Конечно, Конте счёл хорошим тоном помочь даме. Поглядывая на красотку, чистый шёлк выскочил сквозь пальцы – пришлось исправлять оплошность. Поднимая с пола её чулки, комиссар задержался, рассматривая ранее обронённую кем-то зажигалку. Тяжёлый, солидный корпус цвета соколиного глаза – эта вещица не была создана для женской руки, хотя на чей вкус… Гравировка «Р.Л.» подтверждала лишь то, что хозяином или хозяйкой был некто иной, нежели эта знойная красотка.
– Комиссар, вы там потерялись? – подшучивая, Ивонн всё же немного занервничала.
– Нет, просто любовался изгибами ваших лодыжек.
Лодыжки у неё и вправду были потрясными. А вот на икрах её изящных ножек виднелись тёмные пятна, явно походившие на синяки. Видимо, такая красота имеет свойство настраивать рецепторы на агрессию.
Наконец, она закончила приводить себя в порядок, и продолжила кокетливо улыбаться:
– Вы всё увидели, что хотели, комиссар?
– И даже больше, детка.
Ивонн провела Конте и Эрцеста к порогу, тихо шепнув последнему на ухо:
– Если захочешь увидеть больше, приходи сегодня после полуночи.
– Я думал, у тебя хорошая память, Ивонн.
Покинув будуар красотки, Конте иронично заключил:
– Такая женщина и так обделена вниманием!
– Комиссар, не обманывайтесь этими чарами, она всего лишь играет.
– И пускай, не будем ей мешать. Что дальше?
– Комната моей жены.
– И по совместительству ваша, я так полагаю?
– Нет. Я живу в комнате для гостей, иногда ночую в каминном зале чтобы никого не будить. Обычно, я возвращаюсь поздно, а половицы в доме старые.
Помимо Мориеза, свои уши непрерывно грела Ровенна. Она демонстративно вышла из комнаты, заградив в неё дорогу.
– А может ты лучше расскажешь комиссару, почему мы живём порознь?
– Это не имеет никакого отношения к делу, Ровенна. Ты позволишь войти…
– Нет, не позволю! Без ордера он сюда не войдёт. Я не имею отношения к делу и тебе бы не плохо отстаивать права своей жены, а не идти на поводу у какого-то сомнительного типа!
– Всё ясно, Ровенна, тебя уже настроил твой отец… Прошу, послушай всё же меня…
– Да Бога ради, Эрцест! – прервал старания Конте. – Не хочет – не нужно. Не будем заставлять даму нервничать. Примите мои извинения, мадам Урфе. Впредь я вас не побеспокою.
Ровенна фыркнула и захлопнула за собою дверь, словно дав Эрцесту хлёсткую пощёчину.
– Комиссар, пройдёмте лучше в комнату Адара. Он-то точно возражать не будет.
Конте был наслышан о пьяных выходках и драчливых замашках Адара, и был крайне удивлён, когда увидел довольно светлую и чистую комнату. А может, просто необжитую?
– Я ожидал увидеть нечто более грязное и унылое, – сказал комиссар.
– О, комиссар! Это легко объяснить. Просто он здесь уже давно не живёт. Перебрался в маленький садовый домик. До него там жил Франк.
– А теперь личная питейная скатившегося на дно вояки… Туда конечно же он нас не впустит. И вспоминая вашу недавнюю с ним ссору, лучше не будить этого зверя. Ладно, идёмте дальше по маршруту. Нам здесь точно делать нечего.
«Но капкан при случае на него поставить стоит», продолжил про себя Конте.
На лестнице послышались голоса – мэтр Лавроне проводил Адию в свою комнату.
– Что там, комиссар? По всем шкафам порылись, всех скелетов вытащили?
– По мелочам, мэтр. Но ваших скелетов вы конечно же посмотреть не дадите…
– От чего же? Смотрите всё, кроме моих бумаг, как того требует закон. Двери открыты. Мой зять покажет вам дорогу, раз уж он посеял эту паранойю в доме.
Конте наведался в кабинет мэтра, в его спальню, и в общую библиотеку дома. Всё было однотипным – старым, ветхим, отстранённым, холодным. Но в случае с мэтром, комиссар лишь делал видимость обыска – эта дичь была слишком проворной, чтобы так легко оставит следы и попасться на прицел.
Оказавшись снова на первом этаже, Эрцест развёл руками – особо больше показывать было нечего.
– А где комната прислуги?
– У нас только один слуга – старина Жофруа. Он обитает вон там, напротив каминного зала. Но скорее, это коморка, нежели комната. Хотите заглянуть? Он роется где-то в доме, но его двери всегда открыты – там никогда не было замка.
Дверь слуги Жофруа действительно была не заперта, но довольно туго открывалась. Наконец войдя в коморку, Конте обнаружил за дверью свёрнутое полотенце или скатерть. Оценив пространство, можно было только пожалеть беднягу, прожившего в этой норе почти полвека, где и одному человеку-то было тесно. Но именно эта обитель показалась комиссару чуть ли не самым интересным местом в доме. Сразу с порога вы падаете в кровать, окружённую гладильной доской с одной стороны и старым платяным шкафом, до треска набитым бельём с другой. Под кроватью, как и под подушкой в поле зрения комиссара попал краешек какой-то книги…
– Оскар Уайльд, «Как важно быть серьёзным». А здесь у нас Джейн Остин, «Гордость и предубеждение». И даже кое-что современное – Альбер Камю, «Падение». Полагаю, здесь должен жить настоящий литературный гурман!
