овы были последствия? Сафаров был связан с Котолыновым. Если бы я рассказал партии о настроениях Сафарова, партия добралась бы до группы бывших лидеров ленинградского комсомола, которые позднее стали руководителями убийства Кирова. И поэтому я заявляю, что моя ответственность берет свое начало не только с того момента, когда я вступил в блок, но корни этого преступления кроются в троцкистских взглядах, с которыми я вернулся и которые я не окончательно отбросил, и в отношениях, которые я сохранил с троцкистско-зиновьевскими кадрами (Процесс 83–84).
Конкретно этого отрывка нет в русском протоколе, где Сафаров не упомянут вообще.
Русский текст содержит следующие отрывки с ответами Радека:
Вышинский: Известно ли вам было от Мрачковского о подготовке террористических актов против руководителей партии и правительства?
Радек: В апреле 1933 года Мрачковский меня запросил, не могу ли я ему назвать среди троцкистов человека, который взялся бы за организацию террористической группы в Ленинграде.
Вышинский: Против кого?
Радек: Против Кирова, понятно.
Вышинский: И что же?
Радек: Я ему назвал такого человека.
Вышинский: Кто это?
Радек: Пригожин.
Вышинский: Это было в апреле 1933 года?
Радек: Да.
Вышинский: Когда был убит Киров?
Радек: Киров был убит в декабре 1934 года.
Вышинский: Следовательно, за много месяцев до этого злодейского преступления вам, Радеку, было известно, что троцкисты готовят убийство Кирова?
Радек: Мрачковский мне тогда сказал, что в Ленинграде зиновьевцы готовят покушение, и я совершенно ясно знал, что дело идет о Кирове (Процесс 53–54).
Мы знаем из архива Троцкого, что Седов сообщил Троцкому в 1932 г. о скором вступлении Сафарова в недавно созданный блок зиновьевцев, троцкистов и некоторых других. Радек показал, что Сафаров говорил ему в 1930 г., что «страна на грани разрухи», и подразумевал, что Сталина нужно остановить. Вдобавок Сафаров «был связан с Котолыновым», что подразумевало существование зиновьевской подпольной группы уже в то время.
Радек показал, что решение обратиться к террору пришло из письма от Троцкого весной 1932 г., а это означало, что теракты должны планироваться против «Сталина и его ближайших соратников», включая Кирова.
Вышинский: Вы знали что-нибудь о приготовлениях к убийству Сергея Мироновича Кирова?
Радек: Когда мы обсуждали предполагаемую террористическую борьбу, возник вопрос, против кого ее следует направить в первую очередь.
Вышинский: Это было в 1932 г.?
Радек: Когда возник вопрос, против кого следует направить ее, он касался терроризма, направленного против руководящего ядра ЦК КПСС и советского правительства. И хотя во время этого разговора не было упомянуто ни одного имени, я прекрасно знаю, кто руководители, и не имел ни малейших сомнений, что акты будут направлены против Сталина и его ближайших соратников, против Кирова, Молотова, Ворошилова и Кагановича.
Вышинский: Это ваши умозаключения, или он говорил это?
Радек: Не было необходимости говорить это, потому что я знал очень хорошо, кто руководит партией и советским правительством (Process 89).
Вышинский: И таким образом, можно считать установленным, что вы узнали о терроре от Мрачковского?
Радек: Да.
Вышинский: Это было до того, как вы получили письмо от Троцкого?
Радек: Это было после того, как я получил письмо от Троцкого. Письмо от Троцкого было получено в феврале или марте 1932 г.
Вышинский: То есть в феврале 1932 г. вы получили письмо от Троцкого, в котором он уже говорил о необходимости избавиться от…
Радек: Устранить.
Вышинский: …о необходимости устранения; следовательно, вы поняли, что подразумевался терроризм?
Радек: Конечно (Процесс 92).
Более короткий русский вариант выглядит следующим образом:
Вышинский: Таким образом, можно считать установленным, что вы о терроре узнали от Мрачковского?
Радек: Да.
Вышинский: Это было до того, как вы получили письмо от Троцкого?
Радек: Это было после получения письма от Троцкого. Письмо от Троцкого было получено в феврале или марте 1932 года.
Вышинский: Если правильно говорят материалы предварительного следствия, то весною 1932 года вы были в Женеве?
Радек: Да.
Вышинский: В Женеве вы встречались с кем-либо и говорили на подобного рода темы?
Радек: В Женеве единственным троцкистом, с которым я имел встречу, был В. Ромм. Он мне привез письмо от Троцкого.
Вышинский: Что вам известно о террористической деятельности других групп?
Радек: Я знал в 1934 году о формировании группы под руководством Фридлянда. Заместитель Дрейцера Гаевский меня известил, что формируется группа серьезных людей, что она теперь не будет действовать, а это будет резерв на случай провала. Пятаков сказал о том, что украинский центр – он назвал Коцюбинского, Голубенко и, кажется, Логинова – формирует террористическую группу, которая будет действовать против руководителей коммунистической партии и советского правительства Украины (Процесс 54).
