о, я ждала, что ты его тоже в бассейне искупаешь, но ты отчего-то не стал. Взрослеешь, что ли?
Живя в семье, где ты единственный мужчина, начинаешь замечать некоторые вещи, на которые ни за что не обратит внимания старый холостяк или отец троих сыновей. Нет, Виктория, конечно, не стала подводить глаза или красить ресницы, как бедная жена Михаила, но волосы ее были завиты и уложены на боковой пробор, она села к ветру лицом и легкий утренний бриз красиво играл ее локонами. Я заметил, что она успела сделать маникюр и теперь небрежно поигрывала трубочкой от коктейля, демонстрируя грациозные тонкие пальцы, которые блестели от лосьона. В антураже пляжного бара с крышей из пальмовых листьев смотрелась тетка умопомрачительно, но все это было результатом немалой работы над собой. Несмотря на жару, в воду она не собиралась. Неужели берегла прическу, чтобы чаровать своим видом эквадорских богачей?
— Я не айтишник, конечно, — сказала Вика, вглядываясь в лазурную даль океана. — По поводу реальности сливов и их ущерба для предприятия могу только предполагать. Но по поводу Сингапура все ясно как божий день. А ты, дорогуша, разочаровал. Если бы это было наше первое дело по информационным атакам в прессе! Но таких дел у нас уже было не меньше, чем бананов на этом самом экваторе. Есть журналистские штампы, противопоставления и игра на эмоциях: «наживает богатства на банкротстве и горе простых людей» — богатство-горе. «Обвинил брата в шпионаже в пользу Китая» — брат-шпионаж. «Бизнес-классом к разбитому корыту» — снова столкновение образов бедности и богатства.
За такими противопоставлениями, построенными на соплях, слюнях и порванных на груди рубахах, стоит желание автора вызвать негативные эмоции в адрес героя публикации. Реальные факты в этих текстах могут быть искажены до неузнаваемости или легко превращены в свою полную противоположность, поэтому анализ фактической стороны лучше отложить. Реальные факты в прессе проскакивают значительно реже, но их все же можно выудить: Айти-компания выплачивает небывалые компенсации за увольнение сотрудников. Или «вывез пять морских контейнеров». Интересно, пять контейнеров чего? Как ты думаешь? Деньги, золото, бриллианты?
Я пожал плечами, а Вика ответила сама себе, потягивая коктейль:
— Глупости, какое еще золото? Мы же не во времена Колумба живем. Я подозреваю, что вывозил Павел компы и оборудование фирмы, собирался возродить филиал в другом месте. Притом пять контейнеров, наверное, надо и делить на пять.
Кроме этого, в информационной атаке всегда найдется и прямая ложь. Например, душераздирающее интервью с бухгалтером Сингапурского филиала, которого вместе с другими работниками выставили на мороз и оставили без средств к существованию, — это стопроцентный фейк. Бухгалтерия фирмы сидит в Торонто, а не в Сингапуре. «Бухгалтер» — это, видимо, кривой перевод должности аккаунт-менеджер. Аккаунт-менеджер — второй после директора представитель компании в регионе, как Петр в Латинской Америке. Человек с золотым парашютом и договором о неразглашении — одно из негласных условий касты высшего топ-менеджмента. Аккаунт-менеджер не стал бы давать подобных интервью, даже если фирму разорвало бы и кусочки разнесло по всему Азиатскому региону, потому что сам топ-менеджер к этому моменту уже спокойно приземлился бы где-нибудь на Лазурном Берегу, сложил парашют и грелся на солнышке, переживая стресс и подыскивая себе новый аэродром для взлета.
Я смотрел на Вику и думал, как ловко у нее получается. Что бы ни делал Паша, он все равно эдакий рыцарь на белом коне. Надо бы ему взять Викторию руководителем своего пиар-отдела, потому что там у парня явно проблемы.
— А как же родной брат, которого он уволил и, судя по всему, перекрыл возможности работы в сфере айти? — поинтересовался я, просто чтобы понять, как она оправдает этот неприятный факт.
— Я тебе больше скажу, — проговорила Виктория, демонстрируя живой интерес. — Павел и с матерью из-за этого не общается. Вернее, мать не общается с ним. Но Павел посылает им деньги, купил квартиру в Минске и выплачивает матери содержание, чтобы она, обычная пенсионерка, могла содержать шикарную трехкомнатную квартиру с консьержем и ездить раз в год в Карловы Вары.
— При этом его родственники дают разоблачительные интервью в прессе и участвуют в сомнительных ток-шоу?
— Да, и повышенное количество паттернов «оборона» и «предательство», чтение Библии в контексте предательства Каина и Авеля, мгновенные переезды в Бобруйск из любой точки планеты — это и есть ответ на твой вопрос. Случилось то, что очень часто случается между братьями. Я не знаю подробностей, конечно, но, судя по тому, что Павел продолжает руководить собственной корпорацией, а Максим уже несколько лет работает в какой-то сомнительной фирме, пытаясь очернить брата в прессе, вместо того чтобы строить свое дело, произошел конфликт, в результате которого Павел сначала взял Максима в уже готовую работающую фирму — они не могли создавать ее вместе, так как Павел начал очень рано, когда Максим был еще ребенком, у них разница в восемь лет, — назначил брата руководителем, но Максим сделал что-то такое, что фирма пошла ко дну.
