– Соня Глюк тоже?
– Да.
– Вечер вы провели вместе?
– В задней части дома я устроила для своих учеников нечто вроде клуба. Во времена молодости моего дедушки там размещался бальный зал, а позднее, когда мой отец лишился почти всего своего состояния, эту часть дома закрыли. Я поставила туда кое-какую мебель и разрешила ученикам собираться и проводить там время. Это сразу за столовой, в конце коридора. Вчера после ужина они все отправились туда. Я тоже несколько раз к ним заглядывала.
– Все были в сборе?
– Кажется, да. Только Пилгрим с Вальмой выходили через балконную дверь прогуляться по саду. Вкусить радостей помолвки.
Аллейн вдруг рассмеялся. Смех у него довольно приятный, подметила Трой.
– Что вас рассмешило? – спросила она.
– «Вкусить радостей помолвки», – процитировал Аллейн.
– А что тут смешного?
– Всего три слова, а сколько в них скрытого смысла!
На мгновение завеса отчуждения упала, и они посмотрели друг на друга как закадычные друзья.
– Во всяком случае, – продолжила Трой, – вернулись они в таком приподнятом расположении духа, что остальные еще долго подтрунивали на их счет. Кроме Сони, которая сидела чернее тучи. Сиклифф права – в прошлом году Соня и впрямь пользовалась бешеным успехом у мужской половины моих учеников. Затем появилась Сиклифф и сразу затмила ее. Соня, не привыкшая ко вторым ролям, изводилась от ревности. Вы же сами видели, как держится Сиклифф. Она сознает свою притягательность и постоянно этим пользуется. Кэтти утверждает, что она нимфоманка.
– А вот Пилгрим кажется мне честным малым.
– Он славный.
– Вы одобряете их помолвку?
– Нет, категорически нет. Я уверена, что она польстилась на его титул.
– Так он сын того самого Пилгрима?
– Да. Причем достопочтенный пэр может в любой день отправиться к праотцам. Он ведь уже давно стоит одной ногой в могиле.
– Понимаю.
– Да, кстати… – Трой замялась.
– Что вы хотели сказать?
– Не знаю, насколько это может быть важно.
– Пожалуйста, говорите.
– Я боюсь, что вы можете отнестись к моим словам слишком серьезно.
– Постараюсь быть объективным. Во всяком случае, в Ярде нас этому учили.
– Прошу прощения, – сразу нахохлилась Трой. – Просто мне показалось, что после помолвки Пилгрим стал выглядеть непривычно озабоченным.
– Из-за чего – не знаете?
– Поначалу я думала – из-за отца, однако теперь мне так уже не кажется.
– Может быть, он понял, что поторопился, и уже сожалеет о своем выборе?
– Нет, вряд ли, – сдержанно сказала Трой. – Думаю, это как-то связано с Соней.
– С натурщицей?
– Мне кажется, его уязвило высказывание Сони насчет влюбленных голубков. Соня вообще была падка на колкости, и, похоже, ей удалось задеть его за живое.
– А было что-нибудь серьезное между самой Соней и Пилгримом?
– Понятия не имею, – чистосердечно призналась Трой.
В дверь постучали, и вошел Фокс.
– Я связался с Ярдом, сэр. В студии наши люди закончили.
– Попросите их не уезжать. Я сейчас подойду.
– Больше от меня ничего не требуется? – спросила Трой, вставая.
– Да, благодарю вас, мисс Трой, – официальным тоном произнес Аллейн. – Если вас не затруднит, сообщите нам, пожалуйста, имена и адреса людей, с которыми вы общались в Лондоне. Мы обязаны проверить показания.
– Да, я понимаю, – холодно ответила Трой.
Глава 8Кое-что о Гарсии
– По-моему, наша дама чем-то расстроена, – заметил Фокс, когда Трой вышла.
– Я ее раздражаю, – вздохнул Аллейн.
– Вы, сэр? – изумился Фокс. – Вы, всегда такой учтивый и обходительный? Да вы – само обаяние!
– Спасибо, Фокс, – криво улыбнулся Аллейн.
– Узнали что-нибудь полезное, сэр?
– По ее словам, в субботу днем злополучная драпировка была натянута.
– Н-да-а, – протянул Фокс. – Если она говорит правду, то кинжал воткнули в промежуток времени между пятницей, когда ушел мистер Малмсли, и субботой, когда в студию заглянула мисс Трой. Если, конечно, Малмсли не наврал с три короба. Пока все указывает на одного человека – не так ли, сэр?
– Да, Братец Лис. Именно так.
– Ярд уже приступил к его розыску. Повариха описала мне его внешность, а старина Бейли откопал в студии пару фотографий, где представлена вся их художественная братия. Вот одна из них.
Он выудил из кармана небольшой снимок, на котором была запечатлена мисс Трой с учениками в саду.
– Посмотрите, Фокс, – это натурщица!
Фокс водрузил на нос очки и воззрился на фотографию.
– Да, это она, – мрачно кивнул он. – И выглядит превеселенькой.
– Да, – вздохнул Аллейн. – Превеселенькой.
– А вот этот, стало быть, Гарсия. – Фокс ткнул пальцем в снимок. Аллейн вынул лупу и вгляделся. Худое небритое лицо, всклокоченные волосы, близко посаженные глаза, сросшиеся над тонким носом брови. А вот губы неожиданно пухлые. Гарсия хмуро пялился прямо в объектив. Аллейн передал лупу Фоксу.
– Типичный Тарзан, – сказал он.
– Но если Малмсли и мисс Трой говорят правду, он – убийца, – напомнил Фокс. – Хотя мотив пока неясен.
– Не знаю, Братец Лис. Похоже, девушка была слишком настойчива, требуя, чтобы он на ней женился. Возможно, вскрытие позволит установить причину ее настойчивости.
– Если окажется, что она беременна? – Фокс снял очки и с уважением уставился на шефа. – Да. Наверное. А как вы отнеслись к заявлению Малмсли, что Гарсии якобы стало плохо после того, как он увидел изуродованный портрет красотки?
– Да, это непонятно, – кивнул Аллейн. – Впрочем, вы же слышали комментарий самой мисс Сиклифф по этому поводу. Она считает, что Гарсия от нее без ума – вот и расстроился из-за портрета.
– По-моему, довод звучит неубедительно, – с сомнением произнес Фокс.
– Я склонен к тому, чтобы согласиться с вами. С другой стороны, если это правда, у нас в руках окажется возможный мотив убийства Сони Глюк. Есть и иное предположение, которое может показаться вам еще менее вероятным. Мне, например, кажется, что акт вандализма, совершенный Соней в порыве гнева, настолько потряс художественную душу Гарсии, что он совершил необдуманный поступок. Мисс Трой сказала, что портрет Вальмы Сиклифф был самым лучшим ее творением. – Голос Аллейна едва заметно охрип. – Значит, это был настоящий шедевр. Признаться честно, Фокс, если бы я имел счастье созерцать этот портрет, а потом увидел, что с ним сотворила эта девчонка, мне бы тоже сделалось дурно. Я даже допускаю, что захотел бы собственноручно свернуть ей шею.
– В самом деле, сэр? – невозмутимо произнес Фокс. – Но я все же уверен, что до убийства не дошло бы.
– Это верно, – вздохнул Аллейн. – Но желание у меня бы возникло, это как пить дать.
Он принялся мерить шагами комнату. Потом сказал:
– Вот, мы взбаламутили весь Скотленд-Ярд, Братец Лис. А что, если Гарсия мирно сидит у себя на складе и лепит заказанную вестминстерским театром «Комедию и Трагедию»? Что тогда?
– Тогда мы решим, что либо Малмсли, либо мисс Трой сознательно ввели нас в заблуждение. Кстати говоря, я бы не отнес мистера Малмсли к числу людей, которым я безоговорочно поверил бы на слово. Уж слишком он, на мой взгляд, развязный и наглый, по крайней мере для художника.
Аллейн улыбнулся:
– Очень яркая характеристика, Фокс. Восхитительно! Нет, если Малмсли не солгал, то ловушку подстроили уже после того, как все разъехались в пятницу, но, если верить мисс Трой, до того времени, как она заглянула в студию в субботу днем, чтобы взять этюдник.
– Если, – подчеркнул Фокс.
– Если, – эхом откликнулся Аллейн после непродолжительного молчания.
– Что касается истории с этим портретом, сэр, то наиболее сильный побудительный мотив был, конечно, у самой мисс Трой.
На сей раз молчание затянулось.
– Можете ли вы представить, Фокс, чтобы эта женщина оказалась убийцей? – спросил наконец Аллейн, стоявший у камина. – Причем хладнокровным убийцей. Не забудьте – акт вандализма был совершен за целую неделю до убийства.
– Согласен, сэр: представить этого я не могу. Скажу даже более, это кажется мне совершенно невероятным. На первый взгляд наиболее очевидная кандидатура – Гарсия. Как вы относитесь к показаниям мисс Филлиды Ли? К подслушанному ею разговору? Похоже, что Гарсия и натурщица заранее договорились встретиться в пятницу вечером. Может, она и в самом деле вернулась вечером в студию?
– Да, я уже думал об этом.
– И ведь, если верить мисс Ли, Гарсия всерьез угрожал этой девушке.
– Во всяком случае, мисс Сиклифф, с которой Филлида Ли поделилась своей тайной задолго до случившейся трагедии, ее слов не опровергла. Что ж, попробуем исходить из того, что между Гарсией и Соней Глюк и впрямь произошла крупная ссора. Вы, несомненно, вели записи – посмотрите, как описала ее эта экстравагантная особа мисс Ли.
Фокс вытащил довольно элегантную записную книжку, нацепил очки и зашелестел страницами.
– Вот, нашел. – Он начал медленно читать, расшифровывая свои стенографические значки: – «Гарсия сказал: «Значит, в пятницу вечером?» Соня ответила: «Да, если получится». Потом, немного помолчав, добавила: «Только я больше никаких ее выходок терпеть не стану». «Чьих?» – спросил Гарсия, а Соня ответила: «Этой Сиклифф – чьих еще». Соня вдруг зарыдала и потребовала, чтобы Гарсия на ней женился. Гарсия промолчал. Тогда она снова напомнила ему про пятницу и добавила, что если он ее обманет и на сей раз, она пойдет к мисс Трой и выложит ей все без утайки. Гарсия в ответ угрожающе прорычал: «Если ты наконец не заткнешься, я тебе заткну глотку навсегда, поняла? Делай, что тебе говорят. А сейчас убирайся отсюда!» Вот весь их разговор, сэр.
– Понятно. Мы должны непременно выяснить, что происходило в студии в пятницу вечером. Черт, как некстати, что студия встроена в стену, а единственное окно открывается прямо на подъездную аллею. С другой стороны, если кто-нибудь проезжал мимо окна, то вполне мог услышать обрывки каких-то фраз. В том случае, конечно, если Гарсия и впрямь находился там вместе с Соней.