– Однако, какой симпатичный вор нам попался! – с оттенком какого-то кокетства заключила она.
Фавро улыбнулся:
– Что есть то есть. А мне попалась очень симпатичная… усадебка.
– Ты хотел сказать, жертва? Нет, душка, я не готова пасть ничьей жертвой, даже такого красавчика, как ты. Стой смирно, не шевелись и будь паинькой – потому что мне будет жаль портить такое красивое тело такими некрасивыми пулями.
И девушка подняла револьвер вверх, выпустив несколько оглушительных выстрелов. По цепочке вдалеке раздался лай соседских собак, а в доме затихла ругань, и кто-то поспешил выбежать в сад.
– Ивонн, что случилось?! Кто стрелял?! – сиплым взбудораженным голосом вопросил ещё один жилец дома.
– Пока что я. – уверенно ответила красотка. – Мэтр, вызывайте полицию, пока этот воришка не сбежал.
– Ну и вечерок выдался! Держи его на прицеле, помимо полиции мне ещё вызывать скорую для Жофруа – он лежит в каминной комнате с окровавленным лицом.
Для Фавро это был ещё один бутерброд маслом вниз…
Проведя ночь в кутузке рядом с отребьем общества, Адриан чертыхался от собственной глупости и неосмотрительности. Утром, когда с истошным скрипом открылась тяжёлая дверь камеры, Фавро вывели в наручниках двое крепких жандармов.
– Поль, куда его вести?
– Сегодня этот новенький, ну тот, который парижанин – ранняя пташка, пришёл раньше всех. Вот и пускай поработает!
И арестанта потащили в кабинет №28 – случайность, которая сыграла ему на руку.
Лицезрея Фавро в наручниках, Конте едва сдерживал себя, чтобы не разразиться от смеха. Адриан Фавро, некогда лучший агент Департамента парижской полиции, начальник целого участка в 18 округе, недавний детектив-самоучка, а теперь – без одной минуты в арестантской робе.
Для комиссара это был тот редкий случай, когда можно повеселиться с утра пораньше. Тем более, что рядом была его правая рука – Вик Дюкетт, при которой не хотелось позорить старого друга.
– Комиссар Конте, прибыл арестант, некий Роберт Хемингуэй, как он себя назвал. При нём не было удостоверения личности, зато кольт с заряженным барабаном. Знаете, куда он собирался вломиться? В дом по Кипарисовой Аллее 18! Уверена, что он скрывает настоящее имя и нам нужно начать процедуру установления его личности.
– Что ты, Вик, какое там установление личности! Да, это же сам старина Хемингуэй, отъявленный бродяга и забулдыга! Я слышал о нём, он настоящая легенда подворотен – в перерывах между грабежами и мародёрством он пишет масляными красками настоящие шедевры на оконных рамах, так как на холст у него нет монет! Докатился, бедняга, теперь вламывается в дома. Но ты не думай, он не опасен, пистолет ему для антуража. В дома он залазит лишь для того, чтобы согреться и доесть объедки.
Адриан покраснел от злости, но не мог вымолвить и слова в присутствии Дюкетт. Конте увидел «красный уровень опасности» и отправил Вик за пределы кабинета:
– Вик, принеси мне пожалуйста вчерашние бумажки.
Дюкетт была удивлена такому рабочему энтузиазму начальника:
– Вам они сейчас нужны, комиссар?
– Да, детка, без отлагательств.
Как только за ней закрылись двери, Адриан выпустил пар:
– Конте! Я, наверное, вечность ждал, пока ты отправишь свою студентку по делам! Но тебе в самый раз поглумиться над старым другом!
– Тебе повезло Адриан что я сегодня встал с утра пораньше. Обычно я подбираю галёрку, нежели типчиков с первых рядов вроде тебя. Да, потешился на славу. Ну что, соловушек, обпелся? – Конте бросил ему на стол ключи от наручников.
– Объегорился. Кажется, я сам себя позволил втравить в какую-то дичь. И скорее ты был прав – этот чудак был напрочь обкуренным наркоманом.
– Не печалься, Фавро! Пятнадцать суток в ограниченном пространстве помогут тебе забыть об этой досадной осечке!
– Конте, ты сдурел?!
– Шучу, Адриан, не дёргайся. Сейчас что-то придумаем. Но насчёт дела ты ошибаешься – это нечто более эксклюзивное, чем мы могли предположить.
В этот момент как раз вернулась мадемуазель Дюкетт с аккуратной папочкой под локтем.
– Вот, комиссар, это всё на сегодня. Остальное у Карреля, по шаблону заполняет.
– Скажи детка, там Каррель сейчас выбивает чечётку о заключении Хемингуэя под арест?
– Да, на этого самого.
– Хорошо. Как закончит, заберёшь эту бумажку и протрёшь ней стол.
Дюкетт недоумевала:
– Вы не станете его арестовывать?
– Не сегодня. И вообще, знакомься. Это Адриан Коте-Фавро. Или просто Фавро. Можно даже без мсье. Раньше подавал надежды, а теперь пошёл стопами Ван Гога. Что надулся, как парус на ветру? Подай руку мадемуазель, её зовут Виктуар Дюкетт, но если ты назовёшь её Вик она не обидится.
– Приятно познакомиться. – процедил сквозь зубы Адриан, пожав руку мадемуазель Дюкетт.
– Комиссар, но почему его схватили с оружием у дома Жако?
– Будем считать, что он выполнял некую тайную миссию. И он наша связующая цепочка с делом убийства на Кипарисовой Аллее. Всё хорошо, Вик, просто Адриан справился ещё хуже, чем ты тогда с Лашансем. Мы пока потолкуем в тишине, проследи чтобы никто сюда не ломился и сделай нам по чашечке кофе. Без сахара, Вик.
Мадемуазель Дюкетт кивнула и скрылась за дверью.
– Не разделяю твоего оптимизма, Конте, так как я теперь в ловушке – связан по рукам и ногам. Я не могу подходить даже на километр к дому Жако – меня увидели и запомнили все его жильцы, включая домашнюю живность.
– Знаю, знаю – ты засветился и теперь ни под каким предлогом не сможешь попасть в дом.
– Конте, я влип. А время идёт. Дамочка, которая меня засекла, абсолютно не та, кто мне нужен. И речь идёт не о собственной шкуре. Только подумай, а что если над кем-то действительно висит топор, что тогда?
– Остынь, Фавро. Вчера мы с Дюкетт потрудились на славу, разозлив ядовитого морского ежа и только успевали уворачиваться от его иголок. Но это помогло нам кое-что узнать. Накануне в доме была убита старуха. Узнаем, кто, а главное – за что её грохнул, узнаем и всё остальное.
– Отлично! Так ты берёшься за это дело, Конте? Выручай, если с той дамочкой что-то случится, я точно себе не прощу!
– Вернее сказать, я снова в деле и только из-за этой гнетущей скуки. К тому же, теперь у меня есть вполне законное основание навестить этот дурдом в кипарисах.
Глава 8. Красотка и комиссар
На следующий день Конте отправился в дом на Кипарисовой Аллее. Дверь ему открыли не сразу – элементарно было некому, так как после вчерашней встряски главный и единственный камердинер дома Жако был нетрудоспособен.
Но всё же, спустя какое-то время перед комиссаром предстала соблазнительная блондинка, надменно улыбаясь. При таких видах Конте не смог сдержаться, чтобы не сказать:
– Ух ты, какие нынче горничные пошли!
Блондинка звонко засмеялась:
– Я не горничная, а скорее предмет интерьера. Наш слуга нездоров, потому мы сами справляемся по дому. Входите, я полагаю, вы и так долго ждёте под дверью.
Красотка проводила Конте в каминный зал, любезно разместив у камина.
– Неплохое местечко, но какое-то мрачное. Даже некому стереть запёкшуюся кровь старика с камина, вот же бедняга. И часто у вас так весело?
– Бывает ещё веселее, – хитро улыбнулась блондинка, элегантно раскинувшись на кресле. – Сигарету?
– Из ваших рук что угодно. Как вам спится после вчерашней схватки с грабителем?
– У меня никогда не бывает бессонницы, как и головной боли, мсье… Кстати, вы не представились, а мне очень интересно узнать ваше имя.
– Конте, комиссар Госс Конте.
– А, так вы полицейский! Я-то подумала, откуда вы так хорошо ориентируетесь на местности. Вы самый приятный из всех полицейских, которых я когда-либо знала.
– И многих знали?
Она снова хитро улыбнулась, окинув Конте лисьими глазами.
– Не сочтите меня нетактичной, но моё любопытство берёт верх – какова цель вашего визита?
– Цель? Поговорить. Поговорить с одной…
– Смелой блондинкой с револьвером?
Конте потягивал сигарету и не сводил глаз с интригующей дамы.
– Если вас интересует разрешение на оружие, то оно у меня есть. В доме кстати, тоже ничего не пропало в этот раз. Всё, на что его хватило, так это перемахнуть через забор.
– Я не сомневаюсь. Но всё-таки вы не тактичны – я до сих пор не знаю, передо мной мадам или мадемуазель.
Она засмеялась до хрустальной дрожи, после чего с какой-то лёгкостью произнесла:
– Ивонн. Мадемуазель Ивонн Жако. Но я предпочитаю просто Ивонн.
– О, так вы дочь…
– Нет, не дочь покойной старой ведьмы. У неё не было своих детей. Вы знали её?
– Отдалённо наслышан.
– Как и многие в этом городишке, комиссар Конте.
Витиеватый разговор балансировал на грани опасливой скрытности и откровенного заигрывания.
– Слушайте, Ивонн, может вы поможете мне переброситься словечком с мадемуазель Урфе?
– Вам нужна Адия? – удивлённо приподняла тонкие брови Ивонн. – Идите за мной, я отведу вас к ней. Последнее время эта крошка вовсе поникла и даже порог своей комнаты не переступает.
Ивонн провела Конте по лестнице на второй этаж к комнате Адии Урфе и едва постучав, сразу вошла внутрь.
– Адия, к тебе пришёл комиссар Конте, он хочет с тобой поговорить.
– Со мной? – послышался испуганный голос молоденькой девушки.
– Просто поговори с ним, он ничего тебе не сделает. А я вас оставляю. – Ивонн ушла, игриво бросив взгляд на Конте.
Перешагнув порог маленькой комнатушки, Конте не сразу смог обнаружить ту самую мадемуазель Урфе. Она была настолько тонка и миниатюрна, что попросту терялась на общем фоне. Адия Урфе представляла собой невысокого роста худенькую миловидную брюнеточку с испуганным лицом. Обстановка в комнате была очень скромной, словно это была монастырская келья. Обычная кровать была застелена поверх постели лоскутным одеялом, где и сидела, прижавшись к опоре мадемуазель Урфе.
– Я могу быть вам чем-нибудь полезна, комиссар? – очень тихим, неуверенным голосом сказала девушка.