Пока не встретили монстрас человеческим лицом.
Джесси аккуратно поставила коробочку на стол, тяжело сглотнула и начала доставать предметы один за другим.
Полдюжины небольших локонов — светлых, темных, рыжих и разных оттенков. Дюжина водительских удостоверений, принадлежавших молодым девушкам, самое старое выдано семнадцать лет назад, а места выдачи — от юго-востока до восточного побережья. Полдюжины студенческих удостоверений колледжей и университетов, два из Калифорнии и Невады. Маленькая золотая зажигалка. Два серебряных браслета с брелоками. Четыре золотых сережки-гвоздика, каждая с разным полудрагоценным камнем по центру. И…
Джесси увидела, как задрожала ее рука. И только со второго раза сумела подобрать последний лежащий на дне коробки предмет. Это была еще одна серьга, но необычная, ручной работы — маленький ловец снов с бахромой, состоящий из трех крошечных кожаных лент с бисером.
Боже мой.
Ее рука поднялась к уху, и Джесси увидела вспышку воспоминания. Та жаркая ночь, пальцы теребят ее ухо, боль от резкого рывка сережки.
Вторая сережка тоже потерялась где-то той ночью, и Джесси была рада этому.
Она уставилась на сережку, а на нее обрушились воспоминания и мысли. Прошло всего несколько недель после гибели матери в автомобильной катастрофе. Они с Эммой все еще ошеломлены. Открытая шкатулка с драгоценностями перед их лицом и слова отца, что каждая может выбрать один предмет в память о матери. Остальное, сказал он, будет отдано на благотворительность и продано, в том числе одежда и другие вещи.
В отце не было ни капли сентиментальности.
Джесси как старшая выбирала первая. Она знала, что выберет Эмма — нить жемчуга, которую практически всегда носила мать. Не потому что восьмилетняя Эмма знала цену жемчуга, а потому что мать часто давала ей поносить нить, когда дочь играла в переодевания.
Но Джесси всегда ощущала за поверхностью хладнокровной и добродетельной жены Коннера Рейберна подавленную и, возможно, полузабытую богемную сторону, поэтому выбрала сережки, которые мать никогда не надевала.
Если отец и был удивлен выбором, то не показал этого, просто принимая его кивком. Джесси ценила сережки, надевая их только в особых случаях.
Как та «вечеринка», когда ей было семнадцать. Когда все изменилось.
Тиканье часов в ее голове стало громче, пробиваясь сквозь воспоминания громким раскатом грома. А быстрый взгляд в окно подсказал Джесси, что, несмотря на шум, ураган начинает затихать. И становится поздно.
И у нее оставалось совсем немного времени, чтобы вернуться в город засветло.
Лишь на одно мгновение ей захотелось забрать сережку, но в конце концов она оставила ее в коробке с другими трофеями. Затем закрыла и заперла коробку, вернула в книгу и поставила на полку.
Улики должны быть здесь. Она не могла дать знать убийце, что кто-то нашел его трофеи и понял, что он творил годами.
Теперь Джесси одолевало множество вопросов, и она знала, что должна вернуться до того, как он все поймет. По крайней мере, еще раз.
Она должна узнать, где он убивает.
Сначала он был разочарован, что Джесси удалось ускользнуть до того, как он добрался до нее. Но подумав, он понял, что получит куда больше веселья от охоты на нее. Завтра во время фестиваля. Это будет идеально. Вокруг будет так много людей, что ее исчезновение никто не заметит. Или что его самого не было довольно долго. И поскольку фестиваль затянется до ночи, закончившись фейерверком, у него будет много времени принести ее сюда и покончить с ней.
К сожалению, он не сможет провести много времени с ней. Ведь ему придется расставить доказательства на свои места — все должно выглядеть как побег.
Снова.
Радуясь плану, он решил, что продумает детали позже, и вернулся к работе. Для начала он вошел в дом, проверяя и убеждаясь, что Джесси не обнаружила ничего лишнего. Домик выглядел нетронутым, а его коробочка с призами находилась там же, где и должна, поэтому он был уверен, что она не нашла ее.
Он вышел из дома и направился в сторону подвала, спускаясь все глубже и глубже в свою тюрьму. Он отвязал свою Розу от стула и завернул ее в пластиковый брезент. В этот раз он не извлекал ребер, поэтому сейчас было достаточно легко перекинуть ее через плечо и покинуть тайную комнату, выбираясь из подвала.
По-прежнему шел дождь. Хотя уже посветлело, а гром звучал все тише, ураган уходил дальше на восток. Небо по-прежнему было затянуто тучами, поэтому вечер опускался быстрей, но у него все еще оставалось время.
Он уже подготовил для нее место в саду, как всегда выбрав идеальное растение, чтобы дополнить тех, кто уже лежал в земле.
Его густо засаженный сад с извилистыми тропами, маленькими скамьями и хорошо подобранными статуями был его наслаждением. Он засадил его так, чтобы сокрыть ото всех, кроме определенных посетителей, которые никогда отсюда не выберутся.
Его тайный сад.
На него ушло очень много сил и времени, которое он вынужден был выкроить из занятого расписания. Ему не требовался долгий сон, поэтому он использовал каждую свободную минуту.
