Среда, 26 ноября12-й день расследования
Если верить дублинским слухам, до ареста оставались считанные часы. Его имя не упоминалось в печати, однако многие были в курсе, что в преступлении подозревался Бернард Ганнинг. Между тем и королевский адвокат, и суперинтендант Гай понимали, что доказательства против него косвенные. До тех пор, пока не будут найдены какие-либо улики – или пока Ганнинг не приведет полицейских к месту, где спрятал деньги, – арест будет преждевременным.
В среду мистер Кеммис решил посетить дом Джорджа Литтла в Боллсбридже. Вторгаться в жизнь горюющей семьи – дело серьезное, а потому он долго откладывал свой визит, но это было необходимо. Покойный был настолько замкнутым человеком, что его коллеги почти ничего о нем не знали. Как бы ни было сложно в это поверить, у мистера Литтла, возможно, имелись финансовые проблемы, а за его внешним спокойствием могли скрываться личные переживания. И если у него все же были секреты, то оставалось надеяться, что он делился ими с ближайшими родственниками.
День близился к полудню, когда карета с мистером Кеммисом и суперинтендантом подъехала к дому 58 по Ватерлоо-роуд. Дверь открыла одна из двоюродных сестер Джорджа, приехавшая на несколько недель присмотреть за его сестрой и престарелой матерью. Следователи прошли в гостиную, а двоюродная сестра пошла наверх, чтобы сообщить об их приезде. Через несколько минут в комнату вошла сестра Джорджа Кейт, одетая в траур. Прошло уже десять дней с тех пор, как она, терпя ноябрьский ветер, стояла на местном протестантском кладбище Маунт-Джером и смотрела, как опускают в могилу гроб с ее братом. Теперь, когда его не стало, она могла потерять все. Небольшие сбережения, которые были у них с матерью, кончались, и вскоре им придется оставить свой уютный дом.
Будущее казалось безрадостным, но Кейт Мортон вела себя с достоинством, которое не могло не произвести впечатления. Она любезно приняла соболезнования королевского адвоката и послушно ответила на его вопросы. Первым делом мистер Кеммис отдал должное ее покойному брату, сказав, что, судя по всему, Джордж Литтл всем нравился и вызывал у знакомых ему людей восхищение.
– Джордж невероятно совестливый человек, – сказала Кейт. – Он был членом «Исключительных братьев» и в силу своих религиозных убеждений не говорил ни о ком плохо и не позволял делать этого другим в его присутствии. Он даже не мог стерпеть, когда кого-то обвиняли в недобросовестности без явных доказательств.
Мистер Кеммис поинтересовался его повседневными привычками. Кейт отметила, что он часто возвращался поздно, но в день своей смерти не собирался задерживаться.
– А кто, кроме вас, проживает в этом доме?
– Наша мама, которая настолько глуха, что людям приходится писать, чтобы общаться с ней, и ее сестра, миссис Уолкер, у которой слабое здоровье, так что она редко покидает свою комнату.
– Была ли у Джорджа какая-либо собственность или страховка на случай смерти?
– Ничего, кроме этого дома, но и он принадлежит моей матери.
– Значит, никто не выиграл от его смерти?
– Никто.
– Вы слышали, как он отзывался о людях, которые работали с ним на станции?
Кейт ответила утвердительно, и мистер Гай перечислил несколько имен. Когда он упомянул Ганнингов, она вдруг оживилась.
– Я часто слышал, как он упоминал Ганнинга. Более того, где-то за месяц до своей смерти, я в этом уверена, он упоминал, что Ганнинг заходил к нему в кабинет, но я не знаю, с какой целью.
– Вы уверены? Мистер Ганнинг сказал нам, что не появлялся в кабинете у вашего брата с пятого сентября.
– Выходит, это неправда. Мой брат очень педантичный человек.
Мистер Кеммис бросил многозначительный взгляд на суперинтенданта Гая, после чего продолжил:
– Выяснилось, что из кабинета вашего брата была похищена большая сумма денег. Вам неизвестно, не было ли что-то похищено лично у него?
– У него было небольшое портмоне, которое он держал в кармане. В нем он хранил несколько документов и расписки за деньги, которые ему задолжали некоторые клерки. После его смерти мне прислали его часы и очки, которые были найдены в его комнате, однако бумажника не было. Его до сих пор не нашли.
– Вы говорите, что некоторые клерки задолжали ему деньги. Вы знаете, кто именно?
– Юный Мур был должен ему фунт и просил его никому не упоминать о долге. Бернс, клерк из аудиторской конторы, тоже задолжал фунт, но вернул половину. И он одолжил человеку по имени Ходженс два фунта, но, по-моему, один фунт он уже вернул.
– А в бумажнике было что-нибудь еще? Деньги, например?
– Я полагаю, что у него могли быть купюры, возможно, десять фунтов стерлингов, которые, по его словам, оставались у него до следующей зарплаты.
– Были ли у него враги на станции? – спросил мистер Гай. – В начале года на должность кассира был довольно большой конкурс. Не возмущался ли кто-нибудь его назначением?
– Мне кажется, брат считал, что все чиновники и клерки были довольны тем, что он занял эту должность.
– Секретарь компании, мистер Бозир, сказал нам, что несколько месяцев назад из его офиса пропали деньги. Говорил ли он вам что-нибудь об этом?
– Да, я помню. Когда он сказал мне об этом, я намекнула на человека, которого в этом можно заподозрить, однако он прервал меня, сказав, что пока нет доказательств, я не должна называть никаких имен. Он никогда не говорил мне, кого подозревает, но, я уверена, он считал, что деньги взял мистер Фэйр.
Суперинтендант Гай был уверен, что если бы они расследовали только кражу пятидесяти фунтов стерлингов, то им не составило бы труда доказать, что в этом замешан Роберт Фэйр. К несчастью, он не имел никакого отношения к преступлению, которое они на самом деле пытались раскрыть.
Впоследствии мистер Кеммис и суперинтендант согласились, что им удалось выяснить как минимум один новый любопытный факт. Было ясно, что Ганнинг посещал кабинет кассира гораздо чаще, чем утверждал. Однако их удивило то, что Джордж Литтл выступал в качестве неофициального ростовщика станции, и потому пропажа бумажника, в котором он хранил долговые записки по этим займам, показалась им существенной деталью. Кейт упомянула троих его «клиентов», среди которых числился и бывший сотрудник столичной полиции, суперинтендант Ходженс. Последний уже был исключен из числа подозреваемых, однако мистер Кеммис хотел бы получить больше информации о двух других. Суперинтендант Гай не слышал о «молодом Муре», но к тому моменту уже познакомился с Бернсом, ревизором.
Как только они вернулись в свою штаб-квартиру на станции, мистер Гай послал констебля за Ричардом Расселом, старшим ревизором железнодорожной компании. В число шести клерков, работавших на него в ревизионном отделе, входили Джордж Бернс, который, как теперь известно, занимал деньги у мистера Литтла, и Исаак Кристиан, который после убийства стал исполнять обязанности кассира. Перечисляя имена шести сотрудников, мистер Рассел упомянул о том, что мистер Кристиан был родным братом мистера Ньюджента. Мистер Кеммис был заинтригован.
– Вы имеете в виду Ньюджента, который раньше был кассиром? Того, которого поймали на воровстве?
– Да, все верно. Он живет в Киллукане с тех пор, как в марте прошлого года украл у компании крупную сумму. Временным кассиром после его ухода был назначен мистер Кристиан.
– Довольно странное решение.
– Да, он исполнял обязанности в течение десяти недель, но из-за его связи с Ньюджентом не смог получить рекомендацию на постоянную должность, и вместо него был назначен мистер Литтл. Кристиан работает у нас уже около шести лет.
– А как насчет других клерков?
– Я нанял Лэнди около трех лет назад. За полтора года до этого к нам присоединились мистер Джолли и мистер Бернс. Келли пришел к нам из магазина товаров три месяца назад на место уволенного мною Джона Генри Мура.
Мистер Кеммис сделал правильный вывод: речь шла о «молодом Муре», который задолжал мистеру Литтлу деньги. Он спросил мистера Рассела, почему юноша был уволен.
– Невнимательность к делам, а еще он приносил на работу выпивку. Однажды в офис пришла мать Фэйра и пожаловалась мне, что Мур взял в привычку водить ее мальчика по публичным домам. Отец Мура до сих пор работает здесь, в отделе переводов.
– Вы когда-нибудь давали деньги в долг своим клеркам?
– Да, иногда. Я одалживал Бернсу и молодому Муру то фунт, то тридцать шиллингов.
– А вы когда-нибудь занимали деньги у мистера Литтла?
– Однажды я занял у него фунт, но, конечно, вернул его.
Разговор зашел о роли мистера Рассела в компании. Он был одним из сотрудников, ответственных за проверку счетов кассира, и подтвердил, что на неделе, когда он умер, счета были в полном порядке. Он рассказал мистеру Кеммису, что вечером в день убийства оставался в кабинете последним, поскольку привык уходить лишь после того, как все остальные закончат свою работу.
– Что вы делали, когда ушли с работы?
– Я сразу же отправился домой. Я был один и провел дома всю ночь. На следующее утро я пришел в половине десятого.
Это сложно было назвать алиби, однако начальник ревизионного отдела не рассматривался в качестве подозреваемого. Он был давним и преданным сотрудником компании, и что-то в его невозмутимой, уверенной манере поведения внушало доверие. Гораздо больший интерес у мистера Кеммиса вызвал его бывший подчиненный Джон Генри Мур, несуразный клерк, выпивоха и растлитель [13] молодежи. Он спросил, как можно связаться с юношей, и с радостью узнал, что его отец в тот момент находился в здании. Арчибальд Мур оказался коллегой мистера Рассела по отделу переводов – отделу, контролировавшему выпуск и продажу акций компании. Мистера Рассела отпустили по своим делам, и после короткой беседы с мистером Гаем королевский адвокат послал за мистером Муром.
Суперинтенданту отдела переводов было около пятидесяти лет, и он жил в большом доме на юге Дублина. У них с женой были сын и две дочери, а дом они делили с тремя квартирантами и служанкой. Мистер Кеммис четко сформулировал причину, по которой в