Найджел с неудовольствием оглядел плоды своих трудов. Рассуждения были тяжеловесны и надуманны. Единственная польза от них заключалась в том, что они могли придать направление полицейскому расследованию в Олдминстере и окрестностях. Подумав еще минут двадцать, Найджел взял третий лист и написал:
1. Джо Баннет. Пока подходит лучше всего.
2. Сговор между Джо и мисс Меллорс. Многообещающе, но в таком случае они бы постарались придумать более надежное алиби для анонимки. Этому есть только два объяснения: либо так сделано намеренно, либо М. потеряла голову.
3. Мисс Меллорс. Минимальные шансы.
Глава 11
Кто в потемках рыщет, найдет не то, что ищет.
20 июля, 8.00–11.30
«Нет, – думал Найджел, попивая утренний чай, – это дело мне совсем не по вкусу. С самого начала оно свелось к неприятной рутине. Вся эта нелепая машинерия только пускает пыль в глаза. Юстас Баннет, в костях твоих нет мозга. Полиция опросит еще уйму свидетелей, проверит каждое алиби, устроит разгул дедукции – а потом вдруг объявится кто-нибудь, кто своими глазами видел, как в ночь убийства из пивоварни весь в крови вышел Икс. Обычно убийства так и раскрывают. Или пройдет еще день-другой, и начальник местной полиции, очнувшись от грез о скачках и лисьей охоте, призовет Скотланд-Ярд. Какой-нибудь столичный умник вычислит убийцу, но не сумеет собрать для суда достаточно убедительных доказательств, и очередной подозреваемый «стопой воздушной, будто в танце» перешагнет через озадаченных полицейских. И сказать по правде, горевать я не стану. Юстас Баннет был отъявленным негодяем. Мы прекрасно без него обойдемся. А дело прекрасно обойдется без меня».
Так бы все и случилось – дело обернулось бы долгим и скучным расследованием, в ходе которого полиция приложила бы все силы, чтобы предоставить убийце самому сломать себе шею, – если бы не одно обстоятельство. Преступник вынужден был отчаянно торопиться. Каждая секунда была ему дорога, и впоследствии никто не мог отрицать тот факт, что действовал он быстро и умело. Никто не отрицал и того, что сами обстоятельства преступления расставили ловушку, которой злоумышленник не мог избежать. Немезида разыграла свою партию аккуратно, почти образцово, но в этом не было заслуги ни Найджела, ни прочих смертных посредников несчастливой богини. Найджел мог гордиться лишь тем, что установил личность преступника вечером в понедельник, в десять минут десятого, но успех его был чисто академический. Убийца не ушел бы от правосудия и спустя час-другой все равно попал бы в руки полиции.
Первый признак того, что события стали набирать обороты, появился ровно в 8.27. Зазвонил телефон, Найджела подозвали, и он услышал в трубке лающий голос инспектора.
– Мистер Стрейнджуэйс? Тайлер на линии. Из пивоварни. Тут ночью стряслось кое-что. Сторож застал в здании какого-то типа, но тот ускользнул. Он сразу же позвонил – Лок то есть, – и мы немедленно все обыскали. Ничего. Сейчас идет второй обыск, более тщательный. Не будете ли вы так любезны оказать мне поддержку?
Если бы Тайлер не имел привычки то и дело ударяться в напыщенный стиль, Найджел заподозрил бы в этих словах скрытый сарказм. Однако инспектор был раздражен: он, похоже, сердился на себя за то, что снял наблюдение с пивоварни, а теперь срывал злобу на каком-нибудь незадачливом подчиненном. Впрочем, кто мог предвидеть…
– Хорошо, – сказал Найджел, – буду через пятнадцать минут.
Десять из них было потрачено на завтрак – и, как сказал Герберт Кэммисон, если на свете есть два других человека, способных сообща съесть столько еды за такое короткое время, он хотел бы знать их имена. Спустя пять минут Найджел подошел к пивоварне. Тайлер поставил дело на широкую ногу. Полицейские были всюду: рыскали по углам, задавали вопросы или стояли, источая недоверие. Возбуждение, очевидно, передалось и рабочим: они трудились урывками, за вспышками яростного усердия следовали долгие паузы, перегляды и разговоры вполголоса. Только девушки за бутылочным конвейером, не отрываясь от рычагов и транспортеров, будто марионетки, творили свой механический ритуал.
В бутылочном цеху Найджел наткнулся на мистера Барнса.
– Совсем как в старые времена, – произнес тот. – С тех пор как босс перестал набегать с проверками, рабочие так еще не трудились. Как говорится, нет худа без добра. И чему мы в этот раз обязаны удовольствием видеть вас, сэр?
– Убийца.
Брови мистера Барнса взмыли ко лбу, да так там и остались.
– Значит, парень, которого Лок вспугнул, и есть его светлость собственной персоной? Да, наглости ему не занимать. Выходит, не зря говорят, что убийца всегда возвращается на место преступления?
– М-м… Конечно, если он работает на пивоварне, то поневоле сюда возвращается, верно? И вряд ли ему было приятно день за днем видеть перед собой эту пузатую штуку.
– Пузатую штуку? А, котел… Я было подумал, вы про нашу почтенную ищейку, инспектора Тайлера. – На угрюмом лице пивовара появилась гримаса, заменявшая ему улыбку. – Кстати о Тайлере: послушайте моего совета, не дразните его сегодня. Бушует, будто рыбью кость проглотил. Опять донимал меня с этим своим котлом, а я возьми и пошути – по-дружески, ничего такого: сегодня, говорю, котелков тут хоть отбавляй. – Барнс постучал себя пальцем по лбу. – Мать честная, он чуть не взорвался. Надо бы придумать для него предохранительный клапан, а не то ему однажды крышку сорвет, как пить дать.
