О, если б этот плотный сгусток мяса
Растаял, сгинул, изошел росой!
И он тут же вспомнил о Трюфеле. Решение созрело: труп нужно бросить в котел парового давления. Однако этого было мало. На следующий день останки найдут, и убийство выйдет наружу. Последуют неприятные вопросы. Кто-то мог видеть, как Юстас тайком вышел из дома и направился к пивоварне. В этот момент его и осенила блестящая мысль: поменяться местами с Джо. Тот планировал убить его, состряпал себе алиби – мог даже по неосторожности оставить против себя вещественные доказательства. Вот и прекрасно! Джо совершил все, чтобы уличить себя в убийстве, кроме собственно убийства. Логично было заставить других поверить, что он его все-таки совершил. Простой хладнокровный силлогизм. Надо сказать, меня он даже восхищает. И надо было потом все усложнять?..
Итак, Юстас должен стать жертвой убийства. Перемена одежды, не слишком приятная процедура с зубами… Предполагалось, что остальное доделает кипяток. Джо был одного роста и сложения с братом. Однако что затем делать Юстасу? Ему придется исчезнуть без следа. Можно забыть про чеки на свое имя: банки не принимают подписи призраков. И тут он вспомнил про миссис Сорн. В юные годы он познакомился за границей с тогда еще красивой и неопытной девушкой. От их связи родился ребенок – Гэбриэл. Однако Юстас отказался жениться: у него были амбиции, а у нее не было денег. Брошенная любовником, отвергнутая семьей, она поселилась с ребенком на юге Франции, где зарабатывала на пропитание уроками английского. Юстас тем временем основал здесь фирму и разбогател. Миссис Сорн, которая всегда считала себя вдовой, услышала о его успехе и решила, что он должен чем-то помочь их сыну. Не знаю, дошло ли дело до шантажа. Может, и нет. Однако Юстас уже приобрел положение в обществе. Ему ни к чему были слухи о внебрачном ребенке и дурном обхождении с его матерью, поэтому он оплатил образование Гэбриэла, а позднее – может быть, под нажимом – устроил его на пивоварню.
Когда миссис Сорн вновь дала о себе знать, Юстас вспомнил ее красоту и обаяние. Теперь он мог – и предложил – взять ее в жены, однако она весьма благоразумно отказалась. Миссис Сорн не скрывала презрения к человеку, который так обошелся с ней, и с досады он женился на Эмили Баннет, довольно привлекательной девушке, которая в то время работала в одной из его пивных. Вскоре он устал от жены, но та умела вести хозяйство и покорно служила боксерской грушей, когда на Юстаса находило раздражение. Однако миссис Сорн оставалась незаживающей раной – его главная неудача, единственный человек, над которым у него не было власти. Скорее всего, невольное восхищение ее независимостью, а также доля раскаяния и заставили Баннета завещать ей почти все свои деньги.
Теперь, глядя на бездыханное тело брата, он был рад такому решению. Оно спасало его от всех финансовых затруднений. Нужно было только сбежать из страны, а через какое-то время объявиться на вилле миссис Сорн под чужим именем и жить на завещанные ей деньги. Юстас мог быть уверен, что она не выдаст его полиции. Он рассудил, что ее семейная гордость и страстная материнская любовь оградят его от предательства. Окажись он в руках правосудия, вся история вышла бы наружу и Гэбриэла до конца жизни заклеймили бы как незаконного сына убийцы. Пожалуй, Юстас-преступник имел над миссис Сорн куда больше власти, чем Юстас-пивовар.
Так-то вот. Он включил электрический фонарик, обменялся с трупом одеждой и перстнем, затем перетащил тело и бросил его в котел. Из своих вещей он взял себе только двадцать фунтов и дубликаты ключей – через минуту я объясню зачем. После этого он уехал на мотоцикле Джо – именно его слышал Сорн без двадцати минут час. Дорога, разумеется, заняла у Юстаса больше времени, чем понадобилось бы Джо; он знал, где расположена бухта, но не знал кратчайшего пути и к тому же с молодых лет не водил мотоцикл. Таким образом, он добрался до Баскетского холма между четвертью и половиной второго, не раньше. Юстас оставил мотоцикл на вершине утеса, отыскал верховую тропу (у него был при себе фонарик Джо), нашел шлюпку и подплыл к яхте. Он решил облить корму бензином и поджечь ее, надеясь тем самым создать впечатление, будто пожар начался случайно. Вышло не слишком убедительно: ему не хватило времени или умений, чтобы устроить не вызывающий подозрения поджог. Так или иначе, важно было избавиться от яхты, чтобы полиция несколько дней ничего не знала о местонахождении Джо. Юстас нашел канистры с бензином и облил корму. Затем он обнаружил, что у него нет спичек, спустился в каюту и увидел крепко спящего Блоксэма. Это было ошеломляющее открытие. Впрочем, такой пустяк не мог отвлечь его от цели. Юстас взял коробок – попутно прибрав к рукам кое-какую еду, револьвер Джо и все деньги, которые смог найти, – поджег яхту, оставив Блоксэма на верную смерть, доплыл до берега на шлюпке, оттащил ее в пещеру и вернулся в Мэйден-Эстбери. Он спрятал мотоцикл в Ханикумском лесу в расчете, что рано или поздно его найдут и это сыграет против Джо. Все это время он не снимал его перчаток, чтобы не оставлять следов. Юстас пешком спустился с Ханикумского холма, пробрался в дом Джо с помощью снятых с трупа ключей и затаился на чердаке.
Теперь перед ним встала довольно щекотливая проблема. Нужно было задержаться в доме на какое-то время, чтобы оставить изобличающие Джо улики и внушить полиции мысль, будто тот жив и ведет себя подозрительно. Он не мог покинуть страну, пока останки из котла не опознают как принадлежащие Юстасу, – до того времени в английских портах еще могли наводить о нем справки. В то же время чем дольше он оставался на месте, тем больше рисковал, что его случайно обнаружат. В ночь на воскресенье он проник в собственный дом – для этого ему и понадобились дубликаты ключей. Юстас выкрал переписку с «Роксби», но оставил папку, чтобы привлечь внимание к мотиву убийства, а также стащил еду – в доме Джо ничего съестного, разумеется, не было. Кроме того, он забрал собственный паспорт, которого мы не хватились, поскольку не знали о его существовании. Впрочем, я должен был об этом подумать. Миссис Баннет рассказала, что муж привык тайком отдыхать за границей. На континенте ни в коем случае не должны были догадаться, что немолодой господин сомнительного поведения и почтенный пивовар из Мэйден-Эстбери – одно и то же лицо, поэтому Юстас справил бумаги (кстати, мы нашли их при нем) на имя Джеймса Хендерсона. Под этим именем он думал попасть во Францию и добраться до виллы миссис Сорн.
В воскресенье он, как положено, отдыхал, не считая мелких хлопот – нужно было, к примеру, испачкать бриллиантином подушку. Ночью, решив, что полиция сняла с пивоварни охрану, Юстас собирался оставить там несколько улик против брата. Его мысли, насколько можно судить, к этому времени приобрели крайне занятное направление. Взвесив все в одиночестве, он вообразил себя тайной рукой правосудия. Джо, в конце концов, действительно был убийцей – убийцей в намерениях; Юстас прикончил его только из самозащиты. Джо преступил закон, и Юстас счел своим долгом позаботиться, чтобы полиция об этом узнала. Конечно, самоуверенности ему было не занимать, и эти размышления всего лишь логически обосновали его ненависть к человеку, посмевшему поднять на него руку. Однако это обоснование в конечном счете возымело эффект. Джо надлежало преследовать даже после смерти. Нужно было очернить его доброе имя, выставить трусливым убийцей, которым он хотел стать.
Из-за этого Юстас и переоценил свои силы. Ему следовало той же ночью пуститься в бега, а не соваться на пивоварню – особенно после убийства мисс Меллорс. Случилось это так: едва он выбрался с чердака, как услышал, что кто-то вошел в дом и поднимается по лестнице. Отступать было некогда, и он, забежав в кабинет, схватил кочергу. Мисс Меллорс вошла вслед за ним и этим решила свою судьбу, бедняжка. На Юстаса снова нашел приступ слепой панической ярости – он наносил удары еще долго после того, как в этом исчезла необходимость. Через какое-то время, придя в себя, он отправился на пивоварню, но не успел проникнуть в кабинет Джо: его вспугнул Лок. Юстас бросился вниз по лестнице, но путь к выходу отрезал вбежавший с улицы констебль. Пришлось нырнуть в коридор и спрятаться в хранилище.
Так он оказался в ловушке – а все из-за чрезмерного стремления к справедливости. Толуорти его не нашел: он не заглядывал в каждый мешок, и не удивительно. Юстасу выдалась передышка – если можно назвать так чуть ли не сутки, проведенные стоя в мешке. Он, конечно, мог шевелиться: не сказать, чтобы с хранилища не спускали глаз. И все-таки участь незавидная – да и поделом. Примерно в половине девятого, зная, что Лока поблизости нет, он выскользнул из укрытия и позвонил Сорну. Юстас, конечно, подделал голос, но все же ему пришлось говорить шепотом. Он представился Джо Баннетом, сказал, что звонит из дома миссис Баннет, сыграл на симпатиях Гэбриэла и умолял отвлечь полицию, чтобы помочь ему сбежать. Конечно, он здорово рисковал. Ставка была на романтическое бунтарство Сорна, его ненависть к отцу и привязанность к Джо. Юстас как смог обезопасил себя: солгал, будто миссис Баннет приютила его в своем доме. Если бы Сорн его выдал, полиция первым делом направилась бы туда. Однако тот проглотил наживку и согласился передать мне историю, которую Юстас состряпал по телефону: будто бы убийца прячется в Ханикумском лесу и хочет ночью сбежать на машине Сорна. С помощью этого трюка Баннет хотел отвлечь полицию от пивоварни. Так бы оно и случилось, если бы я поверил в эту историю.
Юстас, притворившись братом, сообщил Сорну, что на самом деле собирается удрать на машине убитого в противоположную сторону, в Саутгемптон, а оттуда уплыть за границу. Для этого, сказал он, ему нужен паспорт. Он, мол, пытался достать его сам и потерпел неудачу, а теперь просит Сорна забрать документ и отнести его Эмили Баннет. Это было очень умно. Если бы Сорн раздобыл паспорт, это означало бы, что за пивоварней не следят, – при таком раскладе Юстас был бы сейчас на пути к Саутгемптону (он действительно хотел взять собственную машину). С другой стороны, если бы полиция не поверила Сорну, его схватили бы при попытке войти в кабинет, и в суматохе Юстас получил бы возможность сбежать.