– А если виновен?
– Тогда это самый искусный и коварный убийца из всех, с кем мне доводилось сталкиваться, – сказал Фокс. – Он не только предвидел, что никто не заметит его ловушку, но дал себе два дня форы и вдобавок не оставил никаких улик.
– Кроме кусочков лепной глины, – подсказал Аллейн.
– Да, тут он дал маху, – покачал головой Фокс. – Если Бейли прав, они свалились с его комбинезона, когда он вставлял кинжал.
– О чем это вы? – поинтересовался Найджел.
Аллейн рассказал.
– Не забудьте, что ему предложили высокооплачиваемую работу, – напомнил Аллейн. – Мраморные статуи в наше время на дороге не валяются. Я не исключаю, Фокс, что наш виновный Гарсия может быть настолько уверен в себе, что в конце недели объявится в каком-нибудь лондонском складе, где станет мирно предаваться своему любимому занятию. Когда мы его разыщем и припрем к стенке, он изобразит удивление. В ответ на наш вопрос, как попали кусочки глины на подиум, он скажет, что часто сидел или даже лежал на нем, да и вообще не понимает, какого черта мы к нему пристаем. Над показаниями Филлиды Ли он просто посмеется: скажет, что ссорился с Соней каждый день, но вовсе не собирался убивать ее. Даже если выяснится, что она и в самом деле ждала от него ребенка, он вполне резонно спросит: «Ну и что?»
– А как насчет свидания, которое он назначил ей на пятничный вечер? – осведомился Фокс.
– А он назначил ей свидание на пятничный вечер?
– Ну как же, сэр, ведь у нас здесь записано. Мисс Ли сказала…
– Да, Фокс, я помню. По словам мисс Ли, Гарсия спросил: «Значит, в пятницу вечером?» А Соня ответила: «Да, если получится». Из этого вовсе не значит, что они уговорились о встрече. Эти слова можно истолковать как угодно, черт побери. Может, Гарсия имел в виду, что уедет в пятницу вечером. А Соня подтвердила, что согласна выполнить его поручение в Лондоне. Ведь, кроме впечатления, сложившегося у мисс Ли, мы больше ничем не располагаем.
– Да, это верно, – задумчиво произнес Фокс. – Нужно во что бы то ни стало выяснить, чем занималась натурщица с пятницы по субботу.
– От прислуги что-нибудь узнали?
– Нет, сэр, почти ничего. В доме проживают трое слуг: мистер Хипкин – дворецкий, миссис Хипкин, его жена, – повариха и молоденькая девушка, Сэйди Уэлш, которая служит горничной. В пятницу вечером они всей компанией отправились в Бакстонбридж смотреть кино. Есть еще одна служанка – Этель Джонс, но она живет в Боссикоте, а в Татлерз-Энд приходит с утра. Ее рабочий день заканчивается в пять вечера. Завтра я ее расспрошу, однако особых надежд на успех не питаю. Хипкины мне нравятся. Очень преданы мисс Трой. Однако они не слишком высокого мнения об учениках, которых она понабрала. Миссис Хипкин называет их сбродом. Говорит, что вовсе не удивлена случившимся, поскольку ожидала даже худшего.
– Чего? – хмыкнул Аллейн. – Массовой резни?
– По-моему, она сама не знает. Она – убежденная пресвитерианка[72]. Говорит, что рисовать обнаженную натуру – все равно что жить во грехе, а Соня Глюк, по ее мнению, символ распущенности и грехопадения. И тому подобное. Хипкин считает, что у Гарсии не все дома, а Сэйди призналась, что однажды он попытался ее изнасиловать, но она врезала ему по рылу. Бойкая девушка. Мисс Сиклифф они недолюбливают из-за высокомерного отношения к прислуге, а вот достопочтенного Бейсила Пилгрима, наоборот, все как один обожают.
– Славная британская консервативность. А где Гарсия ужинал в пятницу?
– Об этом я кое-что выяснил. Сэйди принесла ему ужин в половине восьмого. Постучала в дверь студии, а Гарсия крикнул, чтобы она оставила поднос за ширмой. Сэйди предположила, что Гарсия развлекался на подиуме с голыми дамочками. В субботу же утром, когда она пришла в студию, поднос с нетронутой едой стоял на прежнем месте, перед деревянной ширмой. За ширму она заглянула, но уборку производить не стала. К подиуму ей прикасаться не разрешалось, а свою постель Гарсия заправляет сам. На драпировку внимания не обратила.
– Значит, в субботу утром Гарсии уже не было?
– Да. По словам Сэйди, он уже уехал вместе со всем своим барахлом. В его каморке стоял странный запах, и ей пришлось открыть окно. В пятницу вечером она тоже обратила внимание на то, что в студии стоит какой-то непонятный запах. Я поинтересовался, не могла ли так пахнуть азотная кислота, следы которой обнаружил Бейли, но Сэйди уверенно ответила, что нет – она еще не забыла, как пахнет кислота, поскольку неоднократно убирала в студии после гравирования.
– Послушайте, Фокс, мне бы хотелось самому поговорить с этой Сэйди. Сделайте одолжение, старина, взгляните, там ли она еще.
Фокс вышел и словно сгинул.
– Должно быть, наш Братец Лис вломился в непорочную цитадель опочивальни Сэйди, – ухмыльнулся Найджел.
Аллейн мерил шагами библиотеку, мельком посматривая на корешки книг.
– Который час? – спросил он.
– Одиннадцатый. Если точно – десять двадцать пять.
– О, черт! А вот и Фокс.
Вошел Фокс в сопровождении трогательного существа в папильотках и красном фланелевом халатике.
– Мисс Сэйди Уэлш уже приготовилась ко сну, мистер Аллейн, – неловко пояснил Фокс причину задержки.
– Извините нас, мисс Уэлш, – слегка поклонился Аллейн. – Мы вас надолго не задержим. Прошу вас, пройдите к камину.
Он подбросил в огонь пару поленьев и с трудом уговорил мисс Уэлш примоститься хотя бы на самый краешек кресла. На вид девушке можно было дать года двадцать два, а ее большущие карие глаза, казавшиеся совсем огромными рядом с носиком-пуговкой, уставились на Аллейна с таким ужасом, словно ей, горничной, явился сам Великий инквизитор.
– Вы служите у мисс Трой горничной? – уточнил Аллейн.
– Да, сэр, – еле слышно пролепетала девушка.
– Давно?
– Да, сэр. Еще старый господин нанял меня в служанки. Мне тогда было шестнадцать, сэр. После смерти хозяина я осталась у госпожи Трой. Правда, мисс Трой надолго уезжала, но когда в этом году дом снова открыли, мисс Босток пригласила меня поработать горничной. Я никогда прежде не служила горничной, сэр, но мистер Хипкин мне помогает – подсказывает, что нужно делать.
– Замечательно. Вам нравится ваша работа?
– Очень, сэр, – просияла Сэйди. – А в мисс Трой я просто души не чаю.
– Что, кажется, не относится к ее ученикам, верно?
– Да, сэр. Я вот давеча как раз говорила мистеру Фоксу, сэр. Это… Ну в общем, этот Гарсия, сэр… Он все время меня лапал. Ух! Ну, наверное, мистер Фокс, он вам сказал, сэр. Я уже жаловалась мисс Трой, сэр. Я сначала спросила миссис Хипкин, как мне быть, а она мне говорит: «Ступай, мол, к мисс Трой». Ну, я, значит, и пошла. После этого все прекратилось, сэр, но, сказать по правде, я изрядно струхнула, когда несла ему ужин в пятницу.
– Но ведь самого Гарсию вы, кажется, тогда не видели?
– Да, сэр. Он только окликнул из-за ширмы: «Это ты, моя садисточка?» Представляете, какой нахал – а все из-за того, что он упорно называет меня Сади вместо Сэйди. Мистер Хипкин говорит, что это неправильно, а мистер Хипкин, он знает; он очень образованный мужчина, мистер Хипкин.
– Да, на редкость, – серьезно кивнул Аллейн.
– Ну вот, я тогда говорю: «Ваш ужин, мистер Гарсия». А он отвечает: «Во, блин, – извините, сэр, – стрескай его сама». «Что?» – переспросила я, не веря своим ушам. А он отвечает: «Оставь его там и проваливай». Я оставила поднос и ушла, а сама потом сказала мистеру Хипкину: «Что-то странное творится в нашей студии».
– Почему вы так подумали?
– Ну, во-первых, этот Гарсия, он так не хотел, чтобы я зашла, а потом еще этот запах и все остальное…
– Вы заметили необычный запах?
– Да, сэр.
– Он вам что-нибудь напомнил?
– Да, сэр, – как забавно, что вы это спросили. Дело в том, что, едва учуяв его, я сказала себе: «Во потеха, точно так же пахнет порой по утрам комната мистера Мармслея».
– Вы имеете в виду мистера Малмсли?
– Да, сэр. Горьковатый такой запах и приторный, но с примесью какой-то кислятины.
– На виски, случайно, не похоже?
Сэйди коротко хохотнула:
– Ну нет, сэр. Виски я учуяла только на следующее утро.
– Ах вот как! – Фокс изогнул брови. – А мне вы что-то про виски не говорили, юная леди.
– Разве я не сказала, мистер Фокс? Запамятовала, стало быть. Да и потом, какая разница? С тех пор как в студии поселился мистер Гарсия, там по утрам часто пахнет виски.
– А этот странный запах вы прежде не замечали? – осведомился Аллейн.
– В студии – нет, сэр. Только в комнате мистера Мармслея.
– Вы убирали постель мистера Гарсии в студии в субботу утром?
Сэйди порозовела.
– Нет, сэр, не убирала. Я только открыла окно, чтобы проветрить комнату. Мистер Гарсия ведь убирает свою постель сам. Когда я уходила, мне показалось, что у него довольно чисто.
– Но вещей мистера Гарсии и глиняной модели в студии уже не было?
– Этой странной штуковины-то? Не-е, не было, сэр.
– Хорошо. Пожалуй, у меня все.
– Я могу идти, сэр?
– Да, Сэйди, ступайте. Позже я попрошу вас подписать протокол. Там будет записано только то, о чем мы с вами говорили. Хорошо?
– Конечно, сэр.
– Спокойной ночи, – улыбнулся Аллейн. – Спасибо.
– Спокойной ночи, сэр.
Фокс, по-отечески улыбаясь, проводил горничную к двери.
– Что ж, Фокс, – произнес Аллейн, когда Сэйди скрылась за дверью, – продолжим наши игры. Позовите мистера Фрэнсиса Ормерина. Как, кстати, поживает ваш французский?
– Я закончил радиоуроки и теперь прохожу начальный курс разговорной речи. Но читаю уже с легкостью. Боб Томпсон привез мне из Парижа пару детективчиков. Поставил, правда, условие, что самые интересные места я ему переведу. Вы же знаете Боба, сэр, – ему бы ростовщиком быть.
– Ах, шалуны, – улыбнулся Аллейн. – Я-то думал, в Ярде преступников ловят, а вы, оказывается, легкомысленные книжки штудируете.