Было забавно и страшновато наблюдать за этим со стороны. Ну вот — они с Павлом уже поговорили об отношениях с родными, о детских страхах, скоро поднимут темы вроде: о чем ты в последний раз плакал или что хотел бы попросить у феи, возвращался ли когда-нибудь с бала голым в тыкве вместо кареты. Две чертовы Золушки встретились на просторах планеты и, кажется, все-таки понравились друг другу. Вика отмечала у себя в блокноте повышение паттернов сближения с его стороны. А он… Черт его знает, что на уме у айти-магната Павла Кнопкина! В отношении Виктории все это напоминало эксперимент с лягушкой в кипятке, которая не замечает, что вода в кастрюле нагревается, пока не станет слишком поздно, чтобы выпрыгнуть. Совершенно точно только то, что все факты, даже самые неприятные, она трактовала в пользу Паши, и это не было связано с корыстным расчетом, так как назначить крысу из людей его команды она уже отказалась.
— На что это похоже? — прервала Вика мои размышления.
— На странный флирт двух самых ужасных зануд на этой планете, — ответил я, но она глянула так, будто ее ошпарили, чем снова напомнила о лягушке в кипятке.
— Я про Пашу и его брата, — пояснила она.
— Ну, две крутые конкурирующие компании, вроде «Адидас» и «Пумы», из их соперничества не развились, что верно, то верно, — заметил я, вспомнив о знаменитой истории противостояния братьев-обувщиков. Однако это еще не значит, что Паша в этом конфликте был белым и пушистым ягненком Авелем, а Максим — предателем Каином.
Минуты через две в поле видимости появился сам объект нашей с теткой беседы. Павел помахал нам рукой и пробежался по песку, подставляя солнцу свой бледный, но вполне себе спортивный торс. Сейчас он был очень похож на идеального миллионера из дамских любовных романов.
— Вот бы я сейчас влип, — пробормотал Павел, улыбаясь Виктории и совершенно не замечая меня. — Оказывается, я снял виллу по соседству с этой убитой девушкой.
— Кто она? — поинтересовалась Вика, делая вид, что увлечена содержимым своего кокоса с ромом.
— Фотомодель и ведущая. Мисс Покахонтас. Жена какого-то местного богача. — Павел плюхнулся на стул и заказал молочный коктейль. — Я проснулся от жуткого шума в соседнем доме. Там вовсю шел обыск. Говорят, что девушку убил инструктор по гольфу, по совместительству бывший ее любовником, с которым она тут отдыхала.
Вспомнив рассказ Анатоля про женитьбу Варгаса на праправнучке индейской принцессы, я предположил, что в Эквадоре этих принцесс тоже как бананов на плантациях.
— Зачем же он ее убил? — лениво потягиваясь, спросила Виктория.
— Кто знает? — Паша зевнул, а после некоторого молчания проговорил: — Мы сегодня возвращаемся…
— Ответишь мне на один вопрос? — обратилась к нему Вика, и он перестал пристально рассматривать горизонт, повернувшись к ней. — А то мне тут Сашка не верит, и я уже сама себе верить перестала.
— Да? — улыбнулся Паша.
— Что сделал твой брат? В результате чего ты был вынужден ликвидировать филиал в Сингапуре?
Кнопкин заметно напрягся. Глаза его сердито сузились.
— В газетах писали по-другому, — наконец сказал он, и я заметил, что Виктория с облегчением выдохнула.
— Ну а как было на самом деле?
— Банально и глупо. Я назначил Макса директором самого успешного своего филиала после того, как он отучился в школе бизнеса в университете Пенсильвании…
— За твой счет? — уточнила Вика.
Павел кивнул и продолжил:
— Макс был хорошим мальчиком, отличным братом и прекрасным студентом, но, видимо, этого недостаточно. Очень быстро у него возник конфликт с моей старой командой, и ситуация вышла из-под контроля. Ему казалось, что он всего добился сам, что работающий прибыльный филиал — его заслуга, а я и мои люди только тормозим его развитие, не даем раскрыться его талантам, показать все, чему его научили. Он начал увольнять специалистов, с которыми мы работали годами. Я оказался главным врагом и завистливым старшим, который не дает дорогу молодежи. Возможно, в чем-то он и прав…
Павел помолчал, раздумывая. Он был похож на хищную птицу, которая балансирует, ловя поток и решая: кинуться или нет. Наконец он принял решение:
— Хотя… даже если я и не прав, если чрезмерно контролировал… Но это, черт возьми, мой филиал, моя фирма! В общем, юридически уволить директора я мог, только ликвидировав филиал.
— Правила меняются, — вдруг сверкнула глазом Виктория. — Еще один вопрос.
— Что-то мне уже страшно, — усмехнулся Павел.
— Ты ведь не из Бобруйска?
Он помолчал несколько секунд и вдруг, запрокинув голову, громко расхохотался:
— Вика! Ты очаровательна! Боже мой, просто звезда! Но чтобы я еще раз нанял филолога! Чтобы еще раз — со всеми этими вашими сюжетами в головах… Вы что — подозревали меня? Ой, я не могу!