Он либо ухаживал за садом, готовя его к очередной красивой розе, или же подготавливал саму розу. Он с умом использовал время и сегодня даже предусмотрительно выкопал яму, накрыв ее брезентом несколько часов назад. А сейчас мягко положил Розу на землю и убрал брезент.
Он снял брезент и с нее, положив обнаженное тело туда, куда планировал. Его розы должны быть в чистейшем состоянии, когда он сажает их: обнажены и очищены собственной кровью. Он аккуратно положил ее, складывая побитые и сломанные руки над ранами в груди. Он помедлил еще минуту, немного наклонившись, чтобы нежно откинуть прядь волос с ее виска.
Идеальна. Она просто идеальна.
Он посмотрел на свое левое предплечье, внимательно изучая татуировку. Роза в колючей клетке.
— Я сказал, что буду держать тебя со мной, — пробормотал он. — Обещаю, ты будешь в безопасности.
Он поднялся на ноги и, насвистывая, начал накидывать темную, влажную землю на Розу, пока засыпал настолько, что смог посадить на нее цветущий розовый куст.
Глава 14
Открылась пассажирская дверь «камаро» Виктора, и Нелли села в машину, принося с собой слабый аромат парфюма и жизнерадостность.
— Привет. Долго ждешь?
— Нет. — Он помолчал, быстро все обдумав. — Еще рано, но, может, поужинаем, и только потом к тебе или ко мне?
Таков был их обычный пятничный ритуал: они вместе ужинали, а затем ехали домой, оставаясь на ночь.
— Ужин, — быстро ответила она. — Умираю от голода, а ни в твоем, ни в моем холодильнике нет ни крошки.
Виктор пожал плечами и завел двигатель.
— Мы оба предпочитаем рестораны и еду на вынос. Одинокие могут выбирать удобство.
— Одинокие с достаточным доходом, — сухо возразила Нелли. — У меня есть несколько подруг-одиночек, научившихся готовить. Есть дома намного дешевле, а от супа и яичницы устаешь.
— Я бы устал от этого и через день. — Он вновь пожал плечами. — Где хочешь поужинать?
В Бэррон-Холлоу было три хороших ресторана: два в центре и один в пяти милях, рядом с трассой, проходящей мимо маленького городка. Также в городке было несколько кафе фастфуда и пара пиццерий, но ни Виктор, ни Нелли не считали их подходящими для ужина. Пусть даже для ужина еще рано.
— Давай к Марио, — предложила Нелли. — Хочется чего-то итальянского. Пусть он откроется только через час, но по пятницам там лучшая музыка.
Ресторан находился всего в двух кварталах от редакции, но она не предложила пройтись. Нелли слишком хорошо знала, что Вику нравится видеть свою машину из окна. Он не боялся угона, а просто получал наслаждение, смотря на нее.
Он любил смотреть и на Нелли, но сделал так, чтобы она задавалась вопросом: что ему нравится больше. Вик не пытался влиять на нее, просто не хотел причинить ей боль, а отказ всегда ранит. Пока Нелли считает, что он предпочитает ей свой классический автомобиль, она не станет относиться к ним слишком серьезно.
Вик не был готов остепениться даже в теории, а на практике ему с одной и той же женщиной рано или поздно становилось скучно.
Нелли держалась дольше других, вероятно, потому что не проявляла интереса к замужеству или длительным отношениям. У нее было здоровое чувство юмора, и она наслаждалась сексом. А еще у нее был Виктор.
Хотя, размышляя об этом, Нелли не была уверена, что хоть кто-то, с кем Виктор спал, действительно обладал им.
— Эй, ты пропустил свободное место, — указала она.
Он снова сосредоточился на вождении и объехал квартал, потому что пустое место было единственным перед рестораном.
В пятничные вечера в центре Бэррон-Холлоу всегда было шумно и людно, хуже бывало только по воскресеньям, что типично для маленьких городков. А фестиваль на День независимости привлечет еще больше толпы.
— О чем думаешь? — спросила Нелли, наблюдая, как Виктор паркует «камаро» на свободном месте.
— Скажу внутри, — рассеяно ответил Виктор, сосредотачиваясь на парковке, чтобы поставить свою малышку как можно дальше от других машин. Он не любил вмятины.
Нелли терпеливо подождала, пока он не закончит, и они смогут зайти в ресторан. Внутри, конечно, он поприветствовал нескольких знакомых — завсегдатаев, которые по пятницам приходили немного раньше, чтобы занять лучшие столы.
Виктор всегда получал лучший столик у переднего окна, как бы поздно он ни пришел.
Нелли с удивлением наблюдала/смотрела, как он немного пофлиртовал с молоденькой официанткой. Когда немного возбужденная Элисон отправилась за их напитками, она снова спросила:
— О чем думаешь?
Виктор глянул в окно на «камаро», а затем перевел взгляд на Нелли.
— Ты знаешь что-нибудь о писателе, который живет в Рейберн-Хаусе?
— Лишь то, что он остановился там. И это он нашел тело во вторник.
— Сплетни или твой источник в полиции?
Нелли в ответ засмеялась.
— Звучит, будто мы в большом городе: «источник в полиции». Да, Вик, сегодня утром я столкнулась в кофейне с Мелиссой, и она рассказала мне об этом писателе. По крайней мере, то, что знают рядовые, поскольку Дэн обычно поручает ей секретарские обязанности.