала дергаться от каждого пожилого человека. Многие мужчины в возрасте лысеют, у многих слезятся глаза, и этот не был исключением. Ему явно за шестьдесят, редкий седой пушок обрамлял его голову, он иногда протирал глаза, и мне очень не понравилось, как он на меня посмотрел. Я быстро дожевала и двинулась к своей комнате. По-хорошему надо бы убраться отсюда немедленно, но как? бежать на своих двоих в темноту, когда собирается дождь... Нет уж, дождусь утра. Надоело бегать.
Дойдя до комнаты я поняла, что совершила ошибку — организм звал посетить удобства во дворе. Я выглянула в коридор, убедилась, что там никого нет, и проскользнула черным ходом наружу. До уборной я добралась без приключений. Но путь назад, в комнату, не увенчался успехом — у черного входа меня поджидали: — М... сладенькая... — чья-то рука легла поперек талии, и меня обдало чесночным духом. Взвизгнув, я рванулась прочь. Старик из таверны оказался не таким уж и слабым. Он прижимал меня к стенке и мял юбку. Я отбивалась, лихорадочно соображая, стоит ли кричать, когда он потащит меня куда-нибудь, или я смогу вырваться сама. Тем временем старик зашептал мне в ухо: — Куда ты? ты такая же как и моя невеста, да? Ну уж не-ет, ты-то от меня никуда не денешься.
— Господин Чаровио, где же вы? Мы не закончили переговоры.
Чаровио! Речь Селии была быстрой и срывалась на взвизгивания. Могла ли я расслышать Червио вместо Чаровио? Я начала отбиваться с удвоенной силой от бывшего женишка кузины. — Не убегай, сладенькая, я все равно до тебя доберусь, — прошептал старик и крикнул уже громче в темноту. — Сейчас приду.
Он отступил от меня, противно причмокнул губами и пошел ко входу в таверну, разговаривая с невидимым собеседником: — А знаете, я, пожалуй, скину немного, если вы выполните одну мою просьбу. Мне понадобится пара крепких парней из вашей охраны.
Дверь хлопнула, и я их больше не слышала. В ужасе я метнулась внутрь через черный ход и подхватила в комнате сумку. Куда бежать? Показываться в зале я боялась, но у черного хода перехватила коридорного: — Есть здесь, где еще переночевать? Другой постоялый двор? Сарай какой-нибудь или сеновал, но не тут, не в этом дворе?
Коридорный посмотрел на меня с большим удивлением, но о чем-то догадался: — Приставал кто? — Угу... — Чаровио, небось.
Я кивнула. — Я б с ним поговорил, но хозяин не велит. Господин Чаровио здесь часто останавливается и хозяину большие деньги приносит. Может, запрешься? Большой беды не будет...
Мужчины! Знаю я, что вы это за беду не считаете! — Благодарю, но я бы предпочла куда-нибудь уйти. — Ох, девка, ну смотри. На второй постоялый двор пришел большой обоз, там все занято, некоторые даже к нам перебрались. Даже не знаю... Хотя... Здесь недалеко, к западу по тракту, за полем у леса есть сараюшка. Можешь там пересидеть, если никто еще не забрался. Но тут уж сама смотри. — Там не заперто? — Нет, туда иногда путники заходят. Хозяевам надоело дверь чинить, ну и оставили открытой. Всякий хлам хранят, что не жалко. В неудобном месте построили, но что уж теперь, не сносить же. Беги туда, авось успеешь до дождя.
Поблагодарив, я выскочила за дверь.
Глава 21. Сарай на краю поля
До дождя я не успела.
Гроза — это даже хорошо, хоть немного видно, куда бежишь. Но должна вам сказать, что плакать под дождем не так романтично, как описано в книгах, особенно, если мчишься по раскисшей дороге, едва разбирая путь при вспышках молний. Но останавливаться нельзя. Старик прикоснулся ко мне, и теперь нужно бежать в два раза быстрее. Может быть, стоит перебраться в соседнюю Алонсию? Это далеко, займет добрый месяц, но если получится, Пресветлые Сестры уберегут меня и от господина Чаровио, и от прочих господ.
Уже на бегу я обругала себя, что не догадалась переодеться в штаны. Страх погнал меня прочь раньше, чем я дала себе труд подумать. Путаясь в мокрой юбке я месила грязь на тракте и рыдала в голос от бессилия перед заклятьем.
Мне вторил волчий вой. Этого еще не хватало! Волки! Что страшнее: старик Чаровио, который с двумя крепкими парнями штурмовал бы мою комнату, или стая голодных волков? Я так и не смогла решить, но, к счастью, при очередной вспышке молнии я увидела небольшое строение на краю поля, а вслед за этим разглядела сквозь завесу дождя мерцающий у сарая огонек.
В лесу волки, на постоялом дворе мерзкий старик Червио-Чаровио, вокруг дождь, моя накидка хоть и толстой шерсти, но начинает промокать... Я не знаю, кто сидит у огня, но из всех бед я выбрала неизвестную и побежала на свет. Надеюсь, Пресветлые и сегодня меня не оставят. В конце концов, мои букли крепятся на небольших, но все-таки шпильках!