– Да, неудобно получится. И где он сейчас?
– В кабинете у босса.
Еще из коридора Найджел услышал негодующий и сварливый голос инспектора:
– За каким чертом, по-твоему, тебя поставили у ворот?! Сначала прозевал его у входа, а потом и выйти позволил!
– Я не могу быть в двух местах одновременно, – последовал угрюмый ответ.
– Не дерзить! Так и скажи, что проспал!
– Никак нет, сэр.
Решив, что настало самое время успокоить бушующую стихию, Найджел вошел в кабинет.
– А, это вы, – нелюбезно заметил инспектор. Он кивнул на покрасневшего и вспотевшего молодого констебля, который вытянулся во фрунт у стола. – Этот недоумок упустил убийцу.
Из дальнейших объяснений Найджел узнал, что ночью констебль нес караул у главных ворот. Примерно без десяти час он услышал в здании крики, бросился внутрь и встретил сторожа, который во весь опор гнался за незваным гостем.
Однако сам гость куда-то пропал. Констебль божился, что мимо него никто проскользнуть не мог, сторож столь же горячо уверял, что человек бежал в сторону главного входа.
– Как он сюда попал? – спросил Найджел.
Вопрос оказался в некотором роде бестактным, поскольку злоумышленник – если только он не перелез через высокую стену, не оставив следов, – со всей очевидностью воспользовался боковым входом с Леджетс-лейн, каковой не охранялся.
– Откуда я знал, что он вернется? – пожаловался инспектор. – Даже Палмера у главных ворот поставили из чистой формальности.
– У кого были ключи от боковой двери?
– Один был в связке мистера Баннета, еще по одному – у Джо Баннета, мистера Барнса и Эда Парсонса. Разумеется, слепок мог снять кто угодно.
– И кто угодно мог спрятаться в здании перед закрытием, а после выкрасть из офиса универсальный ключ.
– Тот ключ на месте, – насупился Тайлер. – К тому же если этот тип сидел внутри с самого закрытия, то почему он не взялся за дело сразу, а ждал до глубокой ночи?
– Да, справедливо. Но что это было за дело? Уничтожить улики?
– Видимо, так. Лок обнаружил его в коридоре, который ведет в эту самую комнату. Однако отсюда ничего не пропало. Из кабинета мистера Джо по соседству – тоже. Лок считает, что вспугнул убийцу раньше, чем тот добрался до цели. Вполне вероятно. Однако я понятия не имею, что за улику он хотел уничтожить, и мне это не нравится. Два дня назад мы обыскали оба кабинета и офис сверху донизу. Если бы что и было, мы бы это нашли.
– Что-то на первый взгляд невинное, но обличающее убийцу. И он это знает. – Найджел щелкнул пальцами. – Слушайте, наверняка это связано со вчерашним взломом! Допустим, в доме Юстаса хранилось письмо или другая улика, которая указывала на личность убийцы. Тот обыскал его домашний кабинет, не обнаружил того, за чем пришел, и украл переписку с «Роксби», чтобы сбить нас со следа. А ночь спустя явился на пивоварню в надежде, что здесь ему повезет больше.
– Замечательно, но что это за улика? Мы не нашли ничего, что хотя бы отдаленно указывало на убийство. Только деловые бумаги.
– Может, здесь есть секретный ящик, тайник – что-нибудь в этом роде?
– Говорю же, кабинет обыскали, – обиженно отозвался Тайлер. – А когда мы беремся за обыск, мы делаем это как следует.
– В этом я не сомневаюсь. Что ж, я бы поговорил с Локом. Он еще здесь?
– Я за ним пошлю.
Спустя несколько минут в кабинет, по-военному чеканя шаг, вошел сторож. Найджел попросил его еще раз пересказать события прошлой ночи.
– Дело было так, сэр. Я вернулся с полуночного обхода. Присел отдохнуть в будке у главного входа. И чуть погодя вдруг вспоминаю – знаете, как бывает, – вспоминаю, что слышал звук, который не должен был слышать.
– Что за звук?
– Я тогда ни с чем его не связал. Понимаете, я ведь его не услышал – только вспомнил, что он был, и все. Бывает такое: ты чем-нибудь занят и не замечаешь шума на улице, но все-таки слышишь…
– Подсознательно?
– Точно, сэр, оно самое. Так вот, я подумал и решил – я уже говорил мистеру Тайлеру, – что шум был от вращающейся двери: знаете, такие работают на сжатом воздухе. Было без четверти час или около того, и я пошел туда, где мне послышался звук.
– А свет вы включили?
– Нет, сэр, мне это ни к чему. Я тут как крот в темноте, все дороги знаю. У меня, конечно, был фонарик, но я его не хотел включать, чтобы не выдать позицию неприятелю. Думал устроить паршивцу настоящую ночную атаку. В общем, я тихонько поднялся по лестнице и только за угол завернул, как через коридор вижу: у двери мистера Баннета кто-то стоит. Там окошко под потолком – не сказать, что светло, но не такая тьма, как в коридоре, силуэт было видно. Я хотел включить фонарик, да не рассчитал, чиркнул им по стене. Паршивец как услышал шум за спиной, так сразу и прыснул за угол, будто черт, извините за выражение. Кнопка на фонарике тугая, и секунды ему хватило, только задние фары мелькнули. Я за ним – думал, он побежит к главному входу. Да только он, видно, не побежал.