В апреле 1933 г. Мрачковский спросил Радека, может ли он найти кого-нибудь в Ленинграде для убийства Кирова. Радек упомянул кого-то, кто, вероятно, сможет организовать там террористическую группу.
Вышинский: Следовательно, выясняется, что Мрачковский не говорил вам этого в ноябре 1932, но когда?
Радек: Разговор о Кирове был связан с тем, что в апреле 1933 г. Мрачковский спросил меня, не могу ли я назвать какого-нибудь троцкиста в Ленинграде, который бы взялся за организацию террористической группы там.
Вышинский: Против кого?
Радек: Против Кирова, конечно.
Вышинский: Он попросил у вас помощи?
Радек: Ясно, что назвать человека, это помощь.
Вышинский: И затем?
Радек: Я назвал такого человека.
Вышинский: Вы назвали?
Радек: Да.
Вышинский: И кто это был?
Радек: Пригожин.
Вышинский: Пригожин? Который мог найти убийцу?
Радек: Да.
Вышинский: Это было в апреле 1933 г.?
Радек: Да (Процесс 90).
Русский текст:
Вышинский: Известно ли вам было от Мрачковского о подготовке террористических актов против руководителей партии и правительства?
Радек: В апреле 1933 года Мрачковский меня запросил, не могу ли я ему назвать среди троцкистов человека, который взялся бы за организацию террористической группы в Ленинграде.
Вышинский: Против кого?
Радек: Против Кирова, понятно.
Вышинский: И что же?
Радек: Я ему назвал такого человека.
Вышинский: Кто это?
Радек: Пригожин.
Вышинский: Это было в апреле 1933 года?
Радек: Да (Процесс 53).
Затем Мрачковский рассказал ему, что троцкисты не имели никого в Ленинграде, а зиновьевцы имели и планировали убить Кирова. Мрачковский назвал Бакаева, как общего руководителя террористических групп зиновьевцев.
Вышинский: Следовательно, за многие месяцы до этого зверского убийства, вы, Радек, знали, что троцкисты готовили убийство Кирова?
Радек: Я могу сказать более того. Я знал, что оно готовилось вообще и зиновьевцами, потому что, с тех пор как было решено нанести удар по лидерам – Киров был одним из самых выдающихся лидеров, а у зиновьевцев главный центр был в Петрограде – было ясно, что их террористическая организация намеревалась ударить по Кирову. Более того, Мрачковский говорил мне тогда, что у нас в Ленинграде нет ничего; зиновьевцы готовились там, и, разумеется, мы должны иметь свою собственную группу. Столько он рассказал мне в этой связи; но он не сказал мне, когда и что это будет. Он лишь сказал мне, что зиновьевцы в Ленинграде готовились к убийству. Он сказал мне это, и я очень четко и определенно понял, что это касается Кирова.
Вышинский: Когда вы говорите здесь, что Мрачковский проинформировал вас о роли Бакаева, что вы хотите этим сказать?
Радек: Он не сказал мне, что Бакаев лично руководил убийством Кирова, но он назвал его как лидера всех террористических групп зиновьевцев. Я не знал, совершит Бакаев это убийство или доверит его кому-то еще, но мне было ясно, что подготовка к убийству не может идти без Бакаева (Process 90–91; нет в русской стенограмме).
Сокольников, еще один лидер с Радеком и Пятаковым «запасного центра» троцкистов, тоже заявил, что знал о террористических планах в 1932 г. и о роли Бакаева. Сокольников говорил, что Каменев рассказал ему осенью 1934 г. о предстоящей попытке убийства Кирова. Он также признал, что знал еще в 1932 г., что ленинградский центр включал Котолынова, Мандельштама, Левина «и других».
Председательствующий: Вы знали о приготовлениях в 1934 г. к убийству товарища Кирова? Вы знали, кто были члены террористического центра, который приготовил и осуществил убийство товарища Кирова?
Сокольников: Я знал в начале осени или в конце лета 1934 г., не могу сказать определенно, что в Ленинграде готовилось покушение на жизнь Кирова. Что касается того, кто должен был осуществить его, этого я не знал. Меня не информировали о подробностях этого дела. Однако в 1932 г. я слышал, кто были членами ленинградского центра.
Председательствующий: Таким образом, вы подтверждаете свои показания, что вы знали о существовании в Ленинграде террористического центра, и в частности, что членами этого центра были Левин, Котолынов, Мандельштам и другие. Вы подтверждаете это?
Сокольников: Да, я подтверждаю это, я знал об этом в 1932 г.
Председательствующий: Вы знали, что подготовка террористического акта против товарища Кирова велась под личным руководством Бакаева?