– Но каким образом ему удалось погрузить и отправить свои вещи? Мои люди опросили уже все службы доставки – никто ничего не знает.
– Да, Братец Лис, я вас понимаю. Что ж, пора приниматься за работу. Мы должны твердо установить, чем занимался каждый из этих людей с полудня в пятницу до субботнего утра. Да, как там Бейли? Пожалуй, лучше мне начать с него.
Бейли с кислой, как обычно, физиономией доложил, что обработка студии закончена. Они с напарником сняли все отпечатки пальцев, сфотографировали царапины на подоконнике, измерили и засняли отпечатки шин на аллее и следы ног, а также сделали их гипсовые слепки. Ключ от студии, висевший на гвозде, был сплошь покрыт смазанными отпечатками. Под подушкой нашли пустую бутылку из-под виски. Чаще всего на подоконнике повторялись отпечатки пальцев с частичками глины. Такие же отпечатки были найдены на бутылке.
– Их, конечно, оставил Гарсия, – сказал Аллейн. – Он работал с глиной возле окна.
В чулане Бейли обнаружил кучу баночек, кистей, бутылочек с терпентином и красками, костюмы и платья, отрезы тканей, копье, старинную абордажную саблю и несколько пустых склянок, в которых, судя по запаху, была азотная кислота. Кроме того, он нашел непонятный предмет, который Бейли описал как «громоздкую штуковину со здоровенной металлической загогулиной и парой роликов».
– Пресс для травления, – догадался Аллейн.
– На полу есть несколько свежих пятен, – продолжил Бейли. – Похоже, от азотной кислоты. Самой кислоты я тем не менее нигде не нашел, хотя пересмотрел все баночки и склянки.
– Хм! – Аллейн приподнял брови и занес эти сведения в блокнотик.
– Вот еще кое-что, – сказал Бейли и, открыв свою сумку, извлек и протянул Аллейну маленькую коробочку.
– О, это, наверное, самый bonne-bouche[67], – произнес Аллейн.
Взяв коробочку, он раскрыл ее и поднес к свету.
Внутри темнела сплющенная серовато-зеленая лепешка.
– Лепная глина, – произнес Аллейн. – Где вы ее нашли?
– В складках этой шелковой штуковины, которая наброшена на платформу, – сказал Бейли, уныло разглядывая кончики ботинок.
– Понятно, – медленно произнес Аллейн. – Взгляните, Фокс.
Фокс наклонился и всмотрелся. Оба ясно разглядели на кусочке глины совершенно четкий отпечаток пальца.
– Славный пальчик, – произнес Фокс. – Не весь, правда, но уже ни с чем не перепутаешь.
– Если отпечатки, оставленные на подоконнике, и в самом деле принадлежат Гарсии, – хмуро сказал Бейли, грызя кончик ногтя, – то этот – из той же серии.
Воцарилось молчание. Аллейн и Фокс переглянулись.
– Понятно, – сказал наконец Аллейн. – Это уже что-то конкретное.
– Должно быть, сэр, она вывалилась из его комбинезона, когда он натягивал ткань.
– Что ж, вполне возможно.
– Работал он в перчатках. Мы нашли пару следов, которые могли быть оставлены перчатками. На одном из них – частички глины. Мы все сфотографировали, сэр.
– Вы замечательно потрудились, Бейли.
– Что-нибудь нужно, сэр?
– Боюсь, что да, – вздохнул Аллейн. – Найдите комнату убитой девушки и поработайте в ней. Прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик. Кто-нибудь из горничных проводит вас. Если что, немедленно разыщите меня.
– Хорошо, мистер Аллейн.
– Когда закончите там, можете отправляться по домам. Надеюсь, вы оставили человека в студии?
– Разумеется, сэр. Одного из местных парней. Он так и пыжится от гордости, что ему оказали такую честь.
– Простодушный малый. Что ж, Бейли, принимайтесь за работу. Позже увидимся.
– Слушаюсь, сэр.
– А для чего им нужна азотная кислота? – осведомился Фокс, когда Бейли вышел.
– Думаю, что для гравирования, – сказал Аллейн. – Нужно спросить у мисс Трой.
– Похоже, дело в шляпе, осталось только найти Гарсию, – ухмыльнулся Фокс. – Не так ли, сэр?
– Возможно, Фокс. Только давайте повременим с окончательными выводами. Не забывайте – нужно всегда оставлять лазейку для сомнения.
– Но, сэр, как мог оказаться этот кусок глины на месте убийства? Ведь Гарсия вообще не должен был околачиваться возле подиума.
– Да, это верно.
– А по версии Малмсли, выходит, что кинжал могли вставить только в то время, когда все были в Лондоне.
– Да. И тем не менее мы должны точно выяснить, где все они были и чем занимались в Лондоне. Каждый из них. Пора приступить к дознанию. Отправляйтесь в столовую, Фокс, и возвращайтесь с кем-либо из наших уважаемых маэстро.
Фокс послушно потрусил в столовую и вскоре вернулся в сопровождении Кэтти Босток. Кэтти шла с высоко поднятой головой, воплощая истину и справедливость. Ее плотная коренастая фигура была замаскирована вельветовыми брючками, красной блузкой и коричневым пиджаком. Черные прямые волосы, подстриженные а-ля Кромвель, закрывали уши, чуть ниспадая на широкий решительный лоб. Макияж Кэтти наложила довольно небрежно, а глаза ее уверенно поблескивали из-под густо нависших бровей.
Аллейн любезно придвинул художнице кресло, на которое Кэтти тут же и плюхнулась. Фокс мышкой скользнул за стол, приготовившись стенографировать. Аллейн уселся напротив Кэтти.
– Прошу прощения за повторное беспокойство, мисс Босток, – начал он. – Сами понимаете – работы у нас еще непочатый край. Во-первых, мне хотелось бы выяснить вот что: применяете ли вы для каких-либо целей азотную кислоту?
– Для травления, – пожала плечами Кэтти. – А что?
– Мы нашли в чулане отметины, оставленные кислотой. А где ее держат?
– В бутыли на верхней полке. Она помечена красным крестом.
– Нам не удалось ее найти.
– Только в пятницу ее наполнили до самого верха и поставили на прежнее место. Она должна быть там.
– Понятно. Теперь, мисс Босток, мне предстоит проверить, чем занимался каждый из вас в пятницу после обеда. В вашем случае дело обстоит довольно просто. Насколько я понимаю, будучи в Лондоне, вы почти не расставались с мисс Трой. – Он раскрыл записную книжку и положил на подлокотник кресла. – Да, – продолжил Аллейн. – Тут сказано, что вы приехали в клуб, переоделись, а потом поужинали с сэром Артуром и леди Джейнс на Итон-сквер. Оттуда вы отправились на просмотр работ группы «Возрожденный Феникс». Это правильно?
– Да, все верно.
– Переночевали вы в клубе. Кстати, в котором часу вы вернулись в клуб?
– Около часа ночи, – сказала Кэтти. – Меня привезли Джейнсы. Трой задержалась с Джоном Беллаской до закрытия.
– И вы встретились уже за завтраком?
– Да. Потом мы разделились и встретились снова уже на выставке. Обедала я со знакомыми, на которых случайно наскочила: с Грэхемом Барнсом – это известный акварельщик – и его женой. Потом из клуба мы с Трой поехали домой. Она обедала с Джоном Беллаской.
– Так. Что ж, все ясно. Мне, правда, придется еще и самому поговорить с сэром Артуром Джейнсом, чтобы он подтвердил ваши слова. Так уж принято, не обижайтесь.
– Я все понимаю, – снисходительно кивнула Кэтти. – Вы хотите выяснить, не прокрался ли кто-то из нас тайком в студию, чтобы подстроить смертоносную ловушку для этой несчастной дурехи?
– Нечто в этом роде, – улыбнулся Аллейн. – Но я немного знаком с сэром Артуром. Если хотите, я могу сказать ему, что вы потеряли жемчужное ожерелье и хотите узнать, не видел ли он его, или…
– Нет уж, увольте! Скажите ему всю правду. Неужто похоже, что я могу носить жемчужные ожерелья! А уж Джон обеспечит алиби для Трой. Только не перестарайтесь, иначе он примчится сюда на всех парах, уверяя, что сам убил нашу натурщицу. – Кэтти хихикнула и закурила сигарету.
– Понимаю, – сказал Аллейн. И тут же в его воображении всплыла Трой, которая сидела у камина, обхватив голову тонкими изящными руками. Колец на ее пальцах не было. – Кто-нибудь видел вас в час ночи, когда вы вернулись в клуб?
– Меня впустил ночной портье. Не помню, видела ли я еще кого-нибудь.
– Ваша комната была недалеко от комнаты мисс Трой?
– Прямо по соседству.
– Вы слышали, как она вернулась?
– Нет. Она сказала, что легонько постучала в мою дверь, но я ничего не слышала. Спала, должно быть. В семь пришла горничная и принесла мне чай, но ведь это ничего не значит: я вполне могла выбраться ночью, сесть в машину Трой, прикатить сюда, свершить свое черное дело и вернуться в Лондон.
– Это верно, – кивнул Аллейн. – Вы так и поступили?
– Нет.
– Что ж, – вздохнул Аллейн. – Придется порасспрашивать ночных портье, работников гаражей и бензоколонок.
– Желаю удачи.
– Благодарю вас, мисс Босток. Насколько я знаю, сюда вы вернулись к обеду. А как вы провели остаток дня?
– Стряпала статейку для «Палитры». Прямо здесь, в библиотеке.
– В студию не выходили?
– Нет.
– А с мисс Трой общались?
– Да, она несколько раз заходила. Сейчас припомню. Она довольно долго возилась вон с тем ящиком. Перебирала эскизы, сжигала ненужные бумаги. Потом приводила в порядок свой этюдник. Чай мы тоже пили здесь.
Затем она отправилась в поле поискать место для этюда. Поужинали мы в Боссикоте – с Хоуортами, – а вернулись около одиннадцати.
– Спасибо. А как вы провели воскресенье?
– Я весь день пыхтела над статьей. Трой утром рисовала, а домой вернулась только днем. Остальные приехали ближе к ужину.
– Не рассказывала ли при вас Соня о том, как провела уик-энд?
– Нет. Во всяком случае, я ничего не слышала. По-моему, она говорила, что собирается в Лондон.
– Вы ведь заключили с ней контракт на этот семестр в отсутствие мисс Трой, верно?
– Да.
– А как вы с ней связались?
– Через Грэхема Барнса. Он дал мне ее адрес.
– Он у вас сохранился?
– Ой, вряд ли. Попробую вспомнить. В Баттерси, кажется. А, вот: Баттерси Бридж Гарденс. Где-то он у меня записан. Я поищу.
– Буду вам очень признателен. Это сэкономило бы нам время. Теперь вернемся к истории с натурщицей и вашей картиной. Я имею в виду ту, на которой изображена гимнастка на трапеции. Продолжала ли мисс Глюк позировать вам после той стычки, о которой рассказала мисс Филлида Ли?