– Что вы, комиссар! Жофруа как ребёнок. Ему скорее интересны картинки на обложках, нежели содержание.
Закончив с комнатой слуги, Эрцест провёл Конте в каминную комнату.
– Ну и дурдом, скажу я вам, Урфе!
– Согласен. Конте, вы сможете помочь Франку?
– Конечно помогу. Правда, пока не знаю как. Но непременно помогу.
Старый кот Мориез беззвучно запрыгнул на комод, и ни с того ни с сего начал энергично обтираться о поверхность, усиленно мурча. В итоге, завалившись на бок, старый пройдоха свалил несколько фарфоровых фигурок и стеклянную фоторамку на пол. Увы, стекло треснуло ровно пополам. Успев расположиться у тепла камина и уже выдохнув за бокалом коньяка, этот внезапный грохот заставил подпрыгнуть даже комиссара.
– Эй, старик! Что ты сегодня творишь?! Никогда себе такого не позволял, даже когда был котёнком! Чёрт знает что, комиссар, даже в руки сегодня не даётся!
Мориез фирменно прищурился, изящно выгнул хвост и туловище, и с лёгкостью пушинки приземлился на пол, скрывшись в приоткрытой двери. Пока Эрцест отвлёкся на коньяк, Конте поднял пожелтевшую фотографию двух юных девиц на фоне вывески пансиона.
– Бархатные пышные юбки, тугие корсеты, шляпки с цветочками и перышками, кружевные зонтики, нежная вуаль сеточкой… Да, были раньше времена, не дамы, а конфетки!
– Вы о ком, Конте?
– Да об этих мадемуазелях.
– Неужели комиссар вы не узнали в одной из них Елену? Она вон та, что слева. Видите знакомое кольцо с рубином? Оно досталось ей от бабушки, потому Елена никогда его не снимала. Правда, дело было вовсе не в сентиментах – она боялась, что его украдут.
– Эрцест, а кто вторая дамочка?
– Её сестра Консуэло. К сожалению, бедняжка погибла на пожаре вместе с отцом, когда сгорел их семейный дом во Фрежюсе. Знаете, Конте, мать Елены умерла, когда ей было четыре года. И мне кажется, что с тех самых пор она боялась, что её отец женится во второй раз и она потеряет приданное.
– Которым никогда не воспользовалась. – лирично вставил Конте.
– Это так, комиссар. Она никогда не была замужем. А после пожара потеряла всё – и дом, и отца и сестру. Всё, что ей присудили это денежная компенсация, которая оказалась ничтожно мала – её отец не платил страховых взносов за дом, а от семьи скрывал своё банкротство. Завещания он также не оставил.
Конте вспомнилось заключение, которое передал ему ранее доктор Сири. Застарелый шрам на шее старухи уж очень напоминал ему узелок любовников…
– Откуда она знала вашего отца, Эрцест?
– Мой отец был очень успешным архитектором, чего я не могу сказать о себе. Дом на Кипарисовой Аллее был построен по его проекту. Когда наша семья переехала сюда, отец решил, что поместью в кипарисах требуется управляющий, а лучше – управляющая. По рекомендации покойного отца мэтра Лавроне к нам поступила Елена Жако. Она занималась всем – от подбора персонала до учёта щёток для чистки обуви. Тогда-то она и подарила нам Мориеза, предрекая, что он должен принести нам счастье. Правда, за все двадцать лет, он приносил нам лишь дохлых птичек, мышек, ужей и ящериц, в дополнении с исцарапанной мебелью. Но даже несмотря на это, мы с сестрой очень любим его.
– И конечно же, она вполне могла иметь виды на вашего отца, даже несмотря на разницу в возрасте. А он, будучи самодостаточным мужчиной, мог позволить себе мимолётное приключение… Но думаю, для неё Елены Жако это могло быть нечто большим, чем обычная авантюра, учитывая её страсть к деньгам… – продолжал размышлять вслух комиссар.
– Я слышал много сплетен на эту тему, Конте. Но никто вам не скажет правды: мой отец мёртв, как и мертва Елена. Боюсь, что правда умерла вместе с ними.
– Ах да, совсем забыл спросить. Ваша жена курит?
– Нет, но этим грешит её отец.
– Эрцест, у меня серьёзный вопрос к вам.
– Я слушаю.
– Я твёрдо уверен, что корни всей этой истории уходят глубоко в прошлое. Вы не будете против, если я воскрешу забытую правду, какой бы она ни была?
Эрцест Урфе задумался и слегка улыбнулся, вглядываясь в отражение огоньков камина в бокале.
– Для меня больше нет запретных тем. Дерзайте, комиссар, если вам, конечно, это удастся…
Глава 13. Непредвиденный поворот
– Алло, бригадир! Я звонил весь день до вечера, уже будок пятьдесят обошёл! Этот твой инспектор, как там его, Шаланс, не выходит на связь. Сделка накрылась ржавым ситом?
– Вот черти! Что-то уже удумали! Похоже, что так, Саид.
– Бригадир, я не загибал цену, всё как ты сказал, даже скидку сделал – они же согласились без разборок, помнишь? И этот Шаланс тоже главное сначала согласился! Чего им ещё не хватило? Доставки под порог?
– Не знаю, друг, не знаю. В любом случае, как бы я не ненавидел такие повороты, нам остаётся только ждать, пока они не сделают следующий шаг.
– Тогда ладно! С этим чудаком у меня вся торговля ослу под хвост, то и дело, что бегаю от будки до будки. Я отключаюсь, но если что – свисти!