Тот, кто виновен
Инспектор Блаунт передал, что ждет Найджела в полицейском участке. В автомобиле Найджел раздумывал над исчезновением мальчика, пытаясь собрать воедино сбивчивые сведения, которые получил от Лины и Феликса Кернса. Из-за суматохи после ночного нападения на Найджела никто не заметил, что Фил не завтракал. Феликс решил, что мальчик спустился раньше него, Джорджия была слишком занята мужем, официант подумал, что мальчик позавтракал дома. Таким образом, пока в десять утра горничная, зайдя в номер, не обнаружила нетронутую постель, никто и не подозревал, что Фил исчез. На комоде лежал конверт, адресованный инспектору Блаунту.
Феликс Кернс совсем потерял голову от беспокойства. У Найджела сердце разрывалось от жалости. Он хотел и не мог облегчить его мук. Трагедия свершилась, когда Джордж Рэттери переехал Марти Кернса на тихой деревенской улице. В каком-то смысле она разыгралась еще до рождения Фила Рэттери. Эпилог будет долгим и мучительным – пока живы Феликс Кернс, Вайолетт, Лина и Фил.
Инспектор Блаунт, излучая затаенное самодовольство, рассказал Найджелу, что делается для поисков Фила: досматриваются автобусы и поезда, опрашиваются водители грузовиков. Теперь это вопрос времени.
– Главное, чтобы не пришлось прочесывать реку, – добавил он очень серьезно.
– Господи, вы же не думаете?..
Инспектор молча пожал плечами.
– Это очередной донкихотский жест Фила, только и всего! – воскликнул запальчиво Найджел. – Вчера мне показалось, что в кустах кто-то был. Возможно, Фил. Он слышал, что вы хотите арестовать Феликса, которому мальчик предан всей душой, вот и решил сбежать, чтобы отвести от Феликса подозрение.
Блаунт медленно покачал головой:
– Я бы хотел так думать, мистер Стрейнджуэйс, но увы. Теперь я знаю, что Джорджа Рэттери убил Фил. Бедный малыш.
Найджел хотел было возразить, однако инспектор продолжил:
– Вы сами сказали, что разгадка тайны скрыта в дневнике Феликса Кернса. Ночью я перечитал дневник, и у меня появилась новая идея. То, что произошло сегодня, лишь подтверждает ее. Я изложу вам свои соображения в том порядке, в котором они приходили мне в голову.
Во-первых, Фил очень переживал за мать. Джордж Рэттери ни во что не ставил жену, мальчик даже пожаловался как-то Феликсу на отца. Вспомните тот давний разговор за ужином о праве на убийство. Мистер Кернс сказал тогда, что убийство человека, который отравляет жизнь окружающим, можно оправдать. Фил задал какой-то вопрос, и Кернс пишет в дневнике: «…Ему недавно разрешили ужинать со взрослыми». Мы все забыли, что рядом был мальчик! Я даже не озаботился взять его отпечатки. А теперь подумайте, какие выводы мог извлечь неуравновешенный, ранимый ребенок из необдуманных слов Феликса. Ребенок, мучительно переживающий то, как дурно отец обращается с матерью. А тут мужчина, которого он боготворит, заявляет, что можно оправдать убийство негодяя. Подумайте о безграничном доверии, которое мальчик питал к Феликсу, и вы поймете, что с одобрения своего кумира он ни перед чем не остановился бы. Он ведь просил Феликса помочь, но просьба осталась без ответа. Вы сами не раз говорили, что обстановка, в которой рос Фил, любого сделает неврастеником. Вот вам мотив, вот вам состояние его духа.
– Генерал Шривенхем рассказал мне, что дед Фила и муж Этель Рэттери умер в сумасшедшем доме, – тихо заметил Найджел.
– Что и требовалось доказать. Дурная наследственность. Теперь перейдем к способу совершения убийства. Нам известно, что Фил часто бывал в мастерской, это есть в дневнике Кернса: Джордж Рэттери сказал ему, что Фил приходит в мастерскую пострелять крыс. Он легко мог взять яд. На прошлой неделе Джордж и Вайолетт сильно повздорили, Джордж поднял на жену руку, Фил попытался защитить мать. Вероятно, это стало последней каплей.
– Но неужели вас не смущает поистине фантастическое совпадение: Фил выбрал для убийства тот же день, что и Кернс?
– Не такое уж и фантастическое. После ссоры родителей Фила прошло два-три дня. С другой стороны, почему совпадение? Дневник был спрятан под половицей в комнате Феликса. Фил часто бывал там, он мог заметить расшатанную половицу… он мог сам когда-то хранить в щели свои детские сокровища!
– Если Фил так предан Феликсу, зачем убивать отца в тот самый день, который выбрал для убийства Феликс? Зачем подставлять Феликса под удар?
– Вы слишком усложняете, мистер Стрейнджуэйс. Вспомните, мы имеем дело с детским разумом. Возможно, не было никакого совпадения: Фил нашел дневник Кернса и прочел, что тот хочет утопить Джорджа в реке. Однако когда отец вернулся живым и невредимым, мальчик собственноручно всыпал яд в склянку. Он понятия не имел, что подставляет Феликса, откуда ему было знать, что дневник в руках адвокатов? Впрочем, я не настаиваю на этой версии, скорее всего две попытки убийства были совершены в один день по чистому совпадению.
– Что ж, звучит убедительно.
– Идем дальше. После ужина, когда яд начал действовать, Лина Лоусон зашла в столовую и увидела пустую склянку. Она сразу заподозрила Феликса и решила избавиться от улики – выбросить склянку в окно. Но за окном, прижав лицо к стеклу, стоял Фил. Что он там делал? Почему не помогал, не суетился вокруг отца?
– Зная натуру Фила, я скорее решил бы, что он опрометью кинулся в свою комнату и постарался вычеркнуть из памяти все, что видел внизу.
– Позволю себе согласиться с вами. В любом случае Филу нечего было делать у окна, если только он не подсыпал яд и не ждал, когда сможет забрать склянку. Естественно, мальчик понимал, что совершил плохой поступок, и хотел избавиться от доказательства своей вины. А потом рассказал вам, где спрятал улику, и слазил за ней на крышу.
– Но зачем ему выдавать себя?
– Потому что Лина призналась вам, что передала ему склянку. Ему ничего не оставалось, как разбить пузырек, что он с блеском и проделал. Швырнул его с крыши, а когда увидел, что я собираю осколки, налетел на меня, словно с цепи сорвался. Я подумал тогда, не сошел ли мальчишка с ума, а теперь понимаю, он уже тогда был не в себе. Им завладела единственная мысль: во что бы то ни стало избавиться от склянки. Мы долгое время объясняли его странное поведение тем, что мальчишка пытался выгородить Феликса, но, возможно, он защищал себя?
Найджел откинулся на спинку стула, ощупал повязку.
– Если убийца – Фил, то почему на меня напал Феликс?
– Не Феликс, а Фил. Вот как было дело. После полуночи мальчик спустился по лестнице, однако на нижней ступеньке услышал скрип двери в библиотеке. Кто-то стоял на его пути к выходу, кто-то собирался включить свет – и тогда его непременно обнаружат! Мальчик прижался к стене, рука нащупала старую клюшку для гольфа. Он был испуган, чувствовал, что попал в ловушку! И тогда он схватил клюшку и в темноте нанес удар по тому, кто стоял между ним и входной дверью. Вы упали. Фил побоялся перешагнуть через лежащее тело, но вспомнил про дверь веранды. Мы сравнили отпечатки пальцев в его комнате с отпечатками пальцев на стекле – они совпадают.
– Испугался лежащего тела? – сонно переспросил Найджел. – И из-за этого убежал?
– А что вас смущает?
– Ничего-ничего. Вы раскрыли мне глаза, инспектор. Более того, отныне я готов с пеной у рта спорить с любым, кто скажет, что инспекторы Скотленд-Ярда лишены воображения. Кстати, советую вам познакомиться с генералом Шривенхемом – вы одним махом развеете его предубеждения насчет шотландцев.
– Прошу прощения, насчет скоттов.
– Серьезно, Блаунт, вы потрудились на славу. Впрочем, все это лишь теория, у вас против Фила ничего нет!
– У меня есть клочок бумаги, – хмуро промолвил инспектор. – Его письмо, признание.
Блаунт протянул Найджелу разлинованный лист, выдранный из тетрадки.
Дорогой инспектор Блаунт!
Знайте, что это не Феликс, а я подсыпал отраву в бутылку. Я ненавидел отца, потому что он обижал маму. Я убегаю туда, где вы никогда меня не найдете.
– Бедный малыш, – пробормотал Найджел. – Что за ужасное дело, господи, что за дело!.. Слушайте, Блаунт, вы должны его найти, и как можно скорее! Я боюсь, как бы чего не случилось. Сейчас он способен на любую глупость!
– Мы делаем все, что в наших силах. Хотя, возможно, лучше бы нам опоздать. Я подумать не могу без дрожи, что его заберут в сумасшедший дом!
– И не надо об этом думать, – сказал Найджел, глядя на инспектора со странной настойчивостью, – просто ищите. Вы должны найти его, пока не случилось непоправимого.
– Не сомневайтесь, найдем. Полагаю, это будет несложно, он не мог уйти далеко. Конечно, если он не выбрал путь по реке, – добавил Блаунт с печальной многозначительностью.
Пять минут спустя Найджел вернулся в гостиницу. В дверях его ждал Феликс Кернс с потемневшими от страха глазами и вопросом, трепетавшим на устах:
– Они что-нибудь…
– Давайте поднимемся к вам, – поспешно вставил Найджел. – Нам нужно поговорить, а здесь слишком людно.
Наверху, в комнате Феликса, Найджел сел. Снова разболелась голова, перед глазами поплыли круги. Феликс стоял у окна, глядя на мягкие изгибы и сияющие плёсы реки, по которой они с Джорджем ходили на яхте. Его тело налилось свинцом, на сердце лежала тяжесть, мешавшая задавать вопросы, которые копились весь день.
– Вы знаете, что Фил оставил признание? – мягко спросил Найджел. Феликс обернулся, его ладони вцепились в подоконник. – Признание в убийстве Джорджа Рэттери.
– Какая чушь! Мальчик, должно быть, сошел с ума! – воскликнул Феликс, страшно волнуясь. – Он просто не мог… Слушайте, Блаунт ведь не воспринял это всерьез?
– Блаунт выдвинул весьма убедительное обвинение против Фила, и, боюсь, признание мальчика оказалось весьма кстати.
– Фил этого не делал. Я знаю.
– Я тоже, – тихо произнес Найджел.
Рука Феликса замерла, он непонимающе уставился на Найджела и